Колючка.

С первыми сумерками, когда мир погрузился в предсонную дрему, а голоса в детском доме наконец затихли, в душе Антона зрело решение, острое, как осколок стекла: Он больше не мог оставаться здесь, не мог выносить этого, этот детский дом, эта удушающая атмосфера выживания, требовала побега, всё это было для него чужим, и пусть одиночество станет его спутником, пусть он будет прожить по улицам, в надежде найти пропитание, но оно будет милее этой невыносимой реальности, которая его окружала все шесть лет.

С собой мальчик взял лишь самое ценное - кулон с пожелтевшей фотографией его биологических родителей, их улыбающиеся лица, единственное напоминание о минувшем тепле, о тех, кто когда-то любил его, искренне. Прижав его к своей груди, Антон выдохнул и словно тень, двинулся к выходу, каждый шаг выверен, чтобы остаться незамеченным, он молился, чтобы никто его не увидел, пока он не покинет это место.

-Антон, ты куда?

Шёпот, словно ледяная рука, сковал его, сердце пропустило удар, воспитательница, её взгляд, такой испытующий, сердце Антона вдруг замерло, застыв в ожидании жесточайшего приговора, забатв дыхание на мгновенье.

-В туалет. - Выдохнул он, стараясь придать голосу немного уверенности, мысленно молясь, чтобы она не разглядела всей правды, которую он так отчаянно пытался скрыть.

-Хорошо, но потом - живо в кровать, понял? - Бросила она, угрожающе ткнув в мальчика пальцем, её голос резал воздух. Антон лишь коротко кивнул, наблюдая, как её чёрные туфли удаляются вглубь длиннющего коридора, оставляя его совершенно одного.

«Сейчас!» - Подгонял его внутренний голос, охранника не было, как кстати. Дверь поддалась довольно легко, забор, последний барьер, и вот он - свежий, пьянящий воздух, касающийся его детского лица, волосы начали качаться, поддаваясь ветру.

-Прощай, помойка. - Прошептал он, бросив последний взгляд на серые стены, и рванул прочь, куда глаза глядят, лишь бы подальше от детского дома, сердце колотилось в груди, тело дрожало от переполнявших его чувств, мальчик был наконец свободен.

****

Ночь окутала Питер, а Антон, сжимая кулаки до костяшек, шагал по пустынным улицам, не зная, куда идти, куда себя деть, где переночевать. Голод жёг сильнее холода, сильнее обиды, с самого утра в его желудке не было и росинки, обида, что кольнула сердце воспоминанием о Максе и его друзьях вновь ущемила его. За что они так с ним? Они отняли последнее, что у него было, но Антон поклялся - они пожалеют, пожалеют о том, что смотрели на него свысока, относились к нему предвзято, считали его ничтожеством.

Звук урчания в животе стал настойчивее, заставив его отвлечься от мрачных мыслей, после четвёртого урчания, Антон сдался. Взгляд упал на освещённую вывеску заправки, а за ней - круглосуточный магазин, в сердце начала зарождаться надежда. Неужели он сможет хоть немного наесться?

"Может, тут я смогу поесть?" - промелькнуло в голове мальчика, путь лежал туда, и Антон уже рисовал в воображении румяную, тёплую булочку, или же любую другую еду, от проствх мыслей о еде у мальчика колотилось сердце, он был несколько голоден.

Внезапно, яркий свет фар заставил его замереть на месте, дорогущая машина бесшумно подкралась к заправке. Антон инстинктивно юркнул в тень, боясь быть замеченным.

«Вот же жмот, такие точно не знают, что такое голод», - проворчал он, наблюдая, как из дорогого авто вышел статный брюнет в очень дорогой одежде, зависть едким змеёнышем шевельнулась внутри, ему бы тоже хотелось примерить на себе подобные наряды, но он понимал, что далёк от подобных вещей.

–Здравствуйте, Арсений Сергеевич! - Приветливый голос прервал его размышления, молодой парень, явно знакомый, обратился к мужчине.

–Здравствуйте, да, пожалуй. - Арсений кивнул и направился к кассе, намереваясь заплатить за бензин, оставив дверь машины приоткрытой, заправщик ушел за ним. Антон, наконец преодолев свой страх, подкрался ближе к чужой машине, робко заглянув в салон, он изумлённо ахнул: Самая настоящая кожа, дорогой парфюм, которым был пропитан каждый сантиметр.

–А?! - Внезапный шорох заставил его дёрнуться, силуэт маячил неподалёку, для паники не было времени — Антон мигом метнулся в салон, не найдя много выбора, бежать было уже поздно, его бы спалили.

Арсений плавно опустил ногу на педаль газа, касаясь ее лишь кончиками своих пальце, но пока не нажимая.

–Хорошей дороги! - Короткое «Спасибо!» вырвалось в ответ на прощание молодого заправщика, и, с щелчком затянутого рычага, машина послушно отъехала назад, растворяясь в ночной мгле. А сзади, свернувшись крохотным клубочком, прятался наш Антон. Его хрупкое тело, казалось, было создано для подобных укрытий – еще совсем юное, не до конца сформировавшееся, оно без труда помещалось под сиденьем.

«Куда это мы?» - Подобная мысль пронеслась в голове мальчика, когда машина мягко влилась в поток дорожного движения, слышен был тихий гул мотора, в детской груди трепетал липкий страх – каждый вдох, каждый шорох казались ему излишними. Он не знал цели их путешествия, был в неведении, это вселяло тревогу, но это было несравненно лучше, чем остаться один на один с холодной, темной улицей, с дворовыми собаками.

Мгновение – и машина остановилась около немаленького здания. Время, словно сжавшись, позволило Антону задремать на несколько минут, позволив себе расслабиться, но пробуждение пришло с видом удаляющегося вдаль Арсения, направляющегося к ярко освещенному входу в продуктовый магазин. "Магнит", с характерной краснотой вывески, не оставлял сомнений в планах мужчины.

Вернулся Арсений уже с пакетом, который мягко опустился рядом с Антоном.

«Ох...» - Незваным гостем, выпав из белого пакета, на заднее сиденье приземлилась булочка с повидлом, благо, она была обёртке, из-за чего не загрязнилась.

«А если я её возьму...» - Мелькнуло в сознании мальчика, голод скручивал живот, но страх быть обнаруженным сковывал его движения, мальчик жадно облизнул свои пересохшие губы, вдруг зажмурившись, пытаясь усмирить дрожь в своем теле. Но тело, застывшее в неестественном положении, всё ныло и ныло, а желудок, в котором не было ни кусочка с самого утра - предательски напомнил о себе гулким урчанием.

–А? - Арсений, услышав звук, машинально положил руку на свой живот, тихо усмехнувшись.

–Неужели я проголодался? Не удивительно, с обеда ничего не ел, так лень готовить... - Размышлял он вслух, а Антон, в миг затаивший дыхание, выдохнул с неким облегчением, Попов всё же не догадался, что – урчание принадлежало не ему.

****

«Блять...» - Мысленно матюгнулся малец, дорога продолжалась, не желая заканчиваться, Антон решил хотя бы поменять своё положение, а то все тело уже практически не чувствовалось, но вдруг, из-за своей неосторожности, мальчик наступил на эту самую булочку с повидлом, оборотка захрустела, выдавая его с потрохами, так скажем.

–А? - Арсений услышал шелест позади и взглянул через зеркало заднего вида, если уж урчание живота его не заставило никак напрячься, то шелест обёртки уже был слишком подозрительным.

–Кто это там? М? - Спросил Арсений, но ему никто не ответил, мужчина решил остановиться у обочины и сам проверить, возможности из-за кочек на дороге из пакета что-то выпало, хоть он и пытался ехать предельно осторожно.

–А ты еще кто и что делаешь в моей машине? - Обойдя автомобиль, Арсений открыл дверцу со стороны Антона. Перед ним, съёжившись от страха, как испуганный зверек, прикрываясь руками, сидел шестилетний мальчик.

–Ещё раз спрашиваю, ты у нас кто? - Его тон стал чуть мягче, когда он взглянул на Антона, который яростно пытался убежать от зрительного контакта с мужчиной. Арсений сразу понял, что мальчишке не больше шести, хотя по его худощавому телосложению возраст определить было сложно, он казался совсем крошечным.

–А... Антон. - Заикаясь, ответил мальчик, испуганно взглянув на голубые глаза мужчины, сердце бешено колотилось в груди, ну вот и попался. И что же с ним теперь будет?

–Антон, хорошо... Антош, а как ты оказался в моей машине? - Арсений подошел ближе, но как только Попов сделал шаг вперед, Шастун испуганно отпрыгнул, вжавшись в сиденье, взирая на него так, словно он увидел страшное чудовище.

–Я тебя не обижу, малыш, просто хочу знать, как ты оказался здесь? - Мягко спросил Арсений, решив пока держать дистанцию, чтобы лишний раз не пугать мальчика, реакция Антона была понятна – он ему не доверял, они ведь впервые видят друг друга, ну, по крайней мере, Арсений его впервые видел.

–Я искал еду, потом увидел, что ты приехал на своем дорогом драндулете, хотел посмотреть, а потом вот… - Мальчик пробормотал в быстром темпе, все еще будучи на чеку, жизненный опыт в детском доме научил его не доверять никому, кроме самого себя.

–Ты искал еду? Ты голоден? Разве тебя не кормят дома? Где ты живешь? - Арсения охватила волна жалости, мальчишка был голоден, одет был явно не по погоде, на улице ведь и метель начаться может, где же его родители? Есть ли они вообще?

–Нигде я не живу, отстаньте. - Недовольно пробурчал Антон, хмурясь свои крохотные бровки, вопросы о родителях были болезненной темой для мальчика, и ещё, ему не очень нравилось, когда его расспрашивали, он чувствовал себя неуютно.

Слова Антона удивили Арсения, как это – «нигде не живет»? Но больше расспрашивать ребенка он не хотел, видел, что это напрягает кудрявого, раз уж у Антона нет крыши над головой, они поедут домой к Попову. А что ещё оставалось делать? Не бросать же маленького ребёнка на улице, в конце концов.