Колючка.

Его звали Антон, и ему было шесть. Всего лишь шесть лет, а такое лицо, словно в нем уже с десяток прожитых жизней, словно он всё повидал на своём веку, словно он прошёл девять оков ада. Его возвращали, трижды. Каждый раз одно и то же, словно заевшая кассета: Тепло чужих рук, мягкие улыбки, обещания «навсегда», что его никогда не бросят, но потом – снова холодные стены детского дома, гул чужих голосов и взгляд надоедливой воспитательницы, в котором читалось что-то вроде «Ну, этот еще вернется, кому он нужен?».

Доверие? Это слово было для Антона чем-то из сказки, что-то вне реальности, он научился не верить, научился быть верен только себе самому, он жил одним путем – защищайся, или тебя растопчут. Не верить обещаниям, не верить добрым словам, не верить тому, что его, такого неудобного, чужого можно любить по-настоящему. Глубоко внутри себя, где-то под слоем колючих иголок, под слоем многолетней обиды на всё живое, он все еще мечтал о настоящей, любящей семье. О той самой, из сказок, где мама не уходит, а папа не бьет, его любят, балуют, ждут, но сказать об этом? Нет, это было слишком опасно, слишком рискованно, он может молча терпеть, но его мечтам было не суждено сбыться, он уже это понял.

                     ****

Утро вторглось в стены детского дома ровно в восемь, неся с собой привычную атмосферу, это было время, когда детские голоса должны были звенеть, предвкушая утреннюю кашу – густую, с комочками, безвкусную, порой остывшую, лишенную какой-либо сладости. Но для них, маленьких обитателей этого места, само обещание завтрака было мечтой, пусть даже еда оставалась равнодушной к их голоду, они были счастливы, что смогут поесть хоть немного.

–Антон, тебе особое приглашение нужно? Все на завтрак пошли, а он дрыхнет, потом будешь ныть, что не наелся, живо, подъем! - Звонкий голос воспитательницы, резкий и недовольный, прорезал тишину комнаты, Антон, единственный, кто еще не покинул уютное владение одеяла, вдруг встрепенулся, будто разбуженный не столько зовом, сколько гневным эхом.

–Встаю, встаю... - Сонно пробормотал он, выныривая из-под тряпки, которая едва ли заслуживала названия одеяло, вчера мальчик толком не спал, бессонница мучила его уже несколько дней, из-за чего ребёнок поздно засыпал, пожаловаться кому-то он не смел, здесь не такие порядки, никто не протянет руку помощи, Антон это уже уяснил давным давно.

–Не заставляй меня повторять дважды, мелочь неблагодарная. - Эти слова, словно клеймо, врезались в память шестилетнего мальчика снова и снова, они были предвестниками боли, рукоприкладства, жалящих ударов, которые сыпались на любого, кто осмеливался нарушить установленный порядок, дисциплину.

–Ладно...- Антон обреченно вздохнул, поднимаясь на кровати, занимая сидящее положение. Воспитательница, оставив его одного в полумраке комнаты, бесшумно вышла, словно растворившись в утреннем тумане, оставив мальчика наедине с его мыслями и новой реальностью дня.

                       ****

Антон, наконец-то добравшись до столовой, робко встал у стойки перед поварихой, умоляюще глядя на неё своими зелёными глазами, живот барабанил, требуя к себе внимания, мальчик не ел со вчерашнего вечера.
Тут был один закон, один из наказаний был таков – оставаться без ужина, обеда или завтрака, если ты провинился или как-то напакостил, Антон не делал ни того, ни другого, но его, конечно же, подставили, а разбираться во всей ситуации воспитательницы не стали, слишком большая морока, здесь такие порядки – кто попался, тот виноват, и тому получать, вне зависимости от возраста и вины.

–Ты бы ещё через сто лет припёрся! Думаешь, каши на всю вашу ораву хватит? Нет больше, только чёрный хлеб остался. На, держи! - Инна Александровна, грузная женщина с суровым лицом, с отвращением фыркнула и грубо подвинула к мальчику пустую, белоснежную тарелку. В неё плюхнулись два кусочка чёрного хлеба, подсохшие, с корочкой, словно из другого мира, её взгляд, тяжёлый и презрительный, впился в шестилетнего Антона, будто он был виной всему этому голоду, словно он стал возмутителем её спокойствия, хотя ребёнок просто хотел кушать.

–Спасибо... Что ли. - Пробубнил мальчик, опустив свою голову, кудрявая чёлка упала на лицо, закрывая его изумрудные глазки. Глубоко вздохнув, он сгрёб два жалких кусочка в свою крохотную, чуть грязную ладонь и поплёлся к выходу из столовой, не обращая внимания на голоса других детей. Тарелку он оставил на стойке – зачем она ему, если в ней пусто? Лишний груз, всё-таки, а так, хлебушек в руку взял и пошёл, удобно же.

Столовая, пропитанная запахом вчерашнего варева и отчаяния, затихла за его спиной, Антон шагал по коридору детского дома, где стены шептали о былой роскоши: облупившаяся краска, трещины, а за окном – светит солнце, но Антону все казалось серым, ему даже небо казалось таким голодным. Два кусочка хлеба жгли его ладонь, обещая выживание на день, он знал, что до обеда, который обычно проходит в даа часа дня ему никто еды не даст, да и там не велика вероятность, что ему что-то перепадёт, кто успел, тот и съел, получается. Но в зелёных глазах Антона тлел огонь – не сломленный, а разжигаемый, когда-нибудь он убежит сюда и ему придётся не просить пару ложек холодной каши. И повариха, Инна Александровна, которая всегда его презирала узнает вкус настоящего страха, узнает, что он не ничтожество, не пустое место.
Но когда это случится? Сколько еще придётся ждать?

                       ****

–Хей, Антон. - Но счастье Антона оказалось эфемерным, едва Антон уединился в укромном уголке, в одиночестве, чтобы насладиться скудной трапезой, как слух его уловил до боли знакомые голоса.

–М? Ах!... - Мальчик мгновенно перевел взгляд на источник звука, отвлекаясь от еды, приближались Макс и его свита. Антон моментально осознал, что грядущая встреча не сулит ничего доброго, и попытался как можно быстрее скрыться, но было поздно. Сильная хватка сомкнулась на его хрупком плече, грубо толкнув вперед, вдавив его в холодную стену, Антон на секунду зажмурился.

–Куда спешишь? Сегодня ты какой-то неприветливый. - Макс ухмыльнулся, его взгляд, холодный и надменный, встретился с испуганными глазами Антона, он чувствовал явное превосходство перед мальчиком. Его верные друзья, едко улыбаясь, стояли рядом, готовые поддержать любое его действие.

–Что вам нужно? - Тихо прошептал Антон, сжимая в руке два кусочка чёрного хлеба, он смотрел прямо в глаза Максу – мальчику постарше, из старшей группы, тому самому, кто давно прослыл местным задирой и вечной мишенью для которого был именно Антон, Максу было уже одиннадцать, но его еще не забрали, он давно привык к роли местного авторитета, того, от кого сторонятся, тем, при виде кого все низко опускали головы.

–Что это у тебя в руках? - Макс вырвал хлеб из худощавых рук Антона, один кусок он протянул друзьям, второй же, жадно откусив, с издевкой в глазах съел сам, не сводя глаз с младшего, наслаждаясь его беспомощностью.

–Ммм, как вкусно, спасибо, Антон. - Глотая последний кусок чёрного, засохшего хлеба, Макс прошел мимо, игнорируя злобный, полный обиды взгляд Антона. Он прекрасно знал, что Шастун голоден, что сегодня он не ел с самого утра, но какое им до этого дело? Его товарищи, бросив на Антона надменный и презрительный взгляд, последовали за Максом, оставив мальчика одного, с пустыми руками и обидами.

****
Всем привет ребятки, простите за долгое отсутствие, я снова с вами, с новой историей, надеюсь, она вам понравится, приятного прочтения! 🤍