Печать алого сердца

Наступила суббота.

Т/и сидела в автобусе у окна, чуть сгорбившись вперёд, будто пыталась спрятаться в собственных мыслях от ровного, усыпляющего гула дороги. Салон мягко покачивало на кочках, стекло едва заметно дрожало в раме, а за окном тянулись серые поля, редкие голые деревья и покосившиеся указатели, будто сама местность давно утратила интерес к жизни.

Её пальцы лежали на «Книге теней». Тяжёлой, холодной, с обложкой, которая будто не просто остывала — она удерживала в себе чужое дыхание. Иногда Т/и непроизвольно проводила большим пальцем по краю переплёта, словно проверяя, на месте ли она, не изменилась ли за секунду, пока она отвела взгляд.

Автобус медленно катился в сторону Джерико. Колёса глухо отбивали ритм по асфальту, и этот звук странным образом совпадал с её дыханием, делая его то глубже, то резче, будто тело подстраивалось под дорогу.

Т/и перевернула страницу.

Шорох бумаги прозвучал слишком громко в почти пустом салоне, заставив её на секунду напрячься и чуть сильнее вжать плечи.

Её взгляд зацепился за заголовок:

«Оживить мёртвого»

Она не сразу поняла, что перестала дышать. Просто воздух в груди будто застрял, не проходя дальше. Пальцы сжали край страницы сильнее, и тонкая бумага чуть смялась, оставив на себе след её ногтей.

На соседней странице тянулось заклинание. Аккуратные строки были выведены так ровно, что казались не написанными, а выжженными чем-то тяжёлым и древним. Символы едва заметно поблёскивали при каждом движении автобуса, будто свет внутри них не отражался, а жил собственной, отдельной жизнью.

Единственное условие было указано прямо и безжалостно: желанное.

Т/и медленно выдохнула через нос, почти бесшумно. В груди неприятно кольнуло, как будто что-то внутри отозвалось на это слово слишком лично.

— Желанное… — тихо повторила она почти одними губами, не отрывая взгляда от страницы, будто боялась, что если моргнёт — текст исчезнет или изменится.

За окном мелькнула ржавая табличка с названием очередного поворота. Автобус качнуло, и книга на её коленях чуть съехала в сторону. Т/и резко, почти рефлекторно прижала её ладонью, пальцы напряглись так, что побелели костяшки, будто она удерживала не бумагу, а что-то живое, пытающееся вырваться.

Она снова посмотрела на заклинание.

Строки показались чуть чётче.
Слишком чётче. Как будто кто-то только что дочитал их вместе с ней.

Т/и моргнула медленно, осторожно, даже не до конца осознавая, зачем она это делает, словно боялась спугнуть сам момент. Пальцы её скользнули по краю страницы почти невесомо, но бумага всё равно отозвалась тихим, едва слышным шорохом.

«Путь найди во мгле. Я прощу... верни всё то, что так желанно мне»

Она прочитала это про себя, но слова всё равно прозвучали внутри неё слишком отчётливо — не как мысль, а как чужой голос, отозвавшийся где-то между рёбрами.

Автобус резко качнуло на повороте, и Т/и на мгновение отвела взгляд от книги, посмотрев вперёд, в проход между сиденьями.

Пусто, только водитель за стеклом, его силуэт размытый и уставший, и несколько пассажиров, каждый в своём маленьком мире — телефоны, наушники, полузакрытые глаза.

Но ощущение осталось. Словно кто-то ещё сидел рядом. Смотрел через её плечо и тоже читал.

Т/и медленно закрыла книгу не до конца — просто чуть опустила обложку, оставив пальцы на краю, как будто это было единственное, что удерживало её в реальности. Её дыхание стало тише, осторожнее. Она перевела взгляд обратно в окно.

Серые поля сменялись редкими домами, и каждый из них выглядел так, будто в них давно никто не смеялся — только жил по привычке.

Т/и едва заметно сжала губы.

— “Желанное”… — снова шёпотом произнесла она, уже почти без голоса, и в этом слове прозвучало больше тревоги, чем любопытства.

**
Через несколько минут Т/и уже стояла перед могилой родителей. Сумка на плече казалась неожиданно тяжёлой, будто внутри неё лежало не несколько вещей, а весь сегодняшний день вместе с мыслями, которые она пыталась не думать. Она медленно спустила сумку на землю, ткань глухо ударилась о влажную траву, и почти сразу же сама опустилась на колени, садясь прямо на холодную землю перед надгробиями.

Воздух на кладбище был плотным и сырым, с запахом мокрой земли и старого камня, который будто впитал в себя слишком много дождей и слишком мало тепла.

Правое надгробие: мать — Майра Вурн.
Левое: отец — Ирон Вурн.

Т/и выдохнула, прикрывая глаза на секунду, и пальцами медленно коснулась холодной поверхности камня сначала у одного, потом у другого, словно проверяя, что они действительно здесь, а не в её памяти.

Подушечки пальцев задержались на выбитых именах дольше, чем нужно.

— Мам… пап… это ужас… — Т/и слабо усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья, только усталость и странная попытка не сломаться. Она чуть подалась вперёд, опираясь ладонями о землю сразу между двумя могилами, и опустила взгляд вниз, туда, где трава была примята временем и дождями. — А если…

Она резко замолчала.

Слова застряли где-то внутри.

Т/и бросила быстрый взгляд на сумку рядом, затем протянула руку и достала «Книгу теней». Обложка на холодном воздухе казалась ещё темнее, чем в автобусе, почти поглощающей свет. Она на секунду задержала её в руках, будто взвешивая, затем быстро раскрыла и пробежала глазами по строкам, губами едва шевелясь, повторяя заклинание про себя.

И только потом резко закрыла книгу и убрала обратно, оглянувшись по сторонам — нервно, почти машинально, проверяя, нет ли никого среди деревьев и старых памятников.

Пусто.

Только ветер, сухие ветви и тишина, которая здесь всегда звучала слишком громко.

Т/и положила ладони сразу на обе могилы.

Кожа соприкоснулась с камнем, и в тот же момент по её пальцам пробежало слабое, почти незаметное покалывание.

— Я надеюсь… всё будет хорошо… — тихо сказала она, и из её ладоней начала выходить магия. Сначала едва заметная — тонкие голубоватые линии, как светящиеся жилы, медленно впитывающиеся в землю под камнем. — Путь найди во мгле… Я прощу… верни всё то, что так желанно мне…

Она подалась вперёд, чуть сильнее прижимая ладони, и снова, уже увереннее, повторила заклинание, будто пытаясь удержать контроль над тем, что уже начало откликаться.

Ветер вдруг изменился.

Резко.

Он сорвался с места, ударив в спину, поднимая тёмные волосы Т/и и раскидывая их по плечам. Ветви деревьев над кладбищем зашевелились так, будто кто-то провёл по ним невидимой рукой. Сухие прошлогодние листья резко сорвались с земли и закружились вокруг неё, создавая рваный, хаотичный круг.

Т/и не остановилась.

Её голос стал тише, но ровнее, словно она уже не просто читала — а вытягивала слова из самой земли.

Голубая аура продолжала сочиться из её ладоней, уходя вниз, в могильную почву, которая вдруг стала казаться слишком живой.

Земля под могилами дрогнула.

Сначала едва заметно.

Потом сильнее.

Послышался глухой, сухой треск — как старое дерево, ломающееся под давлением времени.

И в следующую секунду земля вздулась.

Из-под неё резко прорвались не человеческие руки.

Костлявые пальцы, обтянутые остатками кожи и тем, что когда-то было плотью, судорожно вцепились в воздух. За ними показались плечи, затем головы, медленно, рвано, будто их вытягивали не они сами, а что-то изнутри.

Т/и резко открыла глаза.

И так же резко убрала руки от земли.

Голубая аура дрогнула и начала рассеиваться, оставляя после себя слабое мерцание, будто угасающие искры.

Она смотрела на фигуры, которые полностью выбрались из земли.

Застывшие.

Слишком реальные для кошмара и слишком невозможные для реальности.

— Мама… папа… — тихо сказала Т/и, поднимаясь с колен, и колени у неё на секунду дрогнули, будто тело не сразу вспомнило, как стоять.

Зомби синхронно повернули головы в её сторону.

Медленно.

С хрустом.

И замерли.

Они не нападали, не двигались — просто смотрели. Узнавание в их мутных глазах было странным, искажённым, но всё же присутствовало, как слабый след памяти, который ещё не успел исчезнуть.

Их тела были полуразрушены, покрыты остатками одежды, кожа висела лоскутами, а кости местами проступали сквозь истончившуюся плоть. Но в этом было что-то пугающе «знакомое».

— Господи… я не думала что… — Т/и резко оборвала себя, и на секунду в её голосе мелькнула паника, смешанная с воспоминанием о Лоране. — Я дура…

Сзади послышался хруст веток.
Луч фонаря ударил прямо в лицо Т/и и по могилам, разрезая темноту холодным белым светом. Следом раздался крик ужаса.

Т/и резко обернулась и  застыла.

Перед ней стоял мужчина лет шестидесяти в форме кладбищенского охранника. Руки у него дрожали, фонарь ходил ходуном, выхватывая из темноты то Т/и, то две фигуры за её спиной.

— Что тут чёрт побери происходит?! — выкрикнул он, отступая на шаг.

Один из зомби резко двинулся вперёд. Рвано. Но слишком быстро для того что произошло пару минут назад. Он прошёл мимо Т/и, не задевая её, как будто она была границей, которую он не имел права пересечь.

Охранник пошатнулся, споткнулся о собственную ногу и рухнул на землю, ударившись спиной о влажную траву.

Зомби резко спустился перед ним, а следом послашлался глухой хруст  костей  и хлопающий звук.

Т/и заметила как земля пропитывается кровью, земля  под телом начинает темнеть.

Запах резко ударил в нос, она пошатнулась назад наступая на одну из могил. Глаза сменили цвет с жёлтого на ярко алый. Кулон на шее нагрелся. Она машинально положила руку на шею , ощущая тепло. Затем резко сняла.

— Кровь…

Голос прозвучал тише, чем шёпот.

Т/и быстро подошла к телу, почти не осознавая, что делает. Пальцы дрожали, но она всё равно опустила кулон вниз и окунула его в остатки крови на шее охранника.

Зомби стоял рядом, наклонив голову, наблюдая.

Второй застыл позади, издавая низкий, рваный звук, будто пытался вспомнить, как звучит голос.

Камень вспыхнул ярко-красным и  в этот момент серебро по краям кулона будто ожило — оно начало «втягивать» кровь внутрь, словно металл был не материалом, а голодом.

Тело охранника на глазах начало меняться — быстро теряя цвет, будто из него вытягивали саму жизнь.

Зомби стоял рядом склонив голову,наблюдая. Второй стоял позади пытаясь издать звук.

Камень засветился ярким красным цветом. Серебро по бокам кулона, стало словно всасывать кровь в себя. Тело охранника стало меняться словно исушая.

Горло Т/и резко пересохло, она смотрела на остатки алой жидкости. Она подняла кулон и надела его на шею. На пальцах было немного крови, Т/и медленно подняла руку на уровень глаз и затем медленно словно под гипнозом поднесла руку ближе к губам и коснулась языком. Глаза вспыхнули алым оттенком, проктически свечать в темноте кладбища. Из под губ вылезли острые клыки, когти из пальцев выпились.

— Нет…

Из губ Т/и сорвался едва слышный, почти сломанный шёпот — не слово, а звук, в котором смешались страх и что-то чужое, незнакомое даже ей самой.

Она стояла над телом, и на секунду всё вокруг будто сузилось до одного единственного ощущения — пульсации в пальцах и тяжёлого, густого запаха крови, который стал слишком отчётливым, слишком навязчивым.

Т/и резко опустила взгляд вниз и  почти сразу её рука, дрогнув, сорвалась вперёд.

Движение было резким, не до конца осознанным — как рефлекс, который перехватил контроль раньше разума. Пальцы впились в грудную клетку, и раздался глухой, отвратительно чёткий хруст ломающихся костей.

Звук разошёлся по кладбищу, отскакивая от камней и деревьев, будто сама земля на секунду замерла в ответ.

Т/и не отдёрнулась.

Наоборот — её пальцы углубились ещё сильнее, пробираясь сквозь сопротивление тканей и кости, пока не нашли внутри что-то тёплое и живое.

Её дыхание стало рваным, коротким. Глаза на секунду расширились, но в них уже не было той прежней паники — только странная, пугающая сосредоточенность, будто тело действовало быстрее, чем эмоции успевали догнать происходящее.

Т/и резко сделала рываок вырывая сердце из груди охраника.

Воздух будто на секунду исчез.
Тишина стала плотной, вязкой, почти давящей.

По её руке медленно потекла кровь — тёплая, густая, тяжёлая, капля за каплей срываясь вниз и падая на тело под ней, оставляя тёмные пятна на земле.

Сердце в её ладони ещё секунду сохраняло форму жизни, но очень быстро это ощущение исчезло — тепло ушло, как будто его выдернули вместе с ним, и оно стало холодным, тяжёлым, неподвижным.

Т/и смотрела на него несколько мгновений, не моргая. Пальцы слегка дрогнули. Затем она резко разжала руку и откинула сердце в сторону, словно оно обожгло её изнутри.

Оно ударилось о землю с глухим, мокрым звуком и покатилось по траве, оставляя за собой тёмный след.

Т/и поднялась с колен резко, почти рывком, будто её тело наконец вспомнило, что оно должно двигаться дальше.

Колени дрогнули, но она удержалась. Дыхание оставалось тяжёлым, прерывистым. Глаза всё ещё горели чужим, алым оттенком, который не хотел уходить.
Она медленно провела взглядом по кладбищу — по зомби, по земле, по крови, по тому, что только что произошло, — и на секунду её лицо застыло в пустоте, где смешались шок, страх и что-то опасно новое, ещё не названное.

Где-то вдалеке зашевелились ветви, но Т/и даже не повернула головы. Она просто стояла. Слишком тихо. Слишком неподвижно для того, что только что сделала.

**

Через час Т/и уже стояла внутри старого охотничьего домика, спрятанного глубже среди деревьев, там, где даже ветер звучал иначе — глуше, осторожнее, будто боялся потревожить то, что внутри. Воздух был тяжёлым, пропитанным сыростью древесины, старым дымом и чем-то почти забытым, как воспоминание, которое не хочет возвращаться полностью.

Её родители… теперь уже не совсем такие, какими она их помнила, двигались за ней послушно, без лишних движений, словно тени, привязанные к одному источнику воли. Их шаги были тихими, неуверенными, но всё же они шли — следом за ней, как будто это было единственным, что ещё осталось в их природе.

Т/и не смотрела на них долго.

Каждый раз, когда взгляд задерживался чуть дольше, внутри что-то болезненно сжималось, и она почти сразу отворачивалась, резко выдыхая, будто пыталась выровнять собственное дыхание.

Внутри домика было темно, только узкие полосы света пробивались сквозь щели в досках, разрезая пространство на неровные линии. Пыль поднималась от каждого движения, оседая в воздухе медленно, как снег.

Т/и провела рукой по дверному косяку, затем резко опустила взгляд вниз, будто не хотела запоминать детали.

— Здесь… пока безопаснее… — тихо выдохнула она себе под нос, хотя голос прозвучал так, будто она сама себе не верила.

Она сделала шаг назад, ещё один, и только потом резко закрыла дверь.

Дерево глухо ударилось о раму, и звук разошёлся по лесу коротким эхом.

Т/и замерла на секунду.

Пальцы сами нашли край двери.

Она медленно, почти с усилием, подтолкнула к ней большой массивный камень, стоявший рядом у стены. Камень сдвинулся с тяжёлым, глухим скрежетом, царапая землю, и встал вплотную к двери, фиксируя её, как будто ставя точку в том, что она только что сделала.

Т/и на секунду задержала на нём взгляд. Слишком долго.
Потом резко развернулась и  пошла обратно в сторону академии.

Лес вокруг казался гуще, чем по дороге сюда. Ветки цеплялись за воздух, шевелились от редкого ветра, будто наблюдали за ней. Тени между деревьями казались длиннее, чем должны были быть.

Т/и шла быстро, но неровно.
Каждый шаг отдавался в теле тяжестью, будто её собственная магия ещё не до конца отпустила её.

Сумка на плече подпрыгивала в такт её движениям, иногда ударяя по боку, но она не замедлялась. Пальцы одной руки то сжимались, то разжимались сами по себе, словно тело пыталось избавиться от остаточного напряжения.

Она резко вдохнула и  только сейчас заметила, что дыхание всё ещё не ровное.

— Чёрт… — выдохнула она почти беззвучно, глядя прямо перед собой, не на дорогу, а сквозь неё.

Где-то далеко каркнула птица.
Т/и на секунду остановилась, подняла голову, вслушалась.
Тишина. Слишком нормальная.
Слишком спокойная после всего, что произошло. Она медленно опустила взгляд обратно на тропу и снова пошла вперёд, чуть быстрее, будто старалась догнать собственное состояние до того, как оно окончательно развалится внутри неё.

Пальцы дрогнули и  Т/и резко сжала их в кулак, как будто пыталась удержать себя в одном состоянии.

— Просто дойти… — тихо, почти неслышно сказала она сама себе, не отрывая взгляда от дороги впереди.

**

Через минут десять Т/и уже почти бегом пересекла коридоры академии. Плиты пола отдавались глухими шагами, стены будто сужались, пропуская её вперёд неохотно, и даже свет факелов и ламп казался слишком резким, раздражающим после кладбищенской темноты.

Она резко свернула и почти влетела в комнату Лорана, даже не постучав.

Дверь ударилась о стену с коротким глухим звуком.

Лоран стоял у окна, слегка опираясь плечом о раму, курил сигарету так спокойно, будто ничего в мире не могло его удивить. Дым медленно поднимался вверх, заворачиваясь тонкими серыми лентами и растворяясь в холодном стекле. Он даже не обернулся сразу — только по отражению в окне заметил её силуэт: напряжённый, сбивчивый, слишком живой для этой тишины.

Т/и быстро закрыла за собой дверь, как будто боялась, что за ней кто-то последует, и резко сделала шаг вперёд. Её дыхание было рваным, прерывистым, будто она всё ещё бежала.

— Я оживила их! Своих родителей! — выпалила она, и голос сорвался на последнем слове, слишком резко, слишком громко для этой комнаты.

Лоран на секунду застыл. Сигарета между пальцами чуть дрогнула. Он медленно, очень медленно повернул голову. Не резко — как человек, который уже слышал что-то невозможное, но всё равно проверяет, не ослышался ли он.

— Как? — коротко спросил он, и в этом одном слове уже не было обычной ленивой интонации.

Т/и резко опустила взгляд, пальцы нервно сжались в кулак, затем разжались, словно она пыталась удержать воспоминания, чтобы они не вырвались наружу вместе со словами.

— С помощью заклинания… — она сглотнула, голос стал тише, но всё ещё дрожал. — Это было… не планировано. Я просто… поехала туда. К могилам. Хотела… я не знаю… просто быть там.—Она резко вдохнула, будто воздуха не хватало. — Потом книга… заклинание… всё начало происходить само… они поднялись… они стали… зомби… отец… он… — она запнулась, резко качнула головой, словно пытаясь сбросить картину перед глазами, — он убил охранника… я… я вырвала сердце… и… и попробовала кровь…но я не хотела правда! Это было какое то помутнение... клянусь...

Последние слова прозвучали почти шёпотом, сломано, с короткой паузой, будто она сама не верила, что произнесла их вслух.

Тишина в комнате стала плотной.

Лоран резко шагнул к ней и, не говоря ни слова, взял её за плечи. Сильнее, чем нужно было — не грубо, но достаточно резко, чтобы вернуть её в момент.

Т/и вздрогнула и замерла, подняв на него взгляд. Её глаза были расширены, дыхание всё ещё сбивалось.

— Успокойся, — сказал Лоран уже ниже, ровнее, глядя прямо на неё. — Где они?

Т/и пару секунд просто смотрела на него, будто не сразу поняла вопрос. Потом резко моргнула.

— Я… я закрыла их в охотничьем домике… — голос стал чуть ровнее, но всё ещё напряжённый. — Там… где мы тебя держали, когда ты был зомби.

Лоран на секунду прикрыл глаза, коротко кивнул, отпуская её плечи.

— Так, хорошо… — выдохнул он, уже более собранно. — Никому не говори. Вообще никому. Пока. Об этом не должен знать никто.—Он сделал паузу, затем добавил чуть тише, но жёстче— Даже Айзек.

Т/и резко подняла взгляд.

— Почему?..

Лоран посмотрел на неё внимательно, чуть наклонив голову.

— Потому что он начнёт думать не о решении, а о тебе. И если он сорвётся… ты знаешь, к чему это приведёт.

Т/и медленно отвела взгляд в сторону, губы дрогнули, но она ничего не ответила. Она коротко кивнула.

Лоран развернулся к столу, налил воды в стакан — стекло тихо звякнуло о кувшин — и протянул ей.

Т/и взяла стакан дрожащими пальцами. Секунду просто смотрела на воду, будто не понимала, что с ней делать. Потом резко выпила залпом, почти не дыша.

Лоран наблюдал за ней молча, затем чуть выдохнул через нос, уже спокойнее, но всё ещё напряжённо.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказал он наконец, глядя в сторону окна, где дым от сигареты медленно растворялся в холодном стекле.