Печать алого сердца

Дом Винсента и Мэлисс Торп.

Старый особняк Торпов утопал в январской темноте. За высокими окнами медленно кружил снег, цепляясь за голые ветви деревьев, а ветер временами проходился по стенам так, будто кто-то длинными ногтями скрёб по камню. Дом был старым, слишком тихим и слишком живым для обычного здания - половицы иногда скрипели сами по себе, старые часы в коридоре шли с лёгким опозданием, а свечи в тяжёлых серебряных канделябрах временами начинали дрожать без всякого сквозняка, отбрасывая по стенам длинные дёргающиеся тени. С потолка свисали потемневшие люстры, а портреты предков Торпов будто наблюдали за каждым, кто проходил мимо, особенно в ночное время. В этом доме всегда было ощущение, словно стены знают слишком много.

Комната Винсента освещалась только настольной лампой и тусклым сиреневым светом, исходящим от стеклянного шара, стоящего перед ним на деревянном столе. Внутри шара медленно клубилась фиолетовая дымка, похожая на живой туман. Она то собиралась в человеческие силуэты, то вновь рассыпалась, будто пыталась что-то показать, но передумывала в последний момент. Свет от шара мягко скользил по лицу Винсента, подчёркивая острые скулы и усталость под глазами.

Винсент сидел неподвижно, слегка склонившись вперёд. Его длинные пальцы зависли над шаром, почти касаясь стекла. Тени от ресниц падали на лицо, делая взгляд ещё более задумчивым и мрачным. Он тихо выдохнул через нос, сосредоточенно наблюдая, как дымка внутри шара начинает медленно вращаться быстрее. На столе рядом лежали старые записи, раскрытая книга о прорицании и несколько чёрных свечей, от которых пахло воском и полынью.

Где-то внизу снова раздался громкий мужской голос.

Тяжёлый. Раздражённый.

Потом звук удара - будто ладонь резко опустилась на стол.

Стёкла в окне едва заметно дрогнули.

Винсент устало прикрыл глаза, пальцы чуть сжались в воздухе. По выражению его лица было видно - это происходило не впервые.

- Началось... - тихо пробормотал он себе под нос.

Внизу снова послышался голос отца, уже громче, и вслед за ним звон бокала.

Дверь комнаты резко распахнулась, ударившись о стену так сильно, что висевшие рядом фотографии дрогнули, а одна из рам перекосилась.

В комнату буквально влетела Мэлисс.

Белоснежные волосы растрепались после быстрого шага, щёки раскраснелись от раздражения, а пальцы нервно сжимали рукава белого свитера. Она с шумом захлопнула дверь ногой и раздражённо выдохнула, будто только что сдержалась, чтобы не накричать в ответ.

- Отец опять орёт? - спокойно спросил Винсент, не сразу подняв взгляд, хотя по голосу сестры уже всё понял.

Он медленно убрал руку от шара, и дымка внутри нехотя замедлилась, словно тоже прислушивалась к разговору.

- Да, - фыркнула Мэлисс, проходя к кровати и почти падая на неё спиной. Матрас тихо скрипнул под её весом. - Говорит, Грей... не тот, с кем нужно заводить отношения...

Она закатила глаза и резко отбросила волосы назад, раздражённо дёрнув плечом. Нос слегка сморщился от злости, а пальцы нервно теребили край рукава.

Внизу снова что-то громко хлопнуло.

Мэлисс на секунду замерла, потом тяжело выдохнула сквозь зубы.

- Такое чувство, будто он выбирает мне мужа как породистую лошадь на аукционе.

Винсент тихо усмехнулся уголком губ и наконец повернулся к сестре.

- Вы вроде их не заводили... или я чего-то не знаю? - хмыкнул он, поднимаясь из-за стола. Ткань его тёмной рубашки тихо зашуршала, когда он подошёл ближе и сел рядом с сестрой на кровать. Он опёрся спиной о стену, вытягивая ноги вперёд. - Из-за этого я ничего ему и не рассказываю.

Мэлисс повернула голову в его сторону, чуть прищурившись.

- Ты-то влюблён в Офелию... она дочь Эстер Фрамп... - сказала она тише, но внимательнее наблюдая за реакцией брата. - Если отец узнает, он наоборот будет рад.

При имени Офелии взгляд Винсента на секунду дрогнул. Совсем едва заметно. Он отвёл глаза к окну, будто снег за стеклом вдруг стал интереснее разговора.

За окном снежинки медленно оседали на подоконник, а где-то между деревьев мелькнул свет фонаря. Лицо Винсента стало спокойным, почти пустым, но пальцы едва заметно сжались на ткани брюк.

- Возможно, - тихо ответил он, чуть кивнув. - Но она всё равно тащится по этому Найту.

На последних словах в голосе мелькнула едва уловимая горечь. Он тут же отвёл взгляд ещё дальше, будто пожалел, что сказал это вслух.

Мэлисс перевернулась на бок, подперев голову рукой.

- Айзек с Т/и, - она пожала плечами, будто это был очевидный факт. - Попробуй ей помогать... ухаживать за ней... смотри, будет с тобой.

Винсент несколько секунд молча смотрел на сестру. Потом тихо фыркнул и откинулся затылком на стену.

- Ты сейчас описала дрессировку, а не отношения.

Мэлисс не сдержала смешок. Смех у неё вышел тихий, но живой, и напряжение в комнате на секунду стало слабее.

- Мужчины часто не видят разницы.

- Спасибо за поддержку, сестра, - сухо ответил он, но уголки губ всё же дрогнули.

Она расплылась в довольной улыбке и перевела взгляд на стеклянный шар на столе.

Фиолетовая дымка внутри снова зашевелилась. На этот раз чуть сильнее.

Мэлисс медленно выпрямилась, улыбка постепенно исчезла с её лица.

- Ты опять пытался смотреть будущее? - спросила она уже серьёзнее, прищурившись.

Винсент тоже посмотрел на шар.

Дымка внутри начала вытягиваться вверх тонкими нитями, словно дым от свечи. На секунду там будто промелькнул силуэт коридора... высокий витраж... чья-то тень... длинное серое платье. Свечи на столе одновременно дрогнули. А потом всё резко исчезло. В комнате стало тише. Даже ветер за окном будто стих.

Винсент медленно нахмурился. Между бровей залегла напряжённая складка.

- Оно странное в последнее время, - тихо сказал он, не отрывая взгляда от шара. - Будто что-то мешает.

Мэлисс машинально подтянула ноги к себе, обнимая колени.

- В смысле?

Он провёл ладонью по лицу, устало выдыхая.

- Видения обрываются... зеркала трескаются... ауры путаются между собой. Словно вокруг Невермора что-то меняется.

На последней фразе лампа над столом коротко мигнула.

Мэлисс вздрогнула и тут же посмотрела вверх.

- Не делай так, - пробормотала она, нервно сглотнув.

- Это не я.

Шар на столе дрогнул. Совсем слегка. Но этого хватило, чтобы по стеклу пошла тонкая трещина. Она медленно поползла вверх с тихим неприятным звуком, похожим на шёпот ногтя по льду.

Мэлисс резко выпрямилась.

- Винс...

Он уже смотрел на шар не моргая.

Фиолетовая дымка внутри медленно собралась в силуэт женщины, без головы.

Длинное серое платье колыхалось прямо внутри шара, словно под водой, а из пустоты над шеей медленно вытекал чёрный дым.
В комнате резко похолодало.
Свечи потухли одновременно.

Мэлисс шумно втянула воздух, пальцы вцепились в покрывало.

- Это же... - её голос дрогнул.

В следующую секунду стекло шара с громким треском лопнуло. Осколки разлетелись по столу и полу. Мэлисс вскрикнула и дёрнулась назад, закрывая лицо рукой. Фиолетовая дымка резко вырвалась наружу, прошлась по деревянной поверхности, закручиваясь длинной лентой, и словно живая устремилась к приоткрытому окну. Шторы взметнулись вверх. Ветер ворвался в комнату ледяным потоком. Дымка выскользнула наружу в январскую темноту и исчезла среди снега. Несколько секунд в комнате стояла абсолютная тишина. Слышно было только тяжёлое дыхание Мэлисс и тихий скрип старого дома.

Винсент медленно поднялся с кровати, не сводя взгляда с окна.
Его лицо стало непривычно серьёзным. Очень серьёзным.

- Она уже здесь... - тихо сказал он.

Мэлисс медленно опустила руку.

- Кто?..

Винсент перевёл взгляд на осколки шара.

На одном из них медленно проступила капля тёмной жидкости, похожей на кровь и только тогда он ответил:

- То, что не должно было проснуться.

**

Особняк Фрамп.

Лёгкая музыка всё ещё звучала в зале. Скрипки тихо переливались с тяжёлым звучанием виолончели, и этот медленный старинный мотив словно растекался по стенам особняка, смешиваясь с голосами гостей, звоном бокалов и потрескиванием огня в каминах. Людей стало чуть больше, и каждому из них Эстер вежливо улыбалась и отвечала короткими, идеально выверенными фразами. Она держалась с привычным холодным изяществом: длинное тёмное платье мягко скользило по полу, тонкие пальцы с кольцами уверенно придерживали бокал вина, а взгляд внимательно следил за каждым гостем. Иногда Эстер чуть склоняла голову, слушая собеседника, и тогда серьги с чёрными камнями едва заметно качались в свете люстр. Даже её полуулыбка выглядела идеально отточенной - ровно настолько тёплой, чтобы расположить к себе, и достаточно холодной, чтобы напомнить, кто именно хозяйка этого дома.

Старый особняк будто жил собственной жизнью. Свечи в серебряных подсвечниках слегка дрожали, хотя сквозняка не было, тени на высоких стенах вытягивались и двигались вслед за гостями, а огромные портреты предков Фрамп наблюдали за происходящим с той пугающей внимательностью, которой всегда отличались старые дома Джерико. Иногда казалось, будто нарисованные глаза действительно провожают проходящих мимо людей. За окнами медленно кружил снег, а в стёклах отражались огни люстр и фигуры гостей, превращая зал в нечто похожее на сон.

Гомес и Мортиша вышли прогуляться в сад. Снег мягко хрустел под их ногами, а тёмные ветви деревьев склонялись над дорожками, словно скрывая их от чужих глаз. Где-то в глубине сада покачивались старые фонари, отбрасывая тусклый золотистый свет на белоснежный снег. Гомес, как всегда, говорил слишком эмоционально и слишком громко для тихого зимнего вечера. Его чёрное пальто было распахнуто, будто холод вообще не имел над ним власти, а глаза сияли привычным азартом и обожанием, когда он смотрел на Мортишу.

- Cara mia... - протянул он, театрально прижимая ладонь Мортиши к своей груди. - Эта ночь прекрасна, но всё же проигрывает тебе в элегантности... и в смертоносности.

Мортиша тихо усмехнулась уголками губ, медленно проводя пальцами по лепесткам чёрной розы, которую держала в руке. Её длинное платье почти сливалось с темнотой сада, а чёрные волосы мягко лежали на плечах.

- Гомес, ты говоришь это каждый раз, когда идёт снег.

- Потому что снег напоминает мне твою кожу... холодную, опасную и восхитительную!

Он резко наклонился и с преувеличенной страстью поцеловал её ладонь. Мортиша прикрыла глаза на секунду, позволяя ему это, а затем спокойно положила пальцы на его щёку, медленно проведя ногтем вдоль линии скулы.

- Ты драматизируешь.

- Я Аддамс, cara mia. Это не драматизация - это образ жизни.

Мортиша чуть улыбнулась уже заметнее, а Гомес довольно выдохнул, будто выиграл очередную битву. Он тут же обнял её за талию, притягивая ближе к себе, и с восхищением посмотрел в глаза.

- Ах, Тиш... если бы меня попросили выбрать между жизнью без тебя и смертью... я бы выбрал смерть. Но только если ты пообещаешь быть рядом в гробу.

- Романтично, - спокойно ответила Мортиша, погладив его по груди. - Очень по-аддамсовски.

Из-за деревьев неожиданно вылетела чёрная ворона и села на статую ангела у дорожки. Гомес тут же восторженно посмотрел на птицу.

- Видишь? Даже природа одобряет нашу любовь!

Мортиша тихо хмыкнула.

Внутри зала Офелия стояла в другом конце комнаты и практически не отводила взгляда от Т/и и Айзека. В пальцах она медленно крутила ножку бокала с соком, иногда слишком сильно сжимая стекло. Свет от люстры ложился на её белое платье, делая ткань почти серебристой. Она выглядела спокойной, но напряжение выдавали мелочи - чуть сжатая челюсть, слишком неподвижная осанка и взгляд, который всё равно возвращался к ним снова и снова. Иногда она машинально поправляла кружевной рукав, будто пыталась занять руки хоть чем-то.

Грей и Француаза стояли неподалёку от лестницы и уже минут десять пытались спорить о том, что будет происходить дальше.

- Да говорю тебе, они поженятся раньше, чем закончат академию, - уверенно сказал Грей, засовывая руки в карманы брюк и покачиваясь с пятки на носок.

Француаза тихо фыркнула и отпила сок.

- Нет. Сначала они обязательно влезут в какую-нибудь мистическую катастрофу. Потом будет драматичное спасение. И только потом свадьба.

- Это слишком очевидный сценарий.

- Мы живём в Неверморе, Грей. Здесь даже белки выглядят так, будто хранят семейные проклятия.

Мимо них действительно пробежала странно лысоватая белка с одним глазом, и Грей проводил её долгим взглядом.

- Ладно... возможно, ты права.

Француаза победно улыбнулась и довольно приподняла подбородок.

- Я всегда права.

- Это пугает.

- Привыкай.

Т/и сидела на тёмном диване рядом с Айзеком, переплетая их пальцы. Она иногда машинально гладила большим пальцем его ладонь, будто проверяя, что он действительно рядом. Красное платье мягко спадало по её ногам, ткань переливалась в свете камина глубокими винными оттенками. Волосы лежали на плечах мягкими волнами, а кольцо на пальце иногда ловило отблеск свечей.

Айзек сидел слишком близко, почти касаясь её плечом, и время от времени переводил на неё взгляд, словно всё ещё не мог перестать смотреть после её согласия. Его пальцы лениво поглаживали её руку, а на губах иногда появлялась едва заметная улыбка, особенно когда Т/и смущённо отводила взгляд.

Лоран сидел в кресле рядом с диваном, расслабленно закинув ногу на ногу. В руках он держал бокал коньяка, а свет от огня делал его лицо старше и мрачнее. Несмотря на спокойствие, в нём всё ещё чувствовалось что-то неестественное - слишком бледная кожа, слишком неподвижный взгляд и эта странная тяжесть в присутствии, которую невозможно было не заметить. Некоторые гости, проходя мимо, невольно косились на него, будто чувствовали что-то неправильное, но не понимали что именно.

- Как ты умер? - спросила Т/и, смотря на Лорана. В её голосе прозвучала осторожность, смешанная с искренним интересом. - Так внезапно всё произошло...

Айзек чуть повернул голову к Лорану, тоже внимательно слушая. Его пальцы всё ещё не выпускали руку Т/и.

Лоран медленно склонил голову и сделал глоток коньяка. Несколько секунд он молчал, глядя в янтарную жидкость в бокале, будто воспоминание было неприятнее, чем хотелось показывать.

- Маргарита, - наконец произнёс он спокойно. - Она всё сделала, потому что хотела занять место директора.

Т/и тихо фыркнула, качнув головой.

- Да... у неё получилось. Но директор из неё так себе.

Лоран усмехнулся уголком губ.

- Настолько плоха?

- Она хотела, чтобы Колвуд хоть раз победил, и решила использовать меня в качестве оружия, - Т/и нервно усмехнулась, но улыбка быстро исчезла. Пальцы чуть сильнее сжали ладонь Айзека. - Но, как оказалось, эмоциональная связь сильнее хищного инстинкта. Я пошла против неё... и этим понравилась Эстер. Она меня удочерила... и я тут.

Айзек сжал её пальцы сильнее и чуть качнул головой.

- Кратко, но понятно, - проговорил он с лёгкой усмешкой, хотя взгляд его оставался внимательным.

Лоран нахмурился, медленно проводя пальцем по краю бокала.

- Ещё та подлая тварь, - сказал он тихо. - Я бы её...

- Догадываюсь, - Т/и чуть улыбнулась, прекрасно понимая продолжение фразы. - А как ты вновь ожил-то?

Лоран тяжело выдохнул и откинулся на спинку кресла. Где-то в зале часы тихо пробили очередной час.

- Какая-то местная ведьма решила попробовать использовать свою магию на мёртвых... - медленно сказал он. - И у неё получилось. Но не до конца. Я просто стал зомби. Потом меня нашёл ваш директор и привёз в Невермор... а дальше вы и сами знаете.

- Знаем, - усмехнулся Айзек, вспоминая их первую встречу в кабинете Невермора.

- Очень хорошо знаем, - хмыкнула Т/и. - И многих ты... съел?

Лоран чуть наклонил голову, будто действительно задумался над подсчётом.

- Около пятнадцати, - спокойно ответил он. - В основном тех, кто заблудился в лесу.

Айзек задумчиво кивнул.

- Можно считать, что вы им помогли.

Т/и повернула голову к нему, медленно моргнув.

- Что?

- Не замёрзли хотя бы.

Лоран неожиданно тихо рассмеялся, низко и хрипло.

- Во всём свои плюсы.

Т/и закатила глаза и тихо фыркнула.

- У вас двоих ужасное чувство юмора.

- Поэтому мы и ладим, - невозмутимо ответил Айзек.

Лоран сделал ещё глоток коньяка и чуть приподнял бровь.

- Я, кстати, устроился работать в Невермор...

Т/и удивлённо распахнула глаза. Даже Айзек на секунду перестал выглядеть спокойным.

- Что?.. - Т/и подалась чуть вперёд. - А они знают, что ты - это он? А он - это ты?

Лоран усмехнулся, медленно качнув головой.

- Нет. И им лучше не знать.

Айзек медленно кивнул, задумчиво скользнув взглядом по залу, где студенты и взрослые спокойно разговаривали под светом люстр.

- Логично.

В этот момент свечи над камином внезапно дрогнули сильнее обычного. Тени на стенах вытянулись. Музыка на секунду будто стала тише. Т/и вздрогнула едва заметно. Пальцы сами собой сильнее сжали руку Айзека. Он сразу почувствовал это и повернул голову к ней.

- Всё хорошо? - тихо спросил он, чуть нахмурившись.

Она не сразу ответила.
На секунду ей показалось, будто в отражении тёмного окна за спиной Лорана промелькнул силуэт женщины в длинном сером платье и без головы. Ткань платья медленно колыхалась, словно под водой, а по стеклу будто стекали тёмные капли. Сердце Т/и резко дёрнулось. Она быстро перевела взгляд обратно. Но в окне уже был только снег и её собственное бледное отражение.

- Я отойду, - сказала Т/и, медленно поднимаясь с дивана.

Её голос прозвучал тише обычного, почти потерялся среди музыки и разговоров гостей. Подол тёмно-красного платья мягко скользнул по ковру, когда она встала. Айзек сразу поднял на неё взгляд. Его пальцы неохотно разжались, выпуская её ладонь, но перед этим он всё же едва заметно провёл большим пальцем по её коже, будто пытаясь задержать ещё на секунду.

- Хорошо, - тихо ответил он, кивнув. - Ты в порядке?

Т/и быстро улыбнулась, слишком быстро для человека, который действительно чувствует себя спокойно.

- Да... просто ненадолго.

Айзек нахмурился почти незаметно, но всё же отпустил её. Его взгляд ещё несколько секунд скользил вслед, пока она уходила через зал. Огонь в камине мягко отражался в её волосах и на ткани платья, а за окнами особняка снег продолжал медленно кружить в чёрной январской ночи.

Т/и вышла из зала, и шум голосов сразу стал тише. Остался только приглушённый звук скрипок и тяжёлое тиканье старых часов somewhere в глубине дома. Коридоры особняка Фрамп всегда казались другими по ночам - длиннее, темнее и будто живыми. Свет настенных ламп ложился на каменные стены золотистыми пятнами, а портреты предков наблюдали слишком внимательно, словно следили за каждым шагом.

Она медленно поднялась по лестнице на второй этаж. Деревянные ступени тихо скрипели под ногами, а холодный воздух здесь ощущался сильнее. Где-то за стенами старого дома завывал ветер, цепляясь за оконные рамы. На секунду Т/и показалось, будто вместе с ветром доносится чей-то шёпот, но она тут же мотнула головой, отгоняя мысль.

- Хватит... - тихо пробормотала она себе под нос, сжав пальцы. - Просто нервы.

Поднявшись наверх, Т/и прошла по длинному коридору. Тяжёлые тёмные шторы едва заметно колыхались возле окон, хотя сквозняка не было. Свет ламп иногда дрожал, будто пламя свечей внизу тоже чувствовало что-то неладное.

Она вошла в ванную комнату и сразу закрыла за собой дверь. Здесь пахло холодным камнем, воском и лёгким ароматом лаванды от старого мыла, лежащего у раковины. Огромное зеркало в потемневшей серебряной раме висело над керамической раковиной, отражая тусклый свет лампы.

Т/и подошла ближе. Ладони медленно легли на холодный край раковины. Пальцы слегка дрожали. Она подняла голову и посмотрела на своё отражение.

Бледное лицо с желтыми глазами.

Несколько выбившихся прядей прилипли к вискам. Она выглядела уставшей. Напуганной. Зеркало едва заметно дрогнуло. Сначала Т/и подумала, что ей показалось. Но затем поверхность стекла снова пошла лёгкой рябью, будто кто-то коснулся воды.

И позади неё появилась женщина.
Всё та же. Без головы.

Т/и резко замерла. Воздух словно выбило из лёгких. Холод мгновенно пробежал по позвоночнику. Она медленно подняла взгляд выше, в отражение.

Серое длинное платье старинного кроя свисало тяжёлыми складками. Ткань выглядела мокрой, потемневшей от чего-то густого, похожего на старую кровь. Рукава чуть колыхались, словно фигура стояла не в ванной комнате, а под водой.

Т/и резко обернулась.

Женщина стояла прямо перед ней.
Настоящая. Не отражение. Не галлюцинация в стекле. От неё тянуло сыростью, гнилым деревом и запахом земли после дождя, как от старых могил Джерико.

- Опять... опять ты... да что тебе надо?! - Т/и зажмурилась и начала резко качать головой, отступая назад. Голос дрожал, почти срывался. - Ты... ты просто воображение... исчезни!!

Её спина ударилась о холодную каменную стену. Лопатки болезненно заныли, но она почти этого не почувствовала.

Женщина медленно сделала шаг вперёд. Пол под ней даже не скрипнул.

Т/и судорожно втянула воздух.

Фигура подняла бледную руку. Пальцы были длинными, слишком тонкими, почти прозрачными. На коже темнели сероватые пятна, словно следы времени или воды.

Т/и пошатнулась назад ещё сильнее, хотя отступать уже было некуда.

Женщина подошла ближе и положила ладонь ей на щёку. Ледяной холод моментально прошёл под кожу.

Т/и замерла. Глаза широко распахнулись, дыхание остановилось где-то в груди. Она попыталась дёрнуться, оттолкнуть её, закричать - но тело не слушалось. Будто сам воздух вокруг стал тяжёлым и вязким.

Лампа над зеркалом резко мигнула. Тени по углам комнаты вытянулись длиннее.

- Ты найдёшь меня... - раздался тихий женский голос.

Он шёл не от женщины. Не сверху. Не из пустоты на месте шеи. Он звучал сразу отовсюду - из стен, зеркала, пола, прямо внутри головы Т/и. По её коже прошли мурашки.

- Я... я не собираюсь вас искать... - еле слышно выдавила Т/и. Губы дрожали, дыхание срывалось. - Я вообще не понимаю, кто вы...

Женщина чуть наклонилась ближе.
Платье снова едва колыхнулось, будто под невидимым ветром.

- Скоро... сама этого не подозревая... разгадаешь тайну своей семьи... - вновь прозвучал голос. Медленный. Спокойный. Почти ласковый, от чего становилось только страшнее. - А если не найдёшь... сведу с ума.

Т/и почувствовала, как сердце начинает колотиться ещё сильнее.

- А... если не получится?.. - её голос дрогнул окончательно, почти превратившись в шёпот.

Она стояла, вжавшись спиной в стену, и чувствовала, как ногти впиваются в собственные ладони. Свет снова мигнул, и на секунду ванная утонула в сероватом полумраке. Женщина не двигалась. Только длинное серое платье медленно колыхалось, а подол будто оставлял на полу мокрые тёмные следы. От неё пахло сыростью, старым деревом и чем-то древним, похороненным глубоко под землёй.

- Любой, кто помешает... начнёт сходить с ума... - голос прозвучал тише. Почти шёпотом. Но от него заледенела кровь.

Женщина начала исчезать.
Сначала растворились пальцы на щеке Т/и. Они рассыпались тонкими серыми нитями дыма, уходя в воздух. Но холод остался. Глубоко под кожей. Т/и резко вздрогнула всем телом.

- Нет... подождите... - выдохнула она уже тише, сама не понимая, зачем пытается остановить это существо.

Фигура не ответила. Серое платье медленно распалось чёрной дымкой, которая потянулась к зеркалу. Стекло дрогнуло. Пошло рябью и на секунду Т/и увидела уже не ванную комнату особняка Фрамп. А длинный старый коридор Невермора. Очень старый.

Каменные стены были мокрыми, по ним стекала вода, а вдоль пола тянулся густой туман. Где-то далеко мерцал тусклый свет факелов и там, в конце коридора, снова стояла она.

Без головы.

Неподвижная.

Ждущая.

Потом всё исчезло. Зеркало стало обычным. Только тонкая трещина медленно поползла сверху вниз с тихим неприятным скрипом.

Т/и резко втянула воздух и отшатнулась. Колени подогнулись, и ей пришлось вцепиться в край раковины, чтобы не упасть. Дыхание окончательно сбилось.
Она быстро провела ладонью по щеке, где секунду назад лежала чужая рука. Кожа была ледяной.

- Господи... - тихо выдохнула она, нервно качнув головой.

Из зала всё ещё доносилась музыка. Очень далёкая теперь. Скрипка вытянула длинную тревожную ноту, от которой по позвоночнику снова прошёл холод.

Т/и медленно подняла взгляд на зеркало.

- Это не происходит... - тихо пробормотала она себе. - Этого просто не может быть...

Лампа над зеркалом снова мигнула.

Т/и резко подняла голову.

В отражении, всего на долю секунды, за её плечом появилась высокая чёрная тень.

Она моментально обернулась.

Пусто.

Только старая ванная комната, тяжёлые тёмные шторы, каменные стены и запах свечного воска. Но затем из коридора послышался звук. Очень тихий. Будто кто-то медленно прошёл босыми ногами по деревянному полу второго этажа. Старые доски едва слышно скрипнули за дверью.

Т/и сглотнула. Пальцы медленно потянулись к ручке двери, но остановились на полпути.

Тишина, затем раздался тихий женский смех. Очень далёкий и одновременно прямо над её ухом.