Колючка.

-Ну что ж, если я дам тебе одежду, сам ведь переоденешься? А то, негоже так, обниматься - это, конечно, хорошо, но в мокром долго не засиживайся. - Арсений отстранился от мальчика, его сердце наполнилось нежностью и теплотой при мысли об объятиях с Антоном, но сейчас надо было думать о другом, этот момент требовал деликатности, чтобы исправить ситуацию, сложившуюся из-за перенапряжения.

-Да, смогу. - Мальчик утвердительно кивнул, воспоминания о детском доме, где ему приходилось переодеваться самостоятельно, без поддержки и какой-либо заботы, мелькнули в его еще детском сознании. До пяти лет воспитательницы сменяли его одежду, но их прикосновения были грубыми, халатными, а любое неосторожное движение могло обернуться болью, мальчика шлёпали по ножкам, грубо осадив: «Лежи спокойно!».

-Отлично, я тогда тебе одежду дам, прямо здесь и переоденешься, можешь не бояться, к тебе никто не зайдет. - Арсений нежно поцеловал мальчика в лоб, оказывая таким образом свою поддержку, подошел к прикроватной тумбочке, рядом с которой были вещи Тошки, взял чемодан, раскрыл его и начал искать нужные вещички. Вынув новенькие детские боксеры, мягкие штанишки и пару белых носочков, он присел рядом с Антошей, одарив его мягким взглядом голубых глаз.

-Держи, Тош, грязную одежду просто оставь на полу, я потом заберу и отправлю в стиралку.

Арсений передал одежду и решил выйти, чтобы не смущать мальчика своим присутствием. Антон лишь кивнул, провожая его взглядом. Как только дверь за Арсением закрылась, он приступил к переодеванию.

****

-Дядя Арсений, с Антоном всё в порядке?! - К Арсению тут же подлетел Сашка, его глаза горели тревогой, беспокойство за друга было написано на его лице большими буквами.

-Да, Сашунь, с Антоном всё хорошо, он скоро выйдет, задремал чуток. - Арсений ласково погладил мальчика по голове, его улыбка была полна тепла, сердце его наполнилось радостью, за столь короткий промежуток времени Сашка с Антоном насколько сильно сдружились.

-Фух, ура! - Лицо Сашки озарилось счастливой улыбкой, и он крепко обнял дядю, прижавшись к нему, Попов ответил на объятия, его улыбка стала ещё шире. Даже Женя, наблюдавший за этой сценой издалека, не смог сдержать лёгкой, умиротворенной улыбки.

****

-Папа, я закончил. - Через несколько мгновений из комнаты показался Антон, он застал Арсения на кухне, где тот с матерью уютно беседовал, попивая кофе, рядом сидел Женя, жена с детьми куда-то отошли, мальчик был одет в новенькие штанишки и белые носочки, сверкая чистотой.

-Папа? - Вмешался Евгений, нарушив удушающую тишину, которая в миг образовалась.

Несколько пар глаз приковались к Антону. Арсений, который только что слушал рассказы своей матери, не перебивая и изредка кивая, вдруг замер с теплотой чашкой кофе в руке.

-Ой... Простите. - Прошептал мальчик, опуская свои глаза. Изначально эта идея казалась ему спасительной, он до последнего лелеял надежду, что если назовет Арсения своим папой, то его не отправят обратно в детский дом, это последнее, куда ему хотелось, точно не в этой жизни.

-Ты садись, Тош. - Арсений встал, его голос звучал мягко и успокаивающе.

-Я сейчас подойду, вы пока продолжайте, пожалуйста. - Он подошел к Антону, усадил его на свободный край стола, подвинул к нему миску с бубликами, затем он направился в комнату, чтобы отнести детские вещи в стиральную машину.

****

Войдя в комнату, Арсений подобрал с пола мокрые детские вещи и, направляясь в ванную, не мог отделаться от эха слов мальчика в своей голове: "А там за это ругали...". Внутри него клокотала злость на ту воспитательницу, чье отвратительное отношение к детям вызывало лишь гнев. Хотелось пойти к ней, хотелось высказать, хотелось лишить её этой работы, ведь очевидно, что она выполняет её неправильно, можно сказать, что вообще не выполняет, она нарушает главное правило - быть лояльнее к детям. Чувство ответственности за Тошу росло с каждой минутой, становясь почти осязаемым.

Тем временем, Антон неуверенно протянув ручку к бублику, который так манил его, обмакнул его в тёплое, подслащённое бабушкой молоко. Эта простая забота, дарованная ему с такой душевной щедростью, казалась ему настоящей мечтой, он ценил каждый кусочек, ценил каждые моменты, в кругу его новой семьи, если ему, конечно, можно их так назвать. Антон ценил каждое мгновенье рядом с Арсением, ведь именно он за эти пару дней подарил Антону отцовскую ласку, которой ему не хватало всю его жизнь.

-Ты такой худой... Неужели Арсений совсем не следит за твоим питанием? - Обеспокоенно спросила женщина, наблюдая, как мальчик с аппетитом уплетает уже второй бублик. Нет, она не жалела ничего для Тошки, наоборот, её волновал его рацион, женщине хотелось, чтобы мальчик побыстрее пришел в форму, сейчас он напоминал ходячий скелет.

-Я у Арсения несколько дней, остальную жизнь я провёл с воспитательницами. - Ответил Антон, осторожно разделяя кусочки бублика, чтобы мокнуть их в молоке.
Он ценил каждый съеденный кусочек, каждый глоток тёплого молока, который, возможно, для многих покажется обыденностью. Теперь страх, что еду отнимут наконец отступил. Здесь, казалось бы, его приняли, и его аппетит лишь радовал окружающих, хотя в детском доме могли и за это отчитать.

-Ты хочешь сказать, что... - Женщина не успела договорить, как ее старший сын, опасаясь, что этим она заденет чувства мальчика, тронул её плечо, отрицательно мотнув головой, вовремя останавливая маму.

-Да, я из детского дома, мои родители умерли в автокатастрофе, меня некому было отдать, поэтому меня отправили туда. - Тихо произнес Антон, слова давались ему с большим трудом, вызывая знакомый ком в горле, такой противный, горький. Это была тема, которая всегда причиняла боль, навивала воспоминания о прошлом, которое он так отчаянно пытается забыть.

-Ох, Антошенька... - Женщина тяжело вздохнула, сердце болезненно кольнуло, ей стало очень жаль этого мальчика, который не смотря на свой юный возраст, пережил столько всего.

****

-Антош, а какая у тебя мечта? Может, мы могли бы порадовать тебя. - Предложил дед, добрые глаза его светились безграничной заботой. Он очень хотел увидеть улыбку на лице мальчика, развеять тень грусти, в которой он сейчас утопал.

-Хочу, чтобы Арсений стал моим папой. - Мальчик поднял на него взгляд, в котором смешались надежда и тихая мольба, его голос звучал почти неслышно, но слова несли в себе всю глубину детского сердца, о большем он и мечтать не мог. Антон знал: Без Арсения его мир терял все краски, именно в его присутствии он ощущал себя защищенным, любимым, нужным.

В этот самый момент у входа на кухню замер Арсений. Слова мальчика, словно тёплое дыхание, коснулись его души, сердце наполнилось небывалым счастьем. Как же приятно было осознавать, что этот ребенок так глубоко к нему привязался, и ведь это было взаимно. Арсений чувствовал ту же потребность в Антоне, потребность защищать его, любить, как собственного ребёнка, ту же незримую связь, что делала их обоих сильнее. Этот дом, этот маленький мальчик - все это теперь было и его домом, его частью, большой частью его жизни.

-Арсений? Ты чего стоишь у входа? -
Спросила мать, заметив сына, который всё еще пытался переварить услышанную информацию.

-Папа? Папа! - Вскрикнул внезапно разрыдавшийся Антон, бросаясь к Арсению. Слёзы уже текли по его щекам, а в голове метались обрывки фраз о детском доме, о жгучем желании иметь собственную семью, о том, как он мечтает называть Арсения папой. Всё это, казалось, обрушилось на хрупкую детскую психику разом, став невыносимой тяжестью.