Печать алого сердца

Прошёл месяц. Январь 1989 года. Джерико, особняк Фрамп.

Особняк Фрамп в этот вечер сиял мягким золотистым светом. Высокие окна отражали падающий снег, а чёрные кованые фонари вдоль дорожек мерцали так, будто внутри них горел не обычный огонь, а что-то живое. Мороз покрывал тонким узором стёкла, превращая их в ледяные витражи. Где-то в глубине дома звучала медленная музыка — старинный рояль играл приглушённую мелодию, и она растекалась по коридорам особняка, смешиваясь с голосами гостей и тихим звоном бокалов.

Т/и стояла рядом с Офелией, Мортишей и Эстер.

На ней было длинное тёмно-красное платье, ткань мягко переливалась при каждом движении, напоминая густое вино при свете свечей. Открытые плечи слегка холодил воздух, а тонкие серебряные детали на рукавах поблёскивали, когда она поправляла ткань пальцами. Волосы были уложены мягкими локонами, часть которых спадала на спину, а кулон на груди едва заметно мерцал в свете люстры.

Эстер мягко улыбалась гостям, спокойно перекидываясь с ними короткими фразами. Её осанка оставалась идеальной, а тёмное платье с длинными рукавами делало её похожей на хозяйку старинного замка, а не просто на женщину, устроившую приём. В каждом её движении было что-то холодно-изящное, почти ведьмовское.

Офелия и Мортиша стояли рядом с матерью молча, но даже в этой тишине были совершенно разными.

Мортиша была одета в длинное чёрное платье с закрытым воротом и длинными рукавами. Тёмные волосы струились по плечам, а на губах застыла лёгкая, почти загадочная улыбка. Она держала руки перед собой, пальцы переплетены спокойно, но взгляд внимательно скользил по залу, будто она замечала больше остальных.

Офелия, напротив, выглядела светлым пятном среди тёмных интерьеров особняка. На ней было лёгкое белое платье, кружевные рукава мягко прикрывали кисти рук, а светлые волосы были собраны частично назад тонкими заколками. Но, несмотря на внешнюю лёгкость, в её взгляде всё ещё жила усталость последних недель. Она держалась ровно, иногда машинально поправляя край рукава, когда кто-то слишком долго задерживал на ней взгляд.

Т/и глубоко вдохнула, осторожно поправив ткань платья на рукаве. Воздух в зале пах воском, дорогими духами, вином и чем-то хвойным от огромной ели в центре гостиной.

Она всё ещё не привыкла к тому, что сегодня все эти люди здесь — из-за неё.

К ним подошёл мужчина лет сорока. Высокий, в тёмном костюме, с аккуратно зачёсанными назад волосами и слишком внимательным взглядом.

— Добрый вечер, мисс Фрамп и юные дамы, — вежливо улыбнулся он, слегка наклонив голову, затем посмотрел на Т/и чуть дольше остальных. — А вы, видимо, Т/и? Та самая загадочная дочь Эстер.

Т/и почувствовала, как Мортиша рядом едва заметно усмехнулась.

Она натянула вежливую улыбку и слегка кивнула.

— Добрый вечер… да.

Мужчина улыбнулся шире, будто был доволен тем, что наконец увидел её лично.

— Тогда поздравляю вас с совершеннолетием, мисс Т/и.—Он чуть склонил голову, затем перевёл взгляд на Эстер.— Я бы хотел поговорить с вами по поводу партнёрства.

Эстер плавно повернулась к нему, тонкие пальцы легко коснулись ножки бокала.

— Да, конечно, — она слегка кивнула и указала ладонью в сторону другой части зала. — Обойдём.

Мужчина тут же последовал за ней.

Т/и проводила их взглядом и только после этого выдохнула чуть свободнее, будто всё это время держала спину слишком ровно.
Она потянулась к ближайшему столу, взяла бокал с соком и тихо хмыкнула:

— Ещё пять минут этих улыбок… и морщины настигнут меня раньше сорока.

Мортиша тихо усмехнулась, уголок её губ дрогнул.

— Привыкай, — сказала она спокойно, поправляя локон Т/и за плечо. — Такое будет ещё не раз.

— Это пугает, — фыркнула Т/и, делая глоток. Холодный сок слегка обжёг горло. — Я не люблю столько внимания…

— Ну а что ты хотела? — Мортиша чуть склонила голову, рассматривая её внимательнее. — Сегодня твой праздник.

Т/и посмотрела на неё и слабо усмехнулась, качнув головой.

— Лучше бы это был просто торт и тихий вечер.

— С Айзеком? — спокойно вставила Мортиша.

Т/и чуть поперхнулась соком и бросила на неё быстрый взгляд.

— Ты невозможна.

Мортиша только невинно улыбнулась.

Офелия всё это время стояла тихо, наблюдая за гостями. Её взгляд медленно скользил по залу: мужчины в дорогих костюмах, женщины в длинных платьях, старые знакомые Эстер, люди с фамилиями, которые в Джерико произносили почти шёпотом.

Где-то у лестницы промелькнула высокая фигура в чёрном пальто, и Т/и на секунду замерла. Сердце дёрнулось.

Но когда она повернула голову чуть сильнее — там уже никого не было. Только тень от лестницы и мерцание свечей.

Т/и нахмурилась едва заметно.
Мортиша сразу это уловила.

— Что такое? — тихо спросила она.

Т/и медленно отвела взгляд от лестницы.

— Ничего… показалось.

Но внутри неприятный холод уже снова медленно скользнул под рёбра. Где-то наверху особняка внезапно скрипнула старая половица.

Офелия подняла голову первой.
И на секунду всем троим показалось, будто кто-то ходит по второму этажу, хотя там никого не должно было быть.

В зал вошёл Айзек, и сразу вслед за ним шагнула Француаза, на ходу что-то тихо шепнув брату с лёгкой хитрой улыбкой. Её тёмные локоны качнулись от быстрого движения, длинные серьги блеснули в свете массивных люстр. Айзек коротко кивнул, почти машинально поправляя чёрный пиджак, и остановился всего на секунду, скользя взглядом по залу, полному гостей, свечей и приглушённого гула голосов.

И почти сразу нашёл Т/и.

Его лицо тут же смягчилось. Уголки губ медленно поднялись в той самой тёплой улыбке, которую он показывал далеко не всем. Даже напряжение в плечах стало меньше. Не отрывая взгляда от неё, он направился прямо через зал, между гостями и длинными столами, накрытыми тёмно-красными скатертями. Француаза расплылась в улыбке чуть шире, заметив выражение лица брата, и пошла следом, тихо хмыкнув себе под нос.

В особняке Фрамп царила привычная для подобных вечеров атмосфера — тяжёлый запах свечного воска смешивался с ароматом дорогого вина и зимних цветов. Где-то в дальнем углу играл старый рояль, музыка тянулась по залу медленно и мрачно красиво, как в старых чёрно-белых фильмах. За высокими окнами шёл снег, и белые хлопья медленно скользили по стеклу, словно призраки.

Айзек подошёл к Т/и и тут же осторожно взял её ладонь в свою. Его пальцы были тёплыми, слегка шершавыми от холода улицы. Он медленно коснулся губами её руки и только потом поднял взгляд, смотря снизу вверх прямо ей в глаза.

— Мисс… вы великолепны, — произнёс он с лёгкой улыбкой, чуть прищурившись.

Т/и невольно улыбнулась шире. Её щёки едва заметно порозовели, а плечи чуть дрогнули от смущения. Красное платье мягко переливалось в свете свечей, подчёркивая бледную кожу и тёмные волосы.

— Мистер… вы меня сейчас засмущаете, — тихо сказала она, чуть прикрыв глаза и нервно выдохнув через нос.

Айзек медленно выпрямился, не отпуская её ладони, и сделал ещё полшага ближе. Теперь между ними почти не осталось расстояния.

— Прям-таки? — в его голосе прозвучала тихая насмешка.

— Прям-таки да, — Т/и тихо фыркнула, поднимая на него взгляд.

Айзек усмехнулся, а его большой палец медленно провёл по её пальцам, будто успокаивая её одним этим прикосновением.

Офелия не смотрела на них, её взгляд был направлен в сторону.

Мортиша, стоявшая рядом, наблюдала за этой сценой с лёгкой улыбкой и едва заметно покачала головой. Её длинное чёрное платье струилось почти до пола, а тонкие пальцы спокойно держали бокал тёмного вина. В её глазах читалось что-то одновременно насмешливое и тёплое.

— Вы двое даже на людях ведёте себя так, будто вокруг никого нет, — спокойно произнесла она, приподняв бровь.

— Потому что никого и нет, querida, — раздался рядом голос Гомеса.

Он появился словно из ниоткуда, как всегда неожиданно и эффектно. Тёмный бархатный пиджак сидел на нём идеально, волосы были аккуратно зачёсаны назад, а глаза буквально сияли жизнью и азартом. Рядом шёл Грей, уже явно уставший от очередного спора.

Гомес тут же подошёл к Мортише и с таким восхищением посмотрел на неё, будто видел впервые в жизни.

— Cara mia… — выдохнул он театрально, беря её руку и целуя кончики пальцев с такой искренностью, словно они были одни в этом огромном зале. — Ты сегодня выглядишь настолько прекрасно, что у меня снова остановилось сердце.

— Оно у тебя останавливается по пять раз в день, — спокойно заметила Мортиша, но уголки её губ дрогнули.

— И каждый раз исключительно из-за тебя, mon amour, — Гомес приложил ладонь к груди и трагично выдохнул, заставив Грея закатить глаза.

— Я жалею, что пришёл с вами, — пробормотал Грей, поправляя воротник рубашки.

Француаза тихо рассмеялась и, чуть оттолкнув Айзека плечом, крепко обняла Т/и.

— С днём рождения! — произнесла она уже громче.

— Спасибо, — Т/и улыбнулась и обняла её в ответ, осторожно прижимаясь щекой к её волосам.

— А где Винсент и Мэлисс? — Мортиша чуть прищурилась, переводя взгляд на остальных. — Морвейн ведь за вами всей стаей ездил.

— Гомес и Грей спорили у входа о том, можно ли поджечь снег телекинезом, — спокойно сказал Айзек, наконец отпуская ладонь Т/и, хотя пальцы будто неохотно разомкнулись. — А Винсент и Мэлисс не смогли прийти… семейные обстоятельства, скажем так.

— Это была научная дискуссия! — возмутился Гомес, резко повернувшись к нему. — И между прочим, я почти доказал свою теорию.

— Ты подпалил штору, — сухо ответил Грей.

— Искусство требует жертв.

Мортиша тихо усмехнулась, качнув головой.

— Печально, — сказала она уже спокойнее, возвращаясь к разговору о Винсенте и Мэлисс.

Айзек кивнул и вновь перевёл взгляд на Т/и. Она уже слушала Француазу, которая наклонилась ближе и что-то быстро шептала ей на ухо с хитрой улыбкой. Т/и тихо засмеялась, прикрыв губы пальцами.

Айзек кашлянул, специально привлекая внимание сестры.

Француаза сразу расплылась в широкой улыбке и театрально отпрянула.

— Какой ревнивый, — протянула она.

— Даже не скрываю, — спокойно ответил Айзек.

Т/и подняла на него взгляд и невольно улыбнулась ещё шире. В её глазах мелькнуло мягкое тепло, от которого у Айзека дрогнули уголки губ.

За их спинами свечи внезапно мигнули. Всего на секунду. Но Т/и сразу это почувствовала. Улыбка чуть дрогнула. Где-то глубоко внутри неприятно кольнуло знакомое ощущение — словно кто-то невидимый снова провёл холодными пальцами по позвоночнику.

Она медленно повернула голову в сторону высокого зеркала у дальней стены.

На мгновение ей показалось, будто в отражении между гостями мелькнула высокая женская фигура в сером. Без головы.

Т/и резко замерла. Сердце тяжело ударилось о рёбра. Но в следующую секунду в зеркале уже отражались только гости, танцующий свет свечей и снег за окнами.

Айзек сразу заметил, как изменилось её лицо.

— Т/и? — тихо спросил он, слегка нахмурившись и наклоняясь ближе.

Она моргнула, быстро возвращая взгляд к нему.

— Всё нормально… — слишком быстро ответила она и слабо улыбнулась.

Айзек несколько секунд внимательно смотрел ей в глаза, будто пытался понять, врёт ли она и , кажется, понял, что да.

Он чуть наклонился ближе, так, что его голос почти растворился в общем шуме праздничного зала, где бокалы тихо звенели, а где-то у лестницы кто-то смеялся слишком громко для такой старой академической тишины Невермора.

— Давай выйдем? У меня кое-что есть… — тихо сказал он, будто это было секретом даже от стен особняка.

Т/и чуть улыбнулась, уголки губ дрогнули мягко, почти незаметно, и она кивнула. Пальцы на секунду задержались в воздухе, прежде чем сами собой нашли его ладонь, словно тело приняло решение раньше мыслей.

Айзек аккуратно сжал её руку, переплетая пальцы, и повёл к выходу, чуть замедлив шаг у прохода — привычка человека, который всегда чувствует взгляды на себе. За их спинами Француаза, стоявшая чуть в стороне у колонны с гирляндами, расплылась в широкой, почти лисьей улыбке и тут же спрятала её за бокалом сока, делая вид, что разглядывает люстру, хотя глаза явно следили за парой. Грей рядом с ней прищурился, переводя взгляд с сестры на друга, и тихо выдохнул себе под нос что-то вроде «я уже устал это интерпретировать», будто заранее готовился к последствиям.

Офелия проводила взглядом Айзека и Т/и — слишком долгим, чтобы это можно было назвать случайностью, — и на мгновение её дыхание сбилось. Она резко отвела глаза, будто обожглась, и повернулась к камину, поправляя край рукава белого платья так резко, что ткань едва не порвалась. Огонь внутри камина дрогнул, будто откликнулся на её внутреннее напряжение, и на секунду отразился в её глазах холодным, почти стеклянным светом.

Гомес в это время, как всегда слишком живой для любой комнаты, держал Мортишу за руку с той самой театральной нежностью, которая выглядела почти как вызов миру. Он чуть приподнял её ладонь и оставил поцелуй на костяшках — демонстративный, медленный, с лёгкой улыбкой, будто делал это не впервые и точно не в последний раз. Мортиша чуть склонила голову, спокойно наблюдая за ним, и лениво провела пальцами по его запястью, будто проверяя пульс этой чрезмерной любви, в которой она давно научилась существовать без сопротивления.

Айзек и Т/и поднялись на второй этаж, и шум зала постепенно остался ниже — глуше, мягче, будто сам дом Невермора решил приглушить чужие разговоры, оставив только скрип дерева и дыхание старых стен. Они остановились у длинного окна. Стекло было холодным, с тонкой потемневшей рамой, и за ним внутренний двор утопал в зимнем полумраке. Снег медленно кружил под жёлтыми фонарями, как будто кто-то невидимый разбрасывал пепел света над академией.

Т/и смотрела наружу, чуть приподняв подбородок. Её отражение в стекле смешивалось с огнями из зала за спиной, и казалось, что она стоит сразу в двух реальностях — одной живой, другой почти призрачной.

— Красиво… — тихо сказала она, почти шёпотом, — прямо как в сказке…

Айзек встал напротив неё, чуть ближе, чем требовала простая вежливость, и перевёл взгляд со снега на её лицо, будто снег был лишь поводом не смотреть сразу.

— Да… — он мягко усмехнулся, сжимая её ладонь чуть крепче, — только ты в этом всём выглядишь как человек, которому забыли сказать, что он вообще не из этой сказки, а её причина.

Т/и на секунду посмотрела на него, будто пытаясь понять, шутка ли это или он говорит слишком честно для такого места. В ответ он лишь чуть склонил голову, спокойно, без давления, и в этом движении было больше уверенности, чем в любых клятвах. Она смущённо отвела взгляд обратно к окну, пальцы на его руке сжались чуть сильнее — почти незаметно, но достаточно, чтобы выдать, что она не хочет отпускать этот момент.

Айзек несколько секунд просто смотрел на неё — на линию её профиля, на то, как холодный свет фонарей за окном ложится на кожу, делая её почти фарфоровой. Затем его рука медленно скользнула в карман.

Он отпустил её ладонь.

Т/и чуть нахмурилась, инстинктивно повернувшись к нему, но не успела ничего сказать.

Айзек достал небольшую бархатную коробочку — глубокого тёмно-красного цвета, почти чёрного в полумраке коридора. Он сделал шаг назад и, не отводя от неё взгляда, опустился на одно колено.

Тишина изменилась мгновенно.

Даже сам особняк, казалось, стал внимательнее — лампы чуть тише потрескивали, а воздух между ними стал плотнее.

Т/и сначала не поняла. Потом её взгляд резко сфокусировался — коробочка, его колено, его лицо. Она медленно развернулась к нему полностью, и пальцы невольно прижались к ладоням так сильно, что ногти впились в кожу.

Айзек чуть улыбнулся — спокойно, без лишней театральности, но в этой улыбке было то напряжение, которое не скрывают, даже если очень стараются.

— Мы давно знакомы… встречаемся всего два месяца… — начал он ровно, но голос на выдохе всё равно предательски дрогнул, — я не богат, не идеален, не самый романтичный… и, если честно, зануда, как говорит Грей…

Где-то внизу действительно донёсся приглушённый шум зала, будто сам дом не давал этой сцене стать полностью изолированной от реальности.

— …но я очень люблю тебя. И, кажется, любил гораздо дольше, чем вообще понял это. Ты изменила меня..ещё восемь лет назад.—Он на секунду замолчал, будто проверяя, не сорвётся ли голос на самом важном.— Т/и Фрамп  ты станешь моей женой?

Т/и резко выдохнула, будто воздух вдруг стал слишком тяжёлым и слишком реальным одновременно. Пальцы дрогнули, взгляд на секунду потерял фокус, а потом вернулся — уже другой, живой, почти растерянный и  она  закивала. Быстро, несколько раз подряд, с тихой, сбивчивой улыбкой, в которой не было ни расчёта, ни сомнения — только то самое чувство, которое не умеет ждать правильного момента.

— Да… да…

Айзек выдохнул — коротко, почти беззвучно, как будто до этого всё время держал воздух в груди. Он открыл коробочку, взял её ладонь и осторожно надел кольцо на безымянный палец, задержавшись на секунду дольше, чем нужно, будто хотел запомнить не только момент, но и температуру её кожи.

Затем он поднялся, обнял её за талию и притянул ближе, второй рукой мягко скользнув по затылку, пальцы осторожно запутались в волосах — аккуратно, почти бережно, как будто любое резкое движение могло разрушить реальность.

Т/и подняла ладонь и коснулась его щеки — проверяя, что он настоящий, тёплый, здесь. И сама, первой, чуть приподнявшись на носки, потянулась к нему.

Поцелуй получился тихим, но глубоким — не демонстративным, а настоящим, как обещание, которое уже принято без обсуждений.

Айзек ответил сразу, крепче прижимая её к себе, и на секунду весь особняк и его сад за окном — снег, фонари, старые стены и чужие голоса — стал просто фоном для одного слишком живого момента.

Айзек отстранился первым и, всё ещё не выпуская Т/и из объятий, мягко опёрся лбом о её лоб. Его улыбка была тихой, почти домашней, такой, какой  редко кто позволял себе среди холодных каменных стен и вечного ощущения наблюдения. Пальцы на её талии чуть расслабились, но не отпустили до конца — как будто он всё ещё не верил, что она здесь, рядом, и это не исчезнет от одного неловкого движения.

Т/и улыбнулась в ответ, чуть смущённо, и осторожно поправила его воротник пиджака, задержав пальцы на ткани дольше, чем было нужно. Тёплая шерсть слегка кололась под подушечками пальцев, и этот простой жест почему-то ощущался громче всей музыки и голосов внизу.

Со стороны лестницы послышались шаги — быстрые, лёгкие, почти ленивые.

Они оба синхронно обернулись.

Грей появился в проёме, чуть наклонив голову, с тем выражением лица, в котором всегда читалось: «я просто передаю сообщение и уже сожалею об этом заранее». Он усмехнулся, переводя взгляд с них на зал.

— Т/и… тебя там мужчина какой-то ищет. Мисс Эстер говорит, что не знает его, — сказал он, чуть понизив голос, будто даже имя Эстер в таких ситуациях звучало как предупреждение.

Т/и нахмурилась сразу, будто что-то внутри неё резко напряглось. Пальцы Айзека на её талии стали ощутимо крепче — почти незаметно для других, но достаточно, чтобы она это почувствовала.

— Ладно… пошлите, — коротко сказала она, и в голосе уже не было прежней мягкости.

Они развернулись и быстро пошли вниз.

Спускаясь по широкой лестнице особняка Фрамп, они прошли мимо стен, на которых старые портреты будто провожали взглядом каждого гостя. Свечи в канделябрах дрожали, хотя сквозняка не было. Сам дом, казалось, слушал.

Внизу зал продолжал жить своей аккуратной, выверенной жизнью: бокалы, тихие разговоры, вежливые улыбки, слишком правильные жесты. Эстер стояла в центре этого спокойствия — идеально собранная, с той самой мягкой улыбкой, которая у неё всегда появлялась, когда она контролировала больше, чем говорила.

Француаза заметила Т/и и Айзека первой. Её губы дрогнули в улыбке, но взгляд тут же ускользнул в сторону — к Мортише, Гомесу и Офелии, будто она не хотела быть пойманной на эмоции.

Гомес в это время, как всегда, жил в своём отдельном спектакле — слегка наклонившись к Мортише, он что-то говорил с таким выражением лица, будто обсуждал не деловые партнёрства, а тайные планы по завоеванию мира через любовь. Мортиша слушала спокойно, с лёгкой, почти ленивой улыбкой, и только пальцы её чуть сильнее сжали бокал, когда она на секунду посмотрела в сторону Т/и.

Офелия стояла чуть поодаль. Белое платье контрастировало с тёмным залом, и её взгляд был направлен куда-то в сторону, но не на людей — скорее сквозь них. Пальцы едва заметно теребили край рукава, выдавая напряжение, которое она пыталась не показывать.

Грей чуть наклонил голову и указал взглядом в сторону Эстер.

Т/и перевела туда взгляд и прищурилась.

Айзек посмотрел сначала на неё, потом туда же — и его челюсть чуть напряглась, едва заметно.

У Эстер действительно стоял мужчина. Он был спиной к ним.
Высокий, уверенный силуэт, слишком спокойный для человека, которого видят впервые на подобном приёме.

Эстер заметила Т/и через его плечо и мягко подняла руку, указывая на неё, будто представляла кого-то на светском ужине.

Мужчина медленно, почти нарочито спокойно, развернулся и  в этот момент воздух вокруг Т/и будто стал плотнее. Она замерла, глаза расширились.

— Лоран… — выдохнула она.

Айзек и Грей, стоящие рядом, тоже замерли одновременно.

— Тот… зомби? — тихо уточнил Грей, переводя взгляд с Лорана на Айзека, будто проверяя, не началась ли у него уже привычная реакция «мы опять в этом сюжете».

Айзек коротко кивнул, не сводя взгляда с мужчины.

— Да.

Т/и уже не слушала дальше.

Она резко двинулась вперёд.

Быстро, почти забыв про всё вокруг, пересекла зал, где гости на секунду расступились, будто почувствовали изменение атмосферы. И обняла Лорана за шею.

Лоран на мгновение удивился, но тут же усмехнулся — тихо, с хрипловатой теплотой, и обнял её в ответ, ладонь уверенно легла ей на спину, чуть похлопав, как будто проверяя, что она настоящая.

— Ты сбежал… я думала тебя уже… — Т/и на секунду запнулась, сглотнула, — мы искали тебя, а тебя не было нигде…

Лоран чуть отстранился, но руки не убрал.

— Да, и, как видишь, это пошло мне на пользу, — хмыкнул он, оглядывая зал с лёгкой иронией, — нашёл старого друга… он, мягко говоря, был в шоке.

Т/и фыркнула, чуть улыбнувшись сквозь напряжение.

— Ну не каждый день люди из мёртвых возвращаются, Лоран.

Она обернулась через плечо, быстро посмотрела на Айзека, потом снова на него.

— Я хочу тебя кое с кем познакомить.

Лоран чуть прищурился.

— Тот самый парень, который таскал меня по воздуху, прикрывал тебя и прятал труп? — тихо уточнил он с той самой усмешкой, которая всегда означала «я многое понял, но не уверен, что хочу знать детали».

— Да-а-а, — протянула Т/и, уже с лёгкой, почти живой улыбкой, — пошли.

Лоран кивнул и пошёл за ней.

Т/и быстро вернулась к Айзеку и встала рядом с ним так естественно, будто всегда там и была. Лоран остановился напротив.

Между ними повисло короткое, оценивающее молчание.

— Айзек, это Лоран, бывший директор Колвуда… мой наставник и второй отец после смерти родителей, — сказала Т/и и чуть повернула ладонь в сторону мужчины. — Лоран, это Айзек… мой уже жених.

На секунду даже Грей перестал дышать так активно.

Лоран усмехнулся, но уже без напряжения, и протянул руку.

— Приятно познакомиться.

Айзек пожал руку уверенно, коротко кивнув.

— Взаимно.

Лоран чуть прищурился, оценивая его взглядом, будто мысленно раскладывал на детали.

— Надеюсь, вы больше трупы не прячете? — спокойно спросил он, переводя взгляд на Т/и.

Т/и даже не моргнула.

— Надеюсь, и не будем, — так же спокойно ответила она.

Лоран удовлетворённо кивнул, будто такой ответ его устраивал.

Айзек в этот момент незаметно, почти инстинктивно, сделал шаг ближе к Т/и — не перекрывая её, но создавая вокруг неё тихую, уверенную границу, как будто даже при спокойном разговоре мир всё равно оставался слишком непредсказуемым.