Колючка.

Через пару часов.
Семейные узы, крепкие, но требовательные, звали каждого по своим дорогам, конечно, у родителей было хорошо, но у каждого из них была своя жизнь. Евгений и Арсений, чьи завтрашние дела уже стучались в двери, должны были покинуть этот тёплый дом, хоть и с тяжёлым сердцем, с чувством точки, ведь не известно, когда они еще приедут к родителям гостевать. Но Попов, в глубине души - отец, чья забота простиралась далеко за горизонт, он решил посвятить завтрашний день хлопотам об опекунстве, даря будущему шанс на новую жизнь.

-Что ж, мы поехали, мам, пап, - С лёгкой грустью произнёс Евгений, задвигая дверцу багажника, где уже покоились чемоданы, символы предстоящего пути. Напоследок, в порыве эмоций, любви, он обнял сяоих родителей, желая запечатлеть эти моменты в своём сердце.

-Вы нас не забывайте, заглядывайте почаще, - Прошептала мать, прижимая сына так крепко, как только могла. В ответ.

Евгений, чуть ниже присев, чтобы быть на одном уровне с матерью, пообещал:

-Работа, сама понимаешь, но когда смогу вырваться, приедем ещё, обязательно. - Его слова, сотканные из нежности и обещаний, сливались с лёгким поцелуем в щёку и ласковым поглаживанием по спине.

-Пока, бабушка! - Звонкие голоса Машки и Сашки вдруг разорвали тишину, когда дети, словно два пушистых комочка, вместе бросились к бабушке. Попова, еле сдерживая подступившие слёзы, ответила им такими же нежными поцелуями в щёчки, прощаясь с самым дорогим, что осталось в этом доме, до новой встречи.

-Пока, бабушка. - Антон, словно тень, неуверенно скользнул к ней, объятие вышло неловким, полным невысказанных сожалений, сердце его сжималось от горького осознания: он - чужой, как ни крути, он не кровный, взгляд, направленный на эту родную, но такую далёкую женщину, которую он так полюбил, к которой он так привязался, он был полон боли, ему совсем не хотелось уезжать, но он понимал, что придётся. Слово «Бабушка" казались ему незаслуженными, словно он лишь присвоил чужое имя, чужую близость.

-Пока, мой золотой, пока. - Её руки, тёплые и такие ласковые, сомкнулись вокруг него, нежно обнимая, поцелуй в щёку, словно бальзам на свежую рану, коснулся его бархатистой кожи. Нежные поглаживания по крохотной спине стёрли частичку той сковывающей его тяжести. И тогда, словно под лучами утреннего солнца, на лице Антоши расцвела улыбка, робкая, но такая искренняя. Мир вокруг словно обрёл новые краски. Он, уже чуть увереннее, повернулся, чтобы обнять своего любимого деда, хоть и не кровного, а затем - взял за руку своего отца, чувствуя, как нити новой, ещё хрупкой связи начинают сплетаться в его детской душе.

-До свидания, мама, папа. - Марина подошла к своей свекрови и свёкру, обнимая их, получив поцелуй в лоб от свекрови и поглаживая по голове от свёкра.

-Будь счастлива, дочка. - Женщина улыбнулась и посмотрела на Марину заботливыми, материнскими глазами.

-Спасибо, мама. - Марина поцеловала её руки и взяла свою дочку за руку.

На связи, брат. - Евгений подошёл к своему младшему брату и пожал его руку, второй ладонью похлопав того по крепкой спине. Их рукопожатие было крепким, мужским, но во взглядах читалось нечто большее, чем простая братская солидарность - тень предчувствия, лёгкое беспокойство, и конечно же, братская поддержка.

-На связи, брат. - Арсений ответил, и в его голосе была грусть, расставаться не хотелось, улыбка, что украсила его лицо, была такой яркой, но не до конца искренней, он пытал. Отбитый кулачок - жест, полный скрытой силы, как мост между двумя мирами, которые им предстояло покинуть. Они отстранились, и тишина, повисшая в воздухе, казалась гуще прежнего.

- Так, по машинам, дорогие. - Евгений, словно галантный рыцарь, показывая одно из прекрасных качеств настоящего мужчины и любящего мужа, отворил дверь перед Мариной. Но вместо ожидаемой благодарности, которая всегда звучала с её уст, её взгляд метнул в него холодный, почти презрительный огонек, её тонкие пальцы, украшенные сверкающими кольцами, ловко поправили дорогое платье, прижимая к себе лакированную сумочку, словно ценный трофей. Молчаливое «спасибо» осталось невысказанным, как и тепло, что когда-то согревало их отношения.

-Заходите, ребятня. - Он переключил своё внимание на своих детей, мягко призвав их к себе. Сашка, старшенький, с сестрой, шустрой Машенькой, запрыгнули на заднее сиденье. Младшей, той, что ещё не могла самостоятельно переступить порог автомобиля, Евгений, конечно же, помог, словно неся на руках хрупкий цветок, хотя она была дороже, его маленькая принцесса. Когда дети поудобнее устроились, хлопнув дверью, словно окончательно закрыв дверь в прежнюю жизнь, Попов старший, вдохнув поглубже, обошёл свою машину.

За рулем, пристегнув ремни безопасности, он словно закольцевал этот странный, пронзительный момент. Короткий, резкий гудок - и автомобиль, словно меткая и молниеносная стрела, пущенная в непонятном направлении, тронулся со своего места. Воздух вокруг машины, казалось, сгустился от невысказанных обид и грядущих ситуаций.

-Мы тоже поедем, садись, Тош. - Мужчина подтолкнул мальчика к машине и помазав своим родителям, он открыл Антону дверь, подождал, пока мальчишка удобнее сядет и захлопнув дверь, обошёл свою машину и сел за руль.

-Пока, девушка, бабушка! - Мальчик помахал им своей крохотной ручкой и, не прошло и нескольких минут, как машина тронулась с места, они уехали, Арсений, конечно же, не забыл

им пробибикать.

****

Евгений украдкой взглянул на спящих детей, каждое дитя - маленький островок покоя на своей стороне заднего сиденья. Трепетная улыбка тронула его губы, они выглядели такими чудными, одно очарование, хотя, это так, даже когда они бодрствовали. Он перевел взгляд на Марину - вот она, его жена, любовь всей его жизни, такая близкая и одновременно бесконечно далёкая, в своём мире. Осторожно, стараясь не потревожить её покой, он протянул руку, чтобы укрыть её ладонь своей.

Но Марина тут же отдернула свою руку, словно обожженная горячим пламенем. Её взгляд, прежде такой нежный, теперь был холоден, как зимняя ночь, и направлен куда-то в сторону, минуя его.

-Всё ещё обижается. - пронеслось в голове у Евгения. Он выдохнул, ощущая, как напряжение сжимает грудь, и устремил свой взгляд вперёд, на дорогу, уходящую во тьму.

Молчание между ними стало густым, осязаемым, словно плотная завеса, скрывающая бушующий шторм, который их ожидает. Но в душе Евгения, несмотря на видимое спокойствие, что-то не давало ему покоя, словно чего-то не хватает, тихое, но настойчивое предчувствие, нашептывая о том, что эта обида - лишь вершина айсберга, и истинная буря, возможно, еще не наступила.

Арсений взглянул назад через зеркало заднего вида и лицезрел такую прекрасную картину: Тошка спал, прижимая к себе свои ножки, лёжа на заднем сиденье, словно на кровати.

«Мой хороший...» - Попов нежно улыбнулся и перевёл взгляд на дорогу, сердце обволокло что-то теплое, приятное, решение стать его родителем крепчало с каждым разом.

*****

Дорога в Москву, казалось, не имела конца. Несколько часов назад Марина сменила Евгения за рулем, чтобы дать ему немного отдохнуть, но молчание между ними стало лишь гуще, тяжелее, этот город, еще недавно казавшийся их светлым будущим, теперь казался блеклым и пустым, чего-то словно не хватало.

-Папа, я хочу мороженое! - Внезапно пронзил тишину голос пятилетнего Сашки, его младшая сестра, Маша, тут же подхватила, крикнув: «Мороженое!».

-Не заболеете? - Спросил он, но оба отрицательно помотали головой, Евгений обернулся, встретившись с умоляющими взглядами детей, его сердце дрогнуло, они так сильно просят...

-Хорошо, куплю. Кому какое? - Сдавшись, Евгений повернулся к Марине, та упрямо молчала, словно рядом с ней не было никого.

-Мне шоколадное! - Ответил Саша, не долго раздумывая, Маша тут же, автоматически повторила: "Шоколадное!»

-А тебе, любимая? - Обратился Евгений к своей жене. Но вместо ответа получил лишь холодный взгляд в свою сторону, Марина, не произнеся ни слова, направила машину к маленькому магазинчику, такому же обычному, как и их непроницаемое молчание.

-Что ж, детишки, слушайтесь маму, я скоро вернусь. - Марина ловко припарковалась у обшарпанного фасада круглосуточного магазина, но даже краем глаза не удостоила мужа взглядом, держа всю ту же дистанцию. Тот тяжело вздохнул, распахнул дверь своей машины и, шаркая ногами, побрел к неоновой вывеске, мигающей в ночной тьме, был вечер. Дети прильнули к окну, их глазки блестели любопытством и тревогой.

-Детки, посидите, пожалуйста, в машине, вот вам телефон, поиграйте немножко, я тоже зайду - нужно кое-что купить. - Марина выудила из чехла телефона свою карточку, сунула мобильник в ладошки сыну. Маша и Саша энергично закивали, пальчики тут же забегали по экрану в поисках заветного приложения «TikTok».

-Мои любимые. - Выскользнув из салона, она щёлкнула брелком на ключах, автоматически блокируя двери, так, - на всякий случай. Шаги её были уверенными, почти хищными, походка легкой, летящей, пока она направлялась к магазину.

Что-то в воздухе витало - напряжение, как перед грозой, муж внутри уже рылся в полках, ничего не подозревая, дети уже хихикали, просматривая очередное видео в ленте рекомендаций.

****

Витрина манила разнообразием, и Марина, привычным движением руки, взяла прозрачный пакет, он тут же наполнился: Несколько румяных булочек, посыпанные сладкой пудрой, сочные сосиски в тесте, а венчала эту прекрасную композицию ее личная слабость - ароматная булочка с маком. Решение зрело быстро, на ходу, к этому пиршеству добавятся хрустящие сушки и шоколадное печенье, детская отрада, источник их звонкого смеха, безграничной радости.

-Марина? - Знакомый тембр, заставивший её вздрогнуть от неожиданности. Развернувшись, она увидела своего мужа. В его руках - железная корзина, словно отражение их быта: Какао, две бутылки молока, пакетики растворимого кофе, всякие, разные конфеты, авокадо, хлебцы, плавленный сыр, два киндера, несколько видов шоколада и, разумеется, основа основ, хлеб для бутербродов.

-Ты чего здесь? Если что-то было нужно, сказала бы, я бы купил, я ведь никогда не отказывал тебе. - Тишина. Марина, прижав к себе свои покупки, словно бронежилет, отвела взгляд. Евгений, ощутив глухую стену, тяжелым вздохом сдался, понимая, что диалог у них не сложится, он молча встал рядом с женой.

****

-Пробейте, пожалуйста. -:Очередь наконец-то подошла к Марине. И как только в такое время в этом магазине накопилось столько покупателей? Она аккуратно расставила свои покупки перед кассиршей, и та, невозмутимо перебирая товары, пробивая их специальным сканером, начала складывать их в фирменный пакет, с эмблемой их магазина. В этот момент к кассе подошел Евгений, муж Марины, который стоял рядом.

-Пробейте и мои тоже, пожалуйста, можете в один пакет, это моя жена. - Он поставил свою корзину рядом с покупками Марины, Кассирша кивнула и продолжая свою работу, но Марина, оценив ситуацию, резко перебила:

-Нет,

мой

пакет положите отдельно, пожалуйста. - Настояла Попова, её взгляд, полный немого упрека, метнулся к Евгению, прожигая его. Он лишь слегка пожал плечами, якобы не понимая, чего от него требуется, а Марина, мгновенно сменив гнев на милость, повернулась к кассирше и приветливо ей улыбнулась, словно ничего не произошло.

Кассирша, привыкшая к подобным бытовым драмам за долговременный опыт, лишь пожала плечами и продолжила работать, пробивая товары, но в воздухе повисло напряжение, как перед грозой.

-Своим родным помогать будешь, мне твоя помощь не требуется. - Едко бросила Марина, выходя вместе с мужем из магазина. Ну, как вместе... Марина шла впереди уверенным шагом, не оборачиваясь, а Евгений шёл позади неё, молча плетясь следом.

-Марина, у тебя руки уже покраснели, дай сюда, не упрямься. - Не выдержал мужчина, увидев её покрасневшую кожу, пакеты, тяжелые от покупок, казалось, больно впивались в её тонкие, изящные пальцы, но она не позволяла Евгению подойти. Он, конечно, ни раз вызвался, как истинный джентльмен, но Марина была непреклонна и стояла на своём.

-Давай, я пакеты на заднее сиденье закину. - Евгений, хоть и через испепеляющий взгляд, но отобрал пакеты у своей любимой жены и положил их на заднее сиденье, около детишек, которые увлечённо что-то смотрели в телефоне своей матери, даже не замечая никого вокруг.

-Не ватная, сама справлюсь. - отрезала она, упрямо глядя на мужа, когда муж любезно открыл ей дверь, как делал это раньше. - Своим родным двери открывать будешь, я ведь чужая.

Евгений лишь пожал плечами, подчиняясь ее воле, сам же Евгений решил взять на себя роль водителя, дав супруге возможность отдохнуть.

Дверь машины захлопнулась перед самым носом мужа. Евгений тяжело вздохнул, обошел машину и сел за руль, мрачный, он повернул ключ зажигания, и настроение, и без того неважное, упало еще сильнее.

Петербург встретил их прохладным, влажным объятием, Арсений, сильно уставший, но очень довольный, осторожно вёл машину сквозь редкие вечерние огни, сколько часов Тоша проспал, он не знал. Мальчик очнулся внезапно, когда они замерли у очередного светофора, словно маленький спящий зверек, привлеченный запахом дороги.

- Папа... - Шёпот прозвучал тихо, неопределенно, Тоша приподнялся на локтях, глаза еще покрывала пелена сладкого сна, но он уже пытался вглядеться в знакомые своего отца, который вёл машину.

Арсений мягко улыбнулся, это "папа" звучало теперь так естественно, так по-домашнему, это грело его душу, он бы никогда не подумал, что чужой мальчишка, потерявшийся внезапно, с которым он встретила своей же машине - так легко займет место в его сердце, но вот оно, случилось, чему Арсений был очень рад.

-Мы приехали? - Донесся до него тихий, сонный вопрос, Тоша мило потянулся, прикрывая свой ротик крохотной ладошкой, и взгляд его скользнул к темному, стремительно проносящемуся за окном городу.

- Почти, мой золотой, - Ответил Арсений, стараясь, чтобы его голос звучал как можно бодро. - Голоден? Бабушка пирожков тебе передала, возьми там, в пакете.

Он сам чувствовал, как веки наливаются свинцом, дорога была долгой, а усталость накатывала волнами, ему хотелось улечься и заснуть, но он был за рулем, впереди ждал Питер и Тоша, его Тоша, смысл его существования.

-Мммм... - Пятнистый пирожок, ещё тёплый, с ароматной капустной начинкой, был выужен из бумажного пакета, Антон блаженно прикрыл свои глаза, аккуратно откусил кусочек, почувствовав, как мягкое, чуть сладковатое тесто тает во рту, уступая место нежной, слегка терпкой начинке, это было настоящее блаженство, вкус дома, вкус заботы, вкус детства.

-Приятного аппетита. - Раздался голос Арсения, окрашенный тёплой усмешкой, без какой-либо злобы, он мельком взглянул на мальчика через зеркало заднего вида, видя, как искреннее удовольствие освещает его прекрасное лицо.

-Шпашибо. - Выдохнул Антон, не разжимая своего рта, наполненного вкуснейшим угощением. Его глаза сияли пламенем, а губы растянулись в широкой, счастливой улыбке. Арсений лишь покачал головой, не скрывая своей улыбки, с удовольствием наблюдая за мальчишкой, тот мальчишка, с его забавной речью и неиссякаемым обаянием, был настоящим сокровищем, которое судьба, казалось, подбросила ему совершенно неожиданно.

****

Чувство усталости, после долгой дороги опустилась на семью Поповых, когда они наконец переступили порог родного дома, который встретил их привычным образом. Дети, словно выжатые дольки лимона, уже давно погрузились в безмятежный сон. Евгений, с отцовской нежностью, трепетно переносил каждого на руках в их кроватки, стараясь не нарушить их хрупкий покой. Лёгкие поцелуи в крошечные лобики стали безмолвным обещанием защиты на ночь, своеобразным оберегом.

-Спокойной ночи, мои лучики. - Наконец сбросив с себя груз тревог, мужчина направился в спальню, не забыв выключить свет в их комнатах, предвкушая заслуженный отдых рядом с женой. Но удивление омрачило его покой: Марины там не оказалось.

«Не понял прикола...» - Мужчина захлопал глазами, обычно жена всегда ждала его с распростёртыми объятиями, а тут... Пустота.

-Марина? - Позвал он, и, ожидаемо, не получив ответа, вышел в гостиную. Там, при свете ночника, его любимая старательно готовила диван ко сну, аккуратно раскладывая мягкое, как облоко - одеяло, взяв в руки среднего размера подушку.

-Марин, ты чего это здесь делаешь, солнце моё? - Прозвучал вопрос, который Марине показался нарочито нелепым. Разве не очевидно, что она собирается спать именно здесь?

«У него что, от усталости мозги отключились?» - Думала про себя Марина, но озвучивать свои мысли не стала.

-Спать собираюсь, если не видишь, тебе желаю того же. - Холодно бросила она, размяв белоснежную подушку. Не глядя на своего мужа, она забралась под мягкое одеяло, пристроив телефон и стакан воды у изножья дивана, на ковре. Тишина гостиной казалась напряжённой, храня в себе невысказанные слова и скрытые мысли.

-Марина, ну чего ты дуешься? Пойдем спать в нашу комнату, там удобнее будет, чем на диване. - Евгений закатил свои глаза и выдохнул, нелёгкий уж характер был у его любимой жены, но за все эти годы он полюбил в ней и эту непокорность, это была такая изюминка в ней, так скажем.

-Чужие в одной комнате не спят. - Отрезала девушка, а после плавно помахала ему своей рукой, безмолвно провожая и давая понять, что диалог с ним вести она больше не намерена.

«О Боже, дай мне сил...» - Евгений сделал глубокий вдох и очень медленный выдох, собираясь с мыслями, он поднял голову и посмотрел на свою упрямую жену.

-Марина, я тебе уже в тысячный раз за сегодня говорю, что никогда не считал тебя чужой. Я люблю тебя, как и любил, в тот момент я был на эмоциях, прости меня за это, пожалуйста. - Устало произнёс Евгений, развернулся и ушёл в их общую спальню, его ужасно клонило в сон, он еле стоял на ногах, сли будет нужно, они ещё завтра поговорят, но точно не сейчас, голова и так раскалывалась.