глава 11.
Блейн безжизненно осел на землю. Кейтлин, не в силах сдержать дрожь, рухнула на колени рядом с ним. Горячие слёзы навернулись на глаза, застилая обзор.
— Нет‑нет‑нет, Блейн, очнись! — она схватила его лицо в ладони, осторожно приподнимая. — Я не могу потерять тебя снова…
В этот миг к месту происшествия подбежали Лена и Чейз.
— Что случилось? — ошеломлённо выдохнула Лена, широко раскрыв глаза.
— В него стреляли! — выкрикнула Элли, её голос дрожал от ужаса.
— Он жив? — Лена повернулась к Кейтлин, в её взгляде читалась неподдельная тревога.
Элли тихо произнесла:
— Кажется, он ещё дышит…
Внезапно из фургона донёсся холодный, бесстрастный голос Генри:
— Значит, надо добить.
Кейтлин вскинула голову. В её глазах бушевала целая буря — ярость, боль и страх смешались в одно целое.
— Я убью тебя, мразь, — прошипела она сквозь стиснутые зубы.
— Это ты стрелял? — резко бросила Лена, глядя прямо на старика.
— Да, я, — спокойно ответил Генри. — Он опасен.
Старик поднял пистолет, направив его на Блейна. Кейтлин инстинктивно закрыла парня собой, заслоняя его от смертельной угрозы. В тот же миг Чейз шагнул вперёд, приставив ствол к виску Генри.
— Старик, опусти оружие, — твёрдо произнёс он. — Не делай глупостей.
Кейтлин вновь повернулась к Блейну. Быстрыми, нервными движениями она расстегнула его куртку, чтобы облегчить дыхание. Приподняв край свитера, девушка вдруг увидела бронежилет. Блейн едва заметно усмехнулся. Кейтлин замерла на мгновение, ошеломлённая, а затем тихо выругалась:
— Идиот… — она легонько ударила его кулаком по бронежилету и вытерла слёзы.
Блейн слабо закашлял, пальцы его слегка дёрнулись. Кейтлин резко поднялась, молча зашла в фургон и, проходя мимо Генри, с силой задела его плечом — будто случайно, но с явным вызовом.
Кейтлин не успела опомниться — Эван уже стиснул её в объятиях. Девушка на миг замерла, а потом всё же ответила на объятие.
— Ты как? — голос брата дрожал от тревоги.
— Нормально, — сухо бросила блондинка.
— Я себе места не находил, Кейт! — Эван чуть повысил голос, но в глазах читалась забота. — А ты говоришь «нормально»…
Кейтлин невольно улыбнулась.
— Меня не обижали, братик, — она отстранилась и скользнула на пассажирское сиденье у окна. — Наоборот, спасли от смерти. Так что не переживай.
Эван вздохнул, всё ещё не в силах осознать, как сестра так легко говорит о случившемся. Для него она всегда была на первом месте — ближе, чем Чейз, ближе, чем кто‑либо ещё. И он знал, что для Кейтлин он значит не меньше.
Минуты текли медленно, и вот уже вся группа разместилась в душном пространстве фургона. Блейн опустился на сиденье рядом с Кейт. Она не повернулась — лишь чуть плотнее сжала губы, стараясь не выдать внутреннего смятения.
Воспоминания нахлынули волной: тот самый страх, ледяной и липкий, который не отпускал её месяцами после известия о его «гибели», снова сковал душу. Кейт сняла обувь и осторожно попыталась поджать ноги — но острая боль в боку резко вернула к реальности: шов ещё слишком свеж, чтобы забывать о предосторожностях.
— Итак, Хулиганка, — голос Блейна прозвучал неожиданно близко: он наклонился к Лене, — давай поговорим серьёзно. Как ты собираешься это всё остановить?
Кейт вздрогнула и обернулась. В груди неприятно защемило. Ей не нравилось ни его тон, ни то, как он смотрел на Лену. В голове закружились тревожные мысли: год разлуки — долгий срок. За это время он ни разу не сказал ей тех самых слов… И сам он изменился — стал сдержаннее, холоднее.
Раньше она чувствовала себя его миром. Теперь — лишь частью этого мира. Близким человеком, но не тем, кем была прежде. Подруга? Сестра? Что‑то тёплое, но уже не обжигающее.
Она отвернулась к окну. Пейзаж за стеклом плыл мимо, а в душе Кейтлин всё кружился вихрь сомнений.
— Ты чего поникла? — Блейн осторожно дотронулся до плеча Кейт. Она вздрогнула, будто очнулась от тяжёлых мыслей.
— Ничего, — тихо ответила девушка, мельком взглянула на татуированного собеседника и вновь устремила взгляд в окно, за которым мелькали размытые огни города.
— А вы как с Блейном познакомились? — неожиданно вмешалась Элли. Кейтлин непонимающе повернулась к ней.
— Мы тут как раз делились историями о том, кто и где встретил своих друзей, — пояснила Элли, слегка смутившись.
— В клубе, — коротко и холодно бросил Блейн, избегая смотреть на Кейт.
— И это всё? Никаких подробностей? — не унималась Лена, с любопытством переводя взгляд с одного на другого.
Кейтлин тяжело вздохнула и медленно подняла глаза на Блейна. На мгновение их взгляды встретились — и в этой тишине, в глубине зрачков обоих словно ожила та самая ночь, полная неясных предчувствий и внезапной близости.
***
Ночь пульсировала в ритме оглушительной музыки — один из тех популярных клубов, название которого Кейтлин даже не потрудилась разглядеть. Яркие вспышки стробоскопов раскрашивали пространство хаотичными бликами, превращая толпу в калейдоскоп мелькающих силуэтов.
У танцпола, в самом эпицентре всеобщего внимания, кружилась блондинка в мини‑юбке. Её бёдра двигались в такт басам с отточенной грацией, ловя восхищённые взгляды парней вокруг. Но сама она, казалось, была где‑то далеко: глаза полуприкрыты, губы сомкнуты в лёгкой полуулыбке — всё её внимание сосредоточилось на бокале с коктейлем, который она покачивала в руке, словно это был самый ценный трофей вечера.
Рядом, не отставая от подруги в экспрессии, рыжеволосая бестия самозабвенно целовалась с очередным случайным кавалером. Она и правда не пропускала ни одного парня: каждый танец — новый партнёр, каждый новый партнёр — повод для очередной вспышки азарта в её глазах.
Кейтлин, наблюдавшая за этой картиной со стороны, лишь усмехнулась уголком рта. Всё это выглядело до боли наигранно — эти старательные позы, эти нарочито страстные объятия, эта гонка за вниманием.
Она развернулась и направилась к бару — за новой порцией коктейля, который, по крайней мере, не требовал от неё играть какую‑то роль.
– Повторите, пожалуйста, – перекрикивая музыку, бросила она бармену, усаживаясь на высокий стул у стойки.
Её взгляд невольно скользнул в сторону — рядом сидел татуированный брюнет. Он не танцевал, не болтал с кем‑то, не пытался произвести впечатление. Просто сидел, лениво потягивая напиток, и в этот самый момент его взгляд, острый и оценивающий, скользнул по Кейтлин — от кончиков туфель до прядей волос, упавших на плечо.
– Не рановато ли пить? — усмехнулся он, чуть наклонив голову. В его голосе смешались ирония и едва уловимое любопытство.
– Да нет, уже давно за полночь, – отмахнулась Кейтлин.
Блейн скользнул по ней равнодушным взглядом, чуть приподнял бровь и лениво протянул:
– Да? И что с того?
– Ну… ты же намекал на возраст, – Кейтлин слегка смутилась, но постаралась сохранить непринуждённый вид.
– А, вот оно что, – он сделал глоток из своего стакана, будто разговор его едва интересовал. – И сколько? Восемнадцать?
– Меньше, – она чуть наклонилась вперёд, пытаясь поймать его взгляд.
Блейн едва заметно вздрогнул, но тут же вернул лицу безразличное выражение:
– Меньше? – он окинул её оценивающим взглядом, задержавшись на слишком юной фигуре, слишком ярких глазах. – Пятнадцать? Шестнадцать?
– Шестнадцать, – призналась Кейтлин, стараясь не показать, как её задевает его холодность.
Он коротко кивнул, будто это ничего для него не значило:
– Понятно. И что ты тут делаешь?
В его голосе не было осуждения — только отстранённый интерес, словно он рассматривал забавный экспонат.
– То же, что и все, – Кейтлин пожала плечами, стараясь говорить небрежно. – Отдыхаю.
– Отдыхаешь, – повторил Блейн, будто пробуя слово на вкус. – В клубе, где минимальный возраст — двадцать один.
– Проскользнула, – она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. – У меня знакомый на входе.
Блейн хмыкнул — не насмешливо, а скорее отстранённо:
– Ясно. Риск — благородное дело.
– А ты? – Кейтлин решила перехватить инициативу. – Ты тут давно?
Он пожал плечами:
– Достаточно.
Пауза повисла между ними — тяжёлая, неловкая. Кейтлин уже хотела отвернуться, когда Блейн вдруг добавил — всё так же равнодушно, но с едва уловимой ноткой любопытства:
– И как, нравится? Ощущение «взрослости»?
Она на мгновение замерла, потом честно ответила:
– Не особо. Скучновато. Музыка слишком громкая, люди какие‑то… одинаковые.
Блейн впервые за весь разговор посмотрел на неё по‑настоящему — внимательно, изучающе:
– Одинаковые?
– Ну да. Все танцуют, пьют, пытаются выглядеть круче, чем есть. – Кейтлин покрутила бокал в руках. – А ты... Ты смотришь на всё это так, будто тебе всё равно.
Он чуть склонил голову, будто оценивая её слова:
– Потому что мне и правда всё равно.
– Но ты здесь.
Он помолчал, потом неожиданно спросил:
– Тебя как зовут?
– Кейтлин.
– Блейн, – коротко представился он.
– Мне пора, Блейн. Ещё увидимся, – девушка игриво улыбнулась, чуть склонив голову и дразняще подмигнув брюнету. Соскользнула со стула и, покачивая бёдрами, ушла вглубь клуба, растворяясь в толпе под вспышки стробоскопов.
Блейн проводил её взглядом — долго, внимательно, пока силуэт Кейтлин окончательно не затерялся среди танцующих. Он поймал себя на мысли, что хочет пойти за ней — проследить, куда она направится, подхватить под руку и увести прочь от всей этой суеты, пропадая где‑то на всю ночь. Блейн усмехнулся собственным мыслям, слегка покачал головой и отвёл взгляд, но образ девушки с лукавой улыбкой всё ещё стоял перед глазами.
Спустя примерно час Кейтлин бродила по клубу в поисках подруги. Толпа стала ещё гуще, музыка — ещё оглушительнее, давя на виски тяжёлыми басами. В воздухе витал запах пота, парфюма и чего‑то сладкого — то ли разлитых коктейлей, то ли искусственного ароматизатора. Она устала проталкиваться сквозь танцующих, устала перекрикивать шум, устала от мигающих огней, бьющих по глазам.
Решив поискать подругу в менее оживлённых местах, Кейтлин свернула в боковой коридор — узкий, тускло освещённый одинокой лампой с жёлтым стеклом. Под ногами мягко пружинила ковровая дорожка, приглушавшая шаги, а звуки музыки здесь уже не грохотали, а доносились глухим, ритмичным гулом. Она замедлила шаг, вглядываясь в полутьму, где тени отбрасывали причудливые узоры на стене.
Кейтлин сделала ещё пару шагов и вдруг замерла: впереди, у окна с приоткрытой форточкой, стоял Блейн. Он не заметил её — облокотился на подоконник, держа в пальцах тлеющую сигарету. Синеватый дым тонкой струйкой поднимался к потолку, растворяясь в воздухе. Профиль Блейна был чётким в свете уличного фонаря, пробивавшегося сквозь стекло: линия подбородка, изгиб губ, тень от ресниц. Он выглядел задумчивым, почти отрешённым — совсем не таким, как у барной стойки, где был собран и насторожен.
Не говоря ни слова, Кейтлин бесшумно подошла ближе. В нескольких шагах от него она остановилась лишь на мгновение — ровно настолько, чтобы поймать его взгляд, — а затем, с лёгкой улыбкой, протянула руку и ловко забрала сигарету из его пальцев.
Блейн замер, следя за её движениями. Кейтлин поднесла сигарету к губам, сделала неторопливую затяжку и выдохнула дым в сторону, прищурившись от удовольствия. Её глаза при этом не отрывались от его лица — в них плясали озорные искорки.
Она не успела вернуть сигарету: Блейн шагнул к ней вплотную. Расстояние между ними сократилось до считаных сантиметров. Воздух будто наэлектризовался — плотный, горячий, наполненный невысказанными словами и чувствами.
Он медленно поднял руку и осторожно провёл пальцами вдоль её скулы, задержавшись на линии челюсти. Кейтлин замерла, чувствуя, как учащается пульс. Взгляд Блейна скользнул к её губам, затем снова встретился с её глазами — в них больше не было отстранённости, только жаркий, живой интерес.
Без лишних слов он наклонился и поцеловал её.
Поцелуй вышел жадным и одновременно трепетным — будто они оба хотели этого. Кейтлин на мгновение растерялась, а потом ответила — так же пылко, позволяя себе раствориться в этом мгновении. Сигарета, забытая в её пальцах, едва не упала, но Блейн ловко перехватил её, отбросил в сторону и обнял Кейтлин за талию, притягивая ещё ближе.
Блейн слегка отстранился, но не отпустил Кейтлин — его ладонь всё ещё лежала на её талии, пальцы едва ощутимо поглаживали кожу. Он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде читалось немое предложение.
— Пойдём отсюда? — тихо спросил он, чуть склонившись к её уху. Его дыхание коснулось мочки, вызвав волну мурашек, пробежавшую вдоль позвоночника.
Кейтлин на мгновение замерла, взвешивая в уме все «за» и «против». Музыка из зала доносилась сюда глухим рокотом, мигающий свет едва пробивался в коридор, создавая причудливую игру теней на их лицах. Всё вокруг вдруг стало неважным — поиски подруги, шум клуба, правила, которые она сама себе когда‑то установила.
Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и улыбнулась — чуть нервно, но уверенно.
Блейн взял её за руку. Его пальцы были тёплыми и чуть шершавыми, и это ощущение почему‑то показалось ей невероятно правильным. Он повёл её прочь от окна, вглубь коридора, туда, где свет становился ещё тусклее, а звуки клуба — ещё глуше.
Они свернули за угол, миновали дверь с табличкой «Служебное помещение», прошли мимо подсобки, откуда доносился запах чистящих средств и старого дерева. Блейн уверенно ориентировался в лабиринте узких проходов — видимо, бывал здесь не раз.
Наконец они оказались у неприметной двери в конце коридора. За дверью оказалась небольшая терраса — открытая площадка с коваными перилами, увитыми сухими стеблями плюща. Здесь было прохладно, воздух пах осенью, мокрой листвой и далёким дымом чьих‑то костров. Над головой раскинулось звёздное небо, а внизу, за ограждением, темнел парк, едва подсвеченный редкими фонарями.
Кейтлин сделала шаг вперёд, вдыхая полной грудью.
— Здесь красиво, — прошептала она.
Блейн закрыл дверь за собой и подошёл ближе.
— Я иногда прихожу сюда, когда всё это, — он кивнул в сторону клуба, — становится слишком громким.
Она повернулась к нему:
— Значит, ты привёл меня в своё тайное место?
Он усмехнулся:
— Похоже на то.
Они стояли совсем близко, почти касаясь друг друга. Ветер играл прядями волос Кейтлин, а Блейн осторожно убрал их за ухо, задержав руку на её щеке.
Кейтлин подняла руку и провела пальцами по его предплечью, там, где под рубашкой угадывались контуры татуировок.
— Тогда, может, это что-то значит? — спросила она почти неслышно.
Вместо ответа он снова её поцеловал — на этот раз медленнее, глубже, словно давая понять, что этот вечер только начинается. Кейтлин ответила, обвив руками его шею, прижимаясь ближе.
Ветер шевелил листья внизу, звёзды мерцали над головой, а мир вокруг перестал существовать — остались только они двое, терраса, ночь и обещание чего‑то большего, чем случайная встреча в клубе.