Колючка.

На дворе стоял Март, таящий в себе предчувствие долгожданной весны. Антон маячил в жизни Арсения уже третий день, и каждый миг, проведённый в этих стенах, становился для него всё роднее и роднее. Уже не чужим казался квартиры запах, одеколон Арсения, которым он пшикался по утрам, этот самый запах проникал в каждый уголок, нежным касанием обволакивала домашняя и еда, которую он наконец ел, не боясь, что еду у него снова отберут. Привычным ложем стал мягкий диван. И, конечно же, неизменным лучом тепла – Арсений, к которому за эти дни так привязался Антоша.

–Антош, проснись и пой, завтрак уже готов! - Сегодняшний день носил особое значение, восьмое марта, день, когда мир, казалось, наполнялся особой нежностью и лаской, каждая женщина празднует всемирный женский день, получает внимание от своих любимых. Ласковый голос Арсения, словно солнечный луч, пронзил дремоту Антона, вытаскивая его из мира сновидений. Обращение «Антош» стало для мальчика не просто ласковым именем, а символом уюта и безопасности, поднимающим настроение с самого утра.

–Иду! - Отозвался Антон, распахнув свои глаза. Сонная был охвачен утренней тягой. Разминая своё тело, хрустя тонкими пальцами, мальчик направился на кухню, не желая заставлять ждать старшего, оттуда уже чувствовался запах еды.

Гостиная, где обычно спал Антон:

Антоша занял место за столом, потирая свои сонные глаза, его заметно отросшие за долгое время волосы, ещё с детдомовских времён, обрамляли его еще не до конца пробудившееся лицо.

–Доброе утро. - Тихонько прошептал Антон, потирая слипшиеся глаза, его голосовые связки ещё не до конца проснулись, именно поэтому голос был слабым.

–Доброе утро, Тош. Яичницу с помидорами будешь? - Арсений, улыбнувшись, наблюдал за мальчиком, чьи спутанные волосы и достаточно большая футболка, явно принадлежавшая Арсению, говорили о крепком сне. С одной стороны, это было даже хорошо, потому, что детский организм должен отдыхать.
Сейчас пройдёт час или два, и он опять станет энергичным ребёнком, как и раньше.

Солнце, успевшее подняться высоко, освещало всю кухню, проникая через окно, а часы, где время, казалось, остановилось на почти десяти часах утра...

–Буду. - Кивнул Антон, предвкушая вкусное блюдо. То, что оно было вкусным не было никаких сомнений, отказаться было просто невозможно, ведь Арсений… Его папа, хоть он и не говорил того в слух, но хранил в сердце надежду, что Попов станет его родителем … Мужчина готовил просто божественно, слов не хватило бы, чтобы это лучше выразить.

Кухня, где они обычно кушают:

–Спасибо большое.

Прозвучало как шёпот, растворяющийся в утреннем свете, Антон глянул на тарелку, в котором красовалась красивая яичница с кусочками помидоров и плавленного сыра. Аромат жареных яиц, смешанный с терпкостью овощей, щекотал его ноздри, пробуждая давно забытые ощущения. В его руках серебряная вилка, испещренная витиеватыми узорами, которая не могла не воодушевлять, в детском доме он питался не самым лучшим образом, пользовался заржавевшими приборами. А разве у него был выбор? Не важно, чем есть, на тот момент его целью было выжить.

–Приятного аппетита. - Пожелав мужчине приятного аппетита, хотя, почему-то для себя он ничего не приготовил, мальчик потянулся к еде. Лёгкое, но уверенное движение – и сверкающий желток был успешно пойман зубчиками кухонной вилки.

–Ммм... - Яйцо, такое мягкое, обволакивающее, отправилось к губам, тая во рту, оставляя послевкусие утренней роскоши. Да, возможно для многих это обыденное явление, но для Тоши, который такого вкусного завтрака и не видел в помине, было чем-то несравненным, завораживающим.

–Приятного аппетита. - Арсений произнес это с мягкой улыбкой, в которой читалось что-то большее, чем просто вежливость, его пальцы сомкнулись вокруг теплой чашки, и он отпил глоток чёрного кофе, его горечь невесомо коснулась языка, для многих кофе был не в приоритете, но для Арсения, который был кофеманом - это было необходимым утренним ритуалом, без которого день был бы не полноценным.

По утрам он редко испытывал голод, для Арсения это было время, когда мысли обретали ясность, а желудок еще был в стадии пробуждения.

****

–Тоша, солнышко, выключай мультики, сегодня особенный день, мы едем к моим родителям. - Арсений, с легкой улыбкой на лице, вошел в гостиную, завершив последние приготовления на кухне. Восьмое марта – день, когда невозможно не поздравить родную маму, единственную женщину в их семье, потому, что больше представителей женского пола не было, можно было бы посчитать бабушек, но они уже были на том свете, царствие им небесное.

–Уже бегу! - Радостно отозвался Антон, тут же выключив экран, на котором досматривал приключения "Трех богатырей", прогулки и совместные поездки он любил, они с Арсением за эти три дня успели и в торговом центре побывать, конечно, накупили не совсем много всего, так как Попов не был уверен, останется ли Антон у него навсегда, хоть и самому Тоше он ни слова не проронил.

–Ай, мой ты тактильный ребёнок. - Арсений подхватил стремительно подлетевшего Антошу, прижимая его к себе, оставляя лёгкий поцелуй на его лбе. Детские ручонки, обхватившие его шею, выглядели на удивление трогательно, на фоне Попова мальчик был просто крошечным, словно маленький птенчик, который прятался за огромной, каменной стеной.

Антон, охотно прильнув к мужчине, ответил на эти объятия, наслаждаясь теплом и той долгожданной, родительской любовью, которой ему так долго не хватало, и в которой он так нуждался, хоть и не говорил. Он много чего за эти шесть лет научился держать в себе и разучился делиться своими переживаниями со внешним миром, он предпочитал справляться со своими проблемами без чьей либо помощи, полностью самостоятельно.
Абсолютно позабыв о том, что ему дозволено быть обыкновенным ребёнком, дозволено иногда капризничать и вести себя не по-взрослому, быть самим собой.

–Так, Тошунь, мы с тобой ещё обязательно успеем пообниматься, но сейчас нужно уже поторапливаться, потому, что мы так и к вечеру до них не доедем. - Арсений бережно опустил мальчика на пол и мягко подтолкнул к пуфику с одеждой, внезапная мысль так неожиданно кольнула его сердце: Сколько еще времени Антоша проведет в этом доме? Не придется ли вернуть его обратно в детский дом? Это предчувствие терзало душу, заставляя задуматься: Неужели он сам успел так привязаться к этому удивительному ребёнку?

–Хорошо! - С готовностью откликнулся Антоша и принялся поспешно одеваться. Арсений кивнул и отправился переодеваться сам, удостоверившись, что мальчик в состоянии самостоятельно переодеться, унося с собой ворох невысказанных чувств. Мальчику всего лишь шесть лет, ребёнок в таком возрасте ещё нуждается в помощи родителей, даже в таких базовых вещах, а кому, если не Арсению помочь Тошке, если у того нет никого?

****

–Садись, Тош. - Голос Арсения был мягким, приглашающим, мужчина открыл заднюю дверь и с ожиданием посмотрел на Антона.

Словно маленький зверёк, учуявший зов, Антон мгновенно скользнул в раскрытую заднюю дверь, удобно усаживаясь, он устроился на сиденье, свернувшись клубочком, чем вызвал лёгкую улыбку у Арсения.

–Поехали? - Арсений, прикрыв дверь, обошел машину, солнце ласково грело, отражаясь в стеклах, создавая ощущение лёгкости, а за рулем, обязательно пристегнувшись в мерах безопасности, он вновь посмотрел на кудрявого мальчика. Лёгкий кивок в ответ и уверенное: «Ага!», его пальцы уверенно повернули ключ в замке зажигания. Мотор вдруг ожил, и легкий толчок возвестил о начале их совместного путешествия.

Дорога послушно расстилалась перед ними, обещая новые впечатления, автомобиль плавно набирал скорость, унося их прочь от привычного мира. Антон некоторое время смотрел в окно, но недолго, в скоре мальчик улёгся и уснул, что было уже привычным явлением, Тоша часто засыпал в машине, Арсений уже этому не удивлялся.

Спустя два часа, автомобиль всё также плавно ехал по дороге. Воздух, наполненный ароматом хвои и свежести, говорил о том, что они наконец прибыли. Город Пушкин, выросший из небольшого поселения в уютный городок, раскинулся перед ними, полный зелени и тихих, манящих уголков.

–Мы приехали?... - Сонно отозвался Антошка, потягиваясь и моргая своими изумрудными глазами, настроение было хорошее, он выспался, выглядел сейчас как лохматый птенец, с этими запутавшимися волосами и прилипшей к щеке слюной, выглядит, конечно, очень забавно.

–Почти приехали, малыш. - Ласково ответил Арсений, взглянув на него в зеркало заднего вида, по-доброму усмехнувшись его заспанному виду. Знакомые улицы, знакомые дома – здесь прошло всё его детство, здесь зародилась первая дружба и первая, пусть и неразделенная, любовь.

–А где это мы? - С детским любопытством спросил мальчик, прильнув к окну, с искренним интересом рассматривая всё вокруг.

–Это город, в котором я вырос, Тош. - Проговорил Арсений, всё ещё ведя машину сквозь оживленные улицы. Он приоткрыл окно, и теплый ветерок, несший ароматы города, приятно холодил лицо, навивая былые воспоминания.

–Вот, где живут бабушка с дедушкой...  - Восторженно прошептал Антошка, его взгляд, полный завороженного интереса, скользил по каждому проплывающему мимо дому, по каждому дереву. Арсений, конечно же, услышал его, но лишь глубже погрузился в переполнявшее его чувство умиротворения, в сердце разлилось приятное, тёплое чувство.

****

Прошло некоторое время, и они остановились у скромного дома, где и жили семья Попова, его любимые родители.

–Выходим, Тош. - Возвестил его Арсений, заглушив мотор. Попов, с привычной аккуратностью, отстегнул ремни и осторожно вышел, прикрыв дверь автомобиля, бережно, ведь эта машина, добытая ему на то время с таким трудом, была ему очень дорога.

–Выхожу! - Отозвался мальчик, послушно следуя за Арсением, он тоже прикрыл дверь, помня недавнее замечание старшего о неосторожном обращении с дверьми.

****

Дверной звонок умолк, оставив за собой повисшее в воздухе ожидание. Тошка, стоя рядом с Арсением, с любопытством разглядывал окружающее. Букет в руках старшего, внушительный и довольно пышный, явно предназначался его матери. Рядом, на руке, висел пакет – в нём, наверняка, прятался вкусный торт.

–О, Арсюха, дарова! - Развернувшийся в дверях мужчина оказался вовсе не отцом, ни матерью, а его старшим братом, Евгением Поповым, по телосложению он был гораздо крупнее, чем Попов, но н сказать, что он был полным, так, мужчина среднего телосложения, в кофте, а под тёплой кофтой была рубашка.

–Женя? Женя, дарова, брат! - Арсения озарила искренняя улыбка, открывая взору ряд белоснежных зубов, он крепко пожал протянутую ему руку, чувствуя, как соскучился по этому, по веселому голосу брата, по его шуткам, по его стёбу, так скажем.

–А это кто? Ты че, успел осемениться и никому об этом не сказал, засранец? - Евгений оценивающе взглянул на Антона, который, прижимаясь к ноге Арсения, сжимая пальчиками его штанину, робко выглядывал из-за его спины, думая, стоит ли ему доверять.

–Ладно, допустим. Привет, малой! - Евгений повернулся к Антону, пытаясь унять свою эмоциональность, надеясь найти с ним общий язык, но мальчик, лишь сильнее вцепившись в Арсения, молчал, словно боясь вздохнуть лишний раз, взирая на него словно на кровожадного звеня.

–Спокойно, Жень, я попозже тебе всё объясню. Это Антон, знакомься. - Арсений мягко улыбнулся мальчику, видя его смущение и лёгкий страх, он знал, что мальчику нелегко даются новые знакомства, из-за травм, оставленных после детского дома.

–Ну, чего ты? Смелей, не бойся. - Арсений подтолкнул Антона к брату, с надеждой глядя на них, несколько нерешительных шагов, и мальчик оказался лицом к лицу с незнакомцем, который, хоть и казался мальчку каким-то суровым, внутри явно излучал доброту.

–Здравствуйте. - Шёпотом промолвил Антоша, кутаясь в себя и сжимая ладошки в кулачки, словно пытаясь спрятать их от мира, глаз поднять на незнакомца не смел, чувствуя, как под взглядом чужого человека дрожат коленки, сердце отбивало танго в его грудной клетке.

–Арсений, ты его че, избиваешь что ли? Че он такой зашуганный у тебя? - Женя, бросив на Арсения подозрительный взгляд, перевёл его на испуганного мальчугана, окинул его цепким взглядом с ног до самой головы, словно оценивая, не кроется ли за этим страхом нечто большее, он был просто в недоумении. Ну, разве его младший брат способен на такое, чтобы так запугать ребёнка?

–Нет, конечно! - Попов в моменте даже оскорбился и чуть своей же слюной не поперхнулся, как это так, что его родной брат, который был с ним с самого его рождения, подозревает его в таких деяниях? Это просто возмутительно! Как может Арсений, который так любит детей, который души в них не чает, так с шестилетним мальчиком поступить?

–А с х... Кхм... А с какого перепугу он такой дёрганый? Любого моего движения боится. - Женя прекрасно видел, как мальчик шугается каждого его шороха, и он не считал это нормой, да, он мог своим детям по попе дать, если совсем уж берега начинали путать, отчитать хорошенько мог, но избиение он никогда не поощрял.

–Он просто не привык к новым людям, он освоится. - Арсений мягко погладил Антошу по непослушным волосам, помогая ему таким образом успокоиться.

Мальчик, будто почувствовав незримую защиту, тут же прижался к Арсению, стараясь идти как можно ближе. Женя, несмотря на успокаивающие слова, всё ещё источал в глазах Тоши ауру неизвестности, от которой хотелось держаться подальше, спрятавшись за спиной Арсения, словно за каменной стеной.