Египтус Перезагрузка

К врачам Лео ходил как на работу, а в местной клинике Urgent Care ему даже дали прозвище «Коллекционер травм». Еще никто у них не бывал так часто как этот юнец. Будучи ребенком, спокойствие в распорядок дня в ходило только если дело касалось...не угадаете чего - Древнего Египта. В остальное время, он был как и большинство его ровесников, если где-то можно было упасть или удариться, он это делал. Колени и локти вечно были рассадником ссадин, остальное тело - синяков и ран, а однажды он умудрился получить «перелом Беннета» неправильно поймав жесткий оранжевый мяч.
Свой самый заметный шрам на брови Лео завоевал после «великого ограбления», когда двухгодовалые близнецы обнесли его рюкзак, оставленный на полу. В погоне за братишкой, виртуозно стащившим тетради, и сестренкой, десантировавшейся с карандашами, Лео не рассчитал габариты. Младшие легко пролетели под кухонным столом, а он из-за своего роста не вписался в поворот. Погоня закончилась близким знакомством с углом. Итог: море кровищи, два шва и роскошный фингал, из-за которого Лео еще неделю выглядел как профессиональный боец, пропустивший мощный хук.
Но кто ж знал, что очередной его поход к врачу случится в мире древности. Ну, как древности... С их летающими пирамидами этот мир уже можно было назвать футуристичным будущим. Лео привык к запаху хлорки и белым халатам, но местный «травмпункт» встретил его совсем по-другому. Резкий запах пахучих трав ударил в нос ещё за поворотом в коридор, что вел к лаборатории, куда его повёл Гор со словами: «Тебе тут помогут».
«Помогут»... Это слово юноша уже слышал когда- когда-то от Рамзеса, но в итоге тот просто пнул его в самое пекло тренировки с солдатами под надзором Аписа. Лео шёл, стараясь не качать левой рукой, которая теперь казалась чужой и неестественно тяжёлой. Рядом, виновато втянув голову в плечи, вышагивал солдат, держа в руках вещи с которыми пришел Лео. И вид у солдата был такой, будто на казнь ведут его самого, а не он провожает Лео в лазарет. Зенон - невольный виновник сегодняшнего происшествия.

Поймавший кураж после недавних приключений и редкой похвалы Аписа, Лео легко и дерзко двигался по пыльной арене, вычерчивая подошвами кроссовок причудливые узоры на песке. Учтя прошлые ошибки, сегодня он пришёл в более удобной одежде, но всё равно заметно выделялся на фоне облачённых в форму солдат. В руках непривычно лежал тренировочный деревянный меч. Не мяч, конечно, но справиться можно. В голове то и дело всплывали тактические решения, натренированные в баскетбольной команде и сдобренные основами боя от рогатого наставника. Зенон став самым близким из солдат был отличным спарринг-партнером: быстрым и слега предсказуемым. По крайней мере, так казалось Лео.
—Ну же, Зенон! Это всё, на что ты способен?—Подзадоривал его юноша, лихо отскакивая назад и делая короткий выпад.
Будучи левшой, Лео всегда полагался на скорость своей ведущей руки, но сегодня реакция его подвела. То ли он слишком увлёкся атакой, то ли просто не ожидал от друга такой прыти, но в какой-то момент парень качнулся, теряя равновесие. Зенон уже начал мощный замах. Лео должен был подставить свой меч, но на долю секунды замешкался. Он инстинктивно вскинул руку, пытаясь закрыться от тяжёлого снаряда, но не успел довести клинок до нужной позиции. Вместо твердого дерева удар пришелся прямо по кости левого предплечья. Лео вскрикнул и полетел на землю, перенося весь вес на подхват повреждённой руки. Раздался сухой, короткий треск. Юноша скрючился в рогалик, баюкая левое предплечье, которое изогнулось под очень странным углом. Меч выпал из ослабевших пальцев, утопая в пыли. Зенон тут же замер, побледнев от ужаса и рассыпаясь в извинениях, а Апис, стоявший на краю площадки, лишь хмуро выдохнул. В его взгляде читалось не разочарование, а скорее тяжелое осознание того, что даже после всех приключений обычная дисциплина тела всё еще остается ахиллесовой пятой юноши.

Воспоминания о пыльной арене и хрусте песка под кроссовками растворились, стоило Гору подойти к тяжелым створкам и они сами распахнулись. Однако не успел Лео даже разглядеть интерьер, как из глубин помещения донеслось громкое сопение и быстрое, звонкое цоканье когтей по камню. Навстречу вошедшим вылетело существо. И судя по тому что оно было помесью крокодильей морды, львиных лап и радостно вилявшего массивного бегемочьего зада это было «Чудовище - пожиратель сердец» Аммат. Зенон, и без того напуганный до смерти своим проступком, от неожиданности резко вскинул руки, едва не выронив вещи Последнего Фараона, и испуганно прижался к косяку. Сам же Лео на инстинктах шарахнулся в сторону, забыв, как дышать, и ошарашенно уставился на пушисто-чешуйчатого монстрика. Одно дело - видеть рисунки в земных книгах, и совсем другое - встретить это вживую.
—Привет, девчонка,—Спокойно улыбнулся Гор и, наклонившись, по-хозяйски потрепал её по густой львиной гриве.
Аммат от удовольствия глухо заурчала, вывалив длинный язык. Но стоило ей сделать вдох, как она шумно втянула ноздрями воздух, внезапно замерла и уставилась на Лео своими красными глазками. Зверюга наклонила крокодилью голову набок, усердно принюхиваясь к парню. А в следующую секунду её пушисто-чешуйчатая туша буквально взорвалась от радости. Начисто проигнорировав ласки Гора Аммат с забавным поскуливанием кинулась прямиком к Лео. Юноша даже пикнуть не успел, как это чудо принялось преданно и мощно тереться крупной головой о его ноги, едва не лишая равновесия. Лео неловко улыбнулся и, аккуратно протянув здоровую руку, осторожно почесал её пупырчатый крокодилий нос. Аммат от удовольствия забавно зажмурилась, сильнее вывалив длинный язык и тихонько заурчав, как трактор. А затем, окончательно растаяв от нежности, она подалась вперед и одним широким, мокрым движением смачно облизала Лео всю ладонь до самого запястья. Юноша от неожиданности смешно сморщился и шумно прыснул, пытаясь вытереть здоровую руку о шорты, пока Аммат преданно заглядывала ему в глаза. Гор удивленно приподнял бровь, глядя на то, как суровый страж лазарета ластится к земному мальчишке, словно они были знакомы всю жизнь.

Когда комочек нежности перестало трясти от избытка чувств, Лео удалось пройти чуть вперёд. Теперь он наконец смог нормально осмотреться: это место меньше всего походило на привычный кабинет врача. Его встретила лаборатория ослепительной белизной стен с мягкими оттенками бирюзы и молодой зелени, а ровный, чистый свет подчёркивал безупречный порядок основного блока.
Но стоило сделать пару шагов, как Лео поёжился. На стерильном полу остались отчётливые серые следы — песок Арены прилип к подошвам как какая-то досадная гадость и осел именно там, где не следовало. Хуже того, Аммат тут же увязалась следом, увлечённо опустив крокодилью морду к полу и шумно вынюхивая каждый оставленный серый отпечаток. Юноше стало жутко не по себе. Его удобные «земные» кроссовки, которые он так расхваливал на тренировках, здесь казались верхом кощунства на фоне этой звенящей чистоты, а зубастая «ищейка» лишь привлекала внимание к его позору.
Стараясь не смотреть под ноги и тихонько шикая на зверюгу, Лео проследовал за Гором к центру помещения. Справа, у самого входа в оранжерею, столы были заставлены растениями всех мастей: от гигантских причудливых листьев до самых обычных..Возможно обычных цветов в глиняных горшках. Между ними теснились микроскопы, хитроумные сплетения мензурок и пробирок. Ими же была забита и вся поверхность столов слева, а рядом с огромными котлами соседствовали крошечные склянки из темного стекла. На стеллажах вдоль были уставлены тысячи банок, склянок и пробирок, заполненных мерцающими составами. Они булькали, светились и, кажется, даже что-то даже шевелилось. Лаборатория напоминала логово безумного алхимика и гения высоких технологий одновременно.

Хозяин помещения не заставил себя долго ждать. Стоило только Гору позвать отца, как из глубины лаборатории, донесся негромкий, но отчетливый шорох сандалий по камню. К ним из-за пышных листьев цветущих растений выплыл мужчина - точно облако, будучи облаченным в белый халат, спускающийся до самого пола. В руках он держал жезл с формой цепа на конце, а голову его венчал папирусный колпак. Догадаться, кто это, труда не составило - из всех богов он меньше всего отличался от своего земного представления, разве что привычной зелёной кожи у него не было.
Когда Осирис подошёл ближе, Лео невольно засмотрелся на его лицо. Светлый рубец шрама на левой стороне придавал его взгляду какую-то особенную, пронзительную глубину, хотя повреждённый глаз явно видел хуже другого. В этот момент Лео поймал себя на мысли, что эта отметина кажется ему знакомой. Он скользнул взглядом по Гору и понял: у того левый глаз тоже был поврежден, но не так сильно.
«У них это семейное, что ли?—мелькнула в голове некстати едкая мысль.—Словно они всей династией по очереди выбирают вилкой именно в левый глаз...» От этой нелепой картинки Лео едва не прыснул, но вовремя вспомнил, где находится.
Осирис тепло улыбнулся, и на мгновение его суровый облик учёного смягчился. Свой необычный жезл, обвитый виноградной лозой и шиповником, он будничным жестом воткнул в пустующий горшок у стены, словно это была обычная подставка для зонтов.
Он сделал шаг навстречу и мягко приобнял сына за плечи. Гор ответил тем же, прильнув к отцу с забавным мягким клекочущим звуком. Было видно, что Осирис прикладывает усилия даже для этого простого жеста: его левая рука, покрытая тем же светлым рубцом, что и лицо, двигалась чуть скованно и явно была слабее правой. В этом мимолётном, осторожном объятии было столько немой нежности, что Лео невольно отвёл взгляд, чувствуя себя незваным гостем на чужом празднике жизни.
Аммат тем временем решила почесаться. Забавно усевшись на свой массивный бегемотий зад, она попыталась дотянуться до уха задней лапкой. Но конечность оказалась настолько короткой и пухлой, что она просто забавно и бесполезно дрыгалась в воздухе, не доставая до гривы, а её копытца при этом звонко и ритмично стучали по стерильной плитке, бесцеремонно нарушая трогательную тишину момента.

Отстранившись от сына, Осирис наконец обратил внимание на гостя. Его единственный зрячий глаз, глубокий и пронзительный, замер на юноше с мягким, но цепким интересом. Казалось, учёный считывает информацию не только с лица, но и с самой ауры парня, просвечивая его насквозь, словно живой рентген.
—Кого это ты ко мне сегодня привёл?—Поинтересовался он. В его голосе не было лекарственной сухости, только искреннее любопытство хозяина, принимающего гостя в своих чертогах.
Аммат у его ног перестала безуспешно дрыгать лапой. Она замерла, шумно повела крокодильим носом и, преданно уставившись на Лео, тихонько, просительно заскулила.
Перья сокола встрепенулись и он сделал широкий жест рукой, обводя всю маленькую фигуру юноши.
—Отец,—Гор наклонил голову в сторону, глядя на ученого.—позволь познакомить тебя с Лео.
Парень выдавил из себя вежливую, но кривоватую улыбку:
—Здравствуйте...—Он отчаянно пытался держать маску, хотя пульсирующая боль в предплечье с каждой секундой становилась всё злее, отдавая в плечо горячими толчками, от которых в глазах периодически темнело, а окружающий мир начинал плыть бирюзовым маревом. Еще и резкий запах из всего чего только можно, начинал кружить голову. «И как они этим только дышат»—Невольно подумал юноша
—Юный Фараон?—Осирис чуть склонил голову, и золотые ленты у его висков мелодично качнулись, сверкнув в свете ламп холодным блеском.—Да, наслышан о тебе.
Мужчина медленно провёл длинными, тонкими пальцами по лицу, внимательно оглядывая внезапного гостя с ног до головы.
В этот момент зверюга нетерпеливо переступила пухлыми лапами и подалась вперед. Она обошла юношу и осторожно ткнулась своим холодным чашуйчатым носом прямо в висящие без движения пальцы левой руки Лео. От этого легкого касания парня словно током прошило - по поврежденному предплечью вверх до самого плеча пронеслась ослепительная волна боли. Лео судорожно втянул воздух сквозь зубы и инстинктивно дернулся назад, едва сдерживая стон.
Осирис мгновенно проследил взглядом за движением своей любимицы. Улыбка ученого тут же исчезла, сменившись задумчивым изгибом губ.
—Что с твоей рукой?
Учёный подошёл чуть ближе, почти бесшумно скользя сандалиями по стерильному полу. Его профессиональный взгляд тут же зацепился за то, как неестественно и бережно Лео прижимает повреждённую конечность здоровой рукой.
—Оу!..Эээ..—Замялся Лео, внезапно забыв все заготовленные слова.
—Лео пострадал на тренировке,—Почти сразу подхватил Гор.—И он...
Осирис, не сводя взгляда с юноши, мягко поднял ладонь, почти мгновенно останавливав поток красноречия сына. Гор тут же осекся, послушно прикусив кончиком клюва язык. В воздухе повис мерный, едва слышный гул лаборатории. Где-то в недрах стеллажей тонко запел метал работающего прибора, а из оранжереи донесся отчетливый шелест листьев.
Пользуясь моментом, Аммат тихо цокнула коготками передних лап, и, проявляя удивительную для её грозного вида чуткость, зверюга аккуратно обошла Лео, намеренно держась подальше от его левой, покалеченной стороны. Она ласково и весомо прислонилась тёплым пушистым боком к правой ноге юноши. От этого приземлённого, живого тепла Лео невольно расслабил плечи, благодарно опустив пальцы здоровой руки на её львиную гриву.
Учёный заинтересованно наклонил голову набок. Его единственная бровь, не затронутая светлым рубцом шрама, выразительно поползла вверх, безмолвно призывая Лео самому внести ясность. Этот взгляд не давил, но требовал честности, позволяя Осирису лучше узнать того, кто скрывался за громким титулом.
Лео промедлил, с усталой улыбкой переводя взгляд с пернатого друга, что, быстро спрятав кончик языка, пожал плечами, и снова посмотрел на Осириса, и, набрав в грудь побольше воздуха, почти спокойно ответил:
—Ну...Вместо моего меча, меч Зенона—Лео осторожно повернулся всем корпусом, уголком глаза ловя застывший в дверях силуэт солдата.
—«поцеловался» с моей рукой.
Фраза прозвучала сипло, но в ней слышался упрямый юмор.
Аммат, следуя за движением юноши, запрокинула свою морду и уставилась на Зенона пронзительным взглядом красных глаз. Вслед за своей любимицей на воина у входа мельком взглянул и Осирис. Бедный солдат под этим двойным суровым надзором совсем сник, обнимая в руках чужие вещи и едва не вжимаясь в косяк, видимо надеясь что она окажется иллюзией, как у входа в лабиринт на Арене.
—Гор сказал, что вы сможете что-то сделать с этим,—Продолжил он, возвращая взгляд к Осирису.
Учёный понимающе кивнул и жестом указал на массивный каменный монолит на другом конце зала.
—Посмотрим,—Ровно произнёс учёный.—Проходи.
Чуть помедлив, Осирис добавил, кивнув солдату:
—И пусть твой друг не мнется в дверях. Поможет. А вещи останутся на столе у входа.
Юноша снова неловко улыбнулся, пытаясь скрыть за этим жестом накатившую нервозность, и подошёл к массивному каменному блоку. Аммат преданно потрусила следом, забавно перебирая лапами и не отставая от него ни на шаг. Он растерянно завертел головой, ища взглядом хоть какое-то подобие стула или кушетки, но вокруг были лишь столы и высокие стеллажи. Лео замешкался, переводя взгляд с Осириса на стол и обратно. «И что мне, на него лечь, что ли? Или стоять?»—Читалось в его растерянном взгляде
Заметив заминку друга, сокол мягко коснулся его спины и подтолкнул вперёд, указав на край высокого «постамента».
—Запрыгивай прямо сюда,—Негромко подсказал он и шутливо прищурился—Стульев у отца не водится.

Лео улыбнулся и, стараясь не задеть больной рукой за края, послушно уселся на массивный каменный стол, который, несмотря на внешнюю суровость, оказался удивительно гладким и теплым. Стоило ему кое-как примоститься на краю, как Аммат, издав сопящий звук, попыталась взгромоздиться следом: неуклюже приподнявшись на коротких задних лапах, уперевшись передними львиными когтями в каменное основание стола она отчаянно пыталась дотянуться крокодильим носом до колена парня. Сокол, понимая, что питомица отца сейчас явно будет мешать осмотру, ласково, но крепко придержал чудо у своих ног, ухватив за густую гриву и заставляя усесться на массивный зад, отчего зверюга лишь досадно и тихонько заскулила.
Пока Осирис медленно закатывал рукава своего халата, обнажая золотистую ткань калазириса, Лео чувствовал себя крайне неуютно. Он казался здесь лишним элементом - грязным, неуклюжим и бесконечно уставшим. Его взгляд то и дело соскальзывал с лица врача на безупречно чистый пол, где серыми кляксами позорно выделялись следы от его обуви. Чтобы не сгореть от стыда, юноша принялся рассматривать ближайший штатив с пробирками и завис, заворожённый ритмичной пульсацией фиолетовой жидкости в одной из склянок. Там, внутри тонкого стекла, переливалась и жила своей жизнью загадочная перламутровая взвесь. Лео потянулся здоровой рукой, чтобы рассмотреть её поближе, как вдруг...
—Не стоит, юный Фараон,—Голос Осириса прозвучал мягко, но в нём сквозил такой холод, что Лео моментально отдёрнул пальцы.
Учёный даже не поднял головы от осмотра, но парень буквально кожей почувствовал этот осуждающий взгляд. В лаборатории Осириса можно было быть пациентом, гостем или учеником, но ни в коем случае не «любопытной варварой». Юноша сглотнул и уставился в потолок, решив больше вообще ничего не трогать — даже взглядом. Он полностью «выключился», хотя в помещении было на что посмотреть и при этом не получить «бесконтактных пиздюлей» от хозяина.

Через некоторое время Осирис медленно потянул на себя светильник. Он дважды коснулся панели на его основании: цвет освещения сменился на ярко-красный, а затем на холодный, пронзительно-синий. В этом спектре кожа на руке Лео словно стала прозрачной, обнажая сплетения сосудов и тёмную, ломаную тень внутри. Мужчина внимательно вгляделся в «лишний сустав». Лео поёжился от этого зрелища; смотреть на собственную руку, ставшую похожей на анатомическое пособие, было невыносимо. Он почувствовал лёгкий тошнотворный позыв, а сердце заколотилось так сильно, что пульсация в предплечье стала отдаваться острым, ритмичным стуком.
—Что ж,—Выдохнул мужчина.—Внутреннего кровотечения нет, что удивительно, и кожные покровы в порядке. Но кость явно решила сменить маршрут роста,—Ровно, почти буднично произнёс он, отодвигая лампу.—Нам нужно вернуть её на место, пока она не успела «привыкнуть» к этой кривой дороге. Будет... неприятно. Упрись ногами и не делай резких движений.
—Постойте, что?—Включился парень, повернув голову на мужчину.
Лео попытался трусливо соскользнуть со стола. Однако Гор, до этого момента мирно сидевший рядом на корточках и лениво начёсывавший за ушком тихо похрюкивающую Аммат, среагировал мгновенно. Словно предугадывая этот манёвр друга, сокол оторвал руки от пушистой гривы зверушки и молча положил свои когтистые ладони юноше на плечи. Лео поёжился, чувствуя, как цепко пернатый воин вцепился в него, а Аммат, потеряв источник ласки, недовольно фыркнула и улеглась на пузо, обиженно поглядывая на птицу.
—А может... может, само срастётся?—Попытался отмазаться юноша, здоровой рукой хватаясь за птичью ладонь на плече.
—Рациональность - залог быстрого исцеления,—Осирис поднял на него свой единственный зрячий глаз, и в его глубине Лео увидел абсолютную уверенность мастера.—Дыши глубже. Гор, рука и торс. Зенон, ноги.
Солдат, всё это время тенью стоявший рядом, тут же шагнул вперёд. Его руки, всё ещё подрагивающие от волнения, вцепились в щиколотки Лео, лишая последней возможности дёрнуться.
— Держите его,—Бросил Осирис, и в его голосе прозвучал холодный металл приказа.
Лео не успел даже возразить. Осирис обхватил повреждённую конечность холодными, сухими пальцами. Одно резкое, выверенное движение, короткий рывок и в тишине лаборатории раздался сочный, глухой щелчок.
Мир для Лео на мгновение вспыхнул ослепительно-белым. Он вздрогнул всем телом, рванул вперед пытаясь вырваться, но объединённые усилия Гора и Зенона, не позволили ему этого сделать. Крик застрял в горле, превратившись в один сдавленный жалкий скулеж. Лео скачирыжился пополам и утыкнулся лбом в колени.
—Готово,—Произнёс Осирис, отряхивая ладони и отходя в сторону за лекарством.

Кровь так ударила в голову, что теперь казалось, будто кожу на висках и ушах вот-вот распрет изнутри. Лицо юноши побагровело от натуги, капилляры в глазах нещадно жгло. Но тут к его щеке ткнулись чем-то шершавым, к ноге привалилась тяжелая львиная лапа, и когти, неострые, словно аккуратно подпиленные или затупленные от времени, ощутимо упёрлись в кожу сквозь плотную ткань. А следом по его щеке и краю глаза скользнул тёплый и очень липкий язык. С трудом разлепив веки, Лео приоткрыл сухой глаз и увидел Зенона. Солдат уселся у изножья и никак не мог отцепиться от чужих ног. Вид у него был такой, словно он сам только что перенёс пытку: бледный, с застывшим ужасом в глазах, он смотрел на Лео снизу вверх, как побитая собака, ожидающая последнего удара. А рядом, примостившись к самому боку испуганного солдата и дотянувшись до юношеского колена, была Аммат. Она шумно дышала ему прямо в висок и по-своему бесновалась, сопереживая Фараону: её тушка ходила ходуном, уши прижались к львиной гриве, круглый зад нетерпеливо елозил из стороны в сторону, а копытца ритмично и звонко цокали по бирюзовой плитке лазарета.
Лео сглотнул вязкую слюну и попытался что-то сказать, но из горла вырвалось что-то невнятное.
—Зенон...—Выдохнул он, но этот звук больше походил на свист пробитого клапана—Ну ты и... гондон.
В лаборатории наступила такая тишина, что было слышно, как в оранжерее падает лист. Гор недоуменно нахмурился, переводя взгляд с Лео на солдата. Осирис, уже собиравшийся наложить повязку, замер с чистым холстом в руках. Его единственная бровь взлетела так высоко, что едва не скрылась под колпаком из папируса. Даже Аммат на секунду затихла, перестав цокать копытцами.
—«Гон-дон»?—Медленно, по слогам повторил Зенон, и его лицо вдруг осветилось каким-то странным, фанатичным восторгом.—Это... это ведь что-то из языка солдат с Земли, верно? Это значит «могучий», да? Или «тот, кто разделил боль»?
Солдат с надеждой посмотрел на Гора, и тот, важно кивнув, добавил:
—Звучит... весомо. Словно удар щита о щит. Поздравляю, Зенон, юный Фараон наделил тебя именем.
Лео посмотрел на их одухотворенные, преисполненные важности лица. Представил, как Зенон теперь будет гордо представляться этим «титулом» перед всем отрядом Аписа, и... его прорвало. От внезапного, оглушительного взрыва подростковой истерики Аммат испуганно шарахнулась назад. Парень зашелся в таком хохоте, что у сокола перья дыбом встали и тот прижал его спиной к поверхности стола, боясь, что Лео снова что-нибудь себе вывихнет.
Однако удерживать бьющегося в истерике Фараона оказалось непросто, особенно когда сзади прилетела неожиданная атака. Гор почувствовал, как чей-то настырный нос пихает его под колени. Аммат, поняв, что Лео не страдает, решила во что бы то ни стало прорваться обратно к объекту своего обожания, начисто игнорируя грозный вид пернатого воина. Она настойчиво тыкалась крокодильим носом Гору прямо в голень и вовсю пыталась пролезть напролом через его ноги, поворачивая свою мордашку и проталкиваясь сквозь щель. Сокол от такой наглости едва не потерял равновесие. Смешно зашипев, он балансировал на одной ноге и разрывался на два фронта: обеими руками он судорожно пытался удержать хохочущего Лео, а второй лапой отпихивал Аммат за загривок, слегка притискивая к полу, пытаясь удерживать её подальше. Но чудо упрямо кряхтела и, цокая копытцами и коготками, совершенно не желала сдавать позиции - она всё пыталась вывернуться из-под когтей Гора.
Лео смеялся до слез, до колик в животе, моментально забыв о том, что еще минуту назад хотел провалиться сквозь землю от боли. Он задыхался, а из глаз катились слёзы:
—Да... Зенон...—Выдавливал он сквозь икоту.—Ты тут самый крутой..
Зенон, всё ещё сияя от незаслуженной гордости, окончательно выпрямил спину, готовый, кажется, прямо здесь присягнуть на верность своему новому титулу. Но стоило ему перевести взгляд на балансирующего на одной ноге Гора, который соколиной лапой тщетно пытался прижать к полу кряхтящую Аммат, как каменная маска солдата дрогнула. Не выдержав этого зрелища, Зенон коротко, сипло прыснул в кулак.
Этот смешок окончательно добил Последнего Фараона. Лео умудрился перевернуться на бок и сложился пополам, уткнувшись лицом в сгиб здоровой руки. Лабораторию наполнил надрывный вой умирающей чайки, переходящий в ультразвуковой свист. Он угорал, чувствуя, как от каждого спазма предательски отдаёт в повреждённое предплечье, но серьёзная, преисполненная достоинства физиономия Зенона в купе с его робким смешком была сильнее любой боли.

В этот момент тяжёлая створка двери бесшумно отъехала в сторону. На пороге замер Кефер. Фараон просто застыл, не в силах сопоставить увиденное с реальностью: вместо драматической сцены исцеления юного друга он застал какой-то необъяснимый балаган. По тому, как сжались губы правителя, стало ясно - он в полнейшем замешательстве. Кефер перевёл взгляд с Осириса, который с философским спокойствием ждал окончания припадка, на всклокоченного Лео, на Гора, что отпрянул головой назад, забавно изогнув шею и, наконец, на Зенона.
Солдат, завидев правителя, сработал на инстинктах. Он мгновенно подорвался, вытянувшись в струнку и едва не опрокинув ближайший штатив с пробирками.
—Мой Фараон!—Вскрикнул Зенон, приложив руку к груди и отдавая честь с такой страстью, что Лео на столе взорвался звуком похожим на свист закипающего чайника.
—Что здесь происходит?—Голос Кефера прозвучал непривычно растерянно. Он сделал шаг вглубь комнаты, подозрительно глядя на Лео, который уже сползал со стола. От ощутимого толчка Золотой Фараон на долю секунды отвлекся. Возле него, оставив Гора и Лео в покое, судорожно прыгала Аммат, наверняка довольная тем, что в лаборатории сегодня собралось столько её любимых двуногих друзей. На чистых рефлексах Кефер опустил широкую ладонь, позволяя зверюге ткнуться носом прямо в его пальцы, после чего снова строго взглянул на присутствующих:
—Осирис, я полагал, вправление кости - процедура болезненная. Почему наш юный...юный Фараон в таком состоянии?
—Последний Фараон Земли, наделил меня именем!—Гордо выкрикнул Зенон, не меняя позы «столбика».—Он назвал меня Гондоном, мой Фараон! Я буду с честью носить это звание!
По лицу Кефера промелькнула тень глубокого, искреннего недоумения. Застыв посреди этого безумия рядом с тяжело дышащей от восторга Аммат, он медленно повернулся к Лео, который к этому моменту беззвучно рыдал на полу.

• • •

Спустя полчаса Лео стоял в коридоре, чувствуя себя однокрылой птицей. Тяжёлые створки дверей лазарета уже почти сомкнулись, когда в сужающуюся щель протиснулся плоский крокодилий нос. Аммат недовольно и тихонько хрюкнула, явно расстроенная тем, что её друг покидает лабораторию. Лео устало улыбнулся и накинув лямку рюкзака на предплечье здоровой руки, напоследок ласково потрепал её по жёсткой гриве, после чего двери окончательно закрылись, отрезав его от пахучего мира трав и склянок.
Осирис наложил повязку - жёсткую снаружи, мягкую внутри и при этом удивительно гибкую. Она надёжно фиксировала предплечье у груди при помощи ремешка перекинутого через плечо и жутко воняла горечью каких-то трав. Резкая боль наконец ушла, оставив после себя лишь странный холод и тупую, ленивую пульсацию. Слова учёного всё ещё стояли в ушах: «Советую остаться в Египтусе хотя бы на пару дней. Твоя кость срастётся быстрее благодаря моим препаратам. К тому же я смогу проконтролировать процесс».
Лео вздохнул, понимая, что в каком-то смысле стал подопытным кроликом, но перспектива избавиться от гипса в рекордно короткие сроки перевешивала всё остальное. Однако остался всего один вопрос и он не давал покоя - «Куда ему здесь деться?»
Зенон, передав вещи с таким видом, будто вручает священную реликвию, и пожелав скорейшего выздоровления, уже скрылся за поворотом, наверняка торопясь поделиться новостью о своём новом «титуле» с отрядом. Гор ушел по каким-то своим пернатым делам.
А Лео остался стоять прямо перед входом в лабораторию, растерянно пытаясь одной рукой надеть свой новый бомбер - красно-белую куртку с вышитой на груди «L». Такие же, только с отличием в нашитой букве, в зависимости от первой буквы имени, недавно получил каждый член его баскетбольной команды. Но, как это обычно бывает после шока, мозг откровенно тупил: парень упорно пытался натянуть рукав, напрочь забыв, что в здоровой руке он всё ещё и лямку рюкзака сжимает. Кефер, всё это время молча наблюдавший за его тщетными усилиями, подошёл ближе. Он осторожно забрал у юноши куртку и помог накинуть на плечи. После, бережно коснувшись его спины, пригласил следовать за собой. Мужские шаги звучали глухо и размеренно, задавая новый, спокойный ритм их беседе.

—Надеюсь, ты сможешь спокойно объяснить, что только что было?—С неким замешательством в голосе начал Кефер, потревожив застывшее в коридоре молчание.
Он не поворачивал головы, глядел строго перед собой, но Лео заметил, как качнулись складки клафта на его плечах. Фараон шагал размеренно, и его золотые сапоги касались мраморного пола почти бесшумно, в то время как кроссовки юноши то и дело задевали пол и издавали предательский, режущий слух резиновый скрип. Коридор, облицованный безупречными плитами, казался бесконечным, а свет ламп, спрятанных в нишах, отражался от белёсых колонн, как от снега зимой.
—О каком «титуле» говорил солдат?—Не дождавшись ответа, продолжил Кефер.
Лео коротко улыбнулся, раскачивая рюкзаком из стороны в сторону, чтобы хоть как-то унять дрожь в здоровой руке.
—Я просто ругнулся,—Пожал плечами он.—а Зенон решил, что я его в рыцари посвятил.
Парень шмыгнул носом, подавляя новый приступ смеха, защекотавший горло и от которого в глазах снова заплясали искры.
—О мои боги Египта, я сейчас реально сдохну от смеха, если продолжу об этом думать...
Не выдержав, Лео устало закрыл глаза. Живот всё ещё поднывал после беспощадного порыва хохота в лаборатории и ему казалось, что если он сново поддастся этому желанию, то он лопнет к чертям.
Кефер внезапно остановился. Юноша, не успев среагировать, чуть не врезался в его наплечник, пошатнулся и неловко замер, тяжело дыша. Фараон медленно повернулся и его карие глаза застыли на болезненно бледном лице Лео. Мужчина чуть сощурился, внимательно вглядываясь в чужую мимику, словно искал в расширенных зрачках парня признаки серьезного недуга, лихорадки или помутившегося рассудка. Но ничего такого не было. Под глазами только синеватые тени и веки, которые медленно закрывались и открывались, словно в замедленной съемке. Лео просто стоял рядом с видом человека, которому эта жизнь понятнее, чем богу с многотысячелетним опытом.
— Пожалуйста, давай ты не будешь испускать дух.—Серьёзно произнёс Кефер. На его щеке, прямо над краем накладной бородки, едва заметно дёрнулся рубец шрама.—Осирис только что потратил силы на твое исцеление, не заставляй его делать это снова.
—Кефер,—Все же засмеялся Лео уронив голову вперед.—это юмор такой! Образное выражение. Метафора. Фарс...
Задорно попытался объяснить юноша, но его бодрый тон плохо сочетался с тем, как его тело лениво выполняло команды мозга. Мужчина только неопределённо качнул головой, отведя взгляд. Кефер принял это как очередную «земную странность», но его плечи заметно расслабились. Пальцы мимолётно коснулись плеча Лео, почти невесомым жестом поправляя сползающую одежду.
—Ой, проехали...—Откинувшись назад Лео зглаза так, что на мгновение увидел своды коридора, и мученически выдохнув, упрямо потопал вперёд. Стараясь не морщиться от нахлынувшей тяжести, он поудобнее закинул лямку портфеля на плечо здоровой конечности.
— Метафора...—Хмыкнул мужчина, легко нагоняя его размеренным шагом.—Давай ты оставишь свои земные вырожения для Рамзеса.

Они миновали высокую арку, за которой коридор расходился в стороны, словно ветви гигантского дерева. Лео покосился в сторону: там стены коридора были украшены резьбой с изображениями, а колонны загораживали их, точно телохранители. Тело медленно качнулась под весом рюкзака, висящего на плече и Лео ватно поддавшись вперед обернулся в другую сторону. Картина не особо поменялась. Он не помнил с какой стороны пришел, не помнил и какой из проходов ведёт на выход. Благо Кефер уверенно прошел мимо, и Лео, споткнувшись на ровном месте, поспешил следом.
—Лучше расскажи мне про те бумаги,—Голос Фараона стал серьезнее, отражаясь от высоких сводов гулким эхом.—Апис упоминал, что ты в последнее время засыпаешь на трибунах арены, обняв свои свитки.
—Тетради и учебники, если быть точнее. Я делал домашку,—Медленно, словно пробуя каждое слово на вкус, отозвался Лео. Он тяжело выдохнул, и его плечи невольно поникли. Взгляд парня упёрся в собственное мутное отражение в глянцевых напольных плитах—Задания из школы. Ну, там, где я учусь в своем мире.
—Я знаю, что такое школа,—Мягко перебил его Кефер.—Но почему ты делаешь это там?
Он зашел на широкую квадратную платформу. Лео зашел следом и встал рядом, на мгновение задержав взгляд на своей руке в громоздкой повязке. Фараон коснулся панели управления, и платформа мягко, почти неощутимо для ног, начала скользить вниз, мимо бесконечных рядов иероглифов и тонких светящихся нитей, украшавших шахту. Толстый слой камня, служивший полом для одного уровня, проплыл вверх и открыл вид на другой этаж, для которого он же служил потолком.
—Твой мир настолько утомителен,—Произнёс мужчина не как вопрос, а скорее как горькую констатацию факта,—или ты просто нашёл там самый удобный камень во всём Египтусе?
В его тоне проскользнули едва заметные нотки юмора, а уголки губ дрогнули в мимолетной улыбке. Но Лео не особо оценил это. Он медленно повернул голову к Кеферу, заторможенно моргая. В голове слова ворочались тяжело, точно застряв в густой смоле. Он ожидал, что мужчина сейчас снова спросит что-нибудь, и эта готовность объясняться заставляла его тупить ещё сильнее.
— Мой мир... Он просто... требует слишком много времени. Там его... вечно мало. Понимаешь? Пока дома проходит всего час...А тут я успеваю и потренироваться, и... —Сморщившись, он сделал длинную паузу, мучительно подбирая слова,— уроки сделать. На коленках, конечно... писать так себе удовольствие. Но я привык.
Юноша криво усмехнулся, пытаясь сфокусировать блуждающий взгляд на Фараоне. Кефер лишь молча покачал головой. Он видел, как Лео упрямо держится на ногах, несмотря на то что веки у парня уже жили своей жизнью, видел и его смиренную готовность снова идти спать на камни, лишь бы не доставлять лишних хлопот. Это вызывало у мужчины искреннюю, тёплую улыбку.

Когда платформа плавно замерла, Лео первым делом почувствовал, как изменился сам воздух: на этом ярусе он был теплее, а освещение казалось мягким, почти уютным. Кефер легко сошёл на пол, и юноша растерянно встрепенулся. Пошатнувшись и едва не потеряв равновесие, он заторможенно уставился в спину наставника, совершенно не понимая, куда тот направляется. Лео-то был уверен, что они спускаются к самому выходу, и уже мысленно прикидывал, где в городе искать ночлег или как незаметно проскользнуть на привычные трибуны Арены, пока Апис не видит.
—Не стоит, больше так делать—Обернулся Кефер и слегка склонил голову, глядя на Лео с мягкой укоризной, словно прочитал его паланы.—Осанку испортишь, а Последнему Фараону не пристало сутулиться над бумагами в пыли арены.
Лео недоверчиво прищурился, пытаясь сообразить, о чём это он, но всё же заставил себя сделать шаг вперд. Стоило его кроссовкам коснуться этажа, как платформа бесшумно уехала вниз. Кефер развернулся и неспешно пошёл по тихому коридору, а его спокойный голос обрел величественную нотку, заполняя пространство:
—Раз уж Осирис настаивает на твоем лечении здесь, я предложу тебе вариант получше и покажу то, что должно быть твоим.
—Вариант лучше?—Переспросил Лео, активно зашагав следом. Ему пришлось почти перейти на бег и в конце забавно подпрыгнуть, чтобы нагнать Кефера и подстроиться под его темп.—Это какой еще?
—Ты здесь не временный гость, Лео. И я хочу, чтобы ты перестал им быть
Кефер заговорил ровно и размеренно, и в этой неспешности чувствовалась непоколебимая уверенность того решения, которое он давно принял.
—Тебе нужно место, которое станет твоим уголком здесь. Я надеюсь, оно станет для тебя вторым домом, как и весь этот мир.
Кефер остановился перед массивной дверью. Она чем-то напоминала вход в лабораторию Осириса, но золотая чеканка на ней была иной, а сам металл створки словно излучал накопленное за день мягкое тепло. Лео замер, заворожённо глядя на золотую резьбу, и почувствовал, как сердце почему-то екнуло.
—Кефер... ты сейчас серьезно?—Лео посмотрел на него снизу вверх, так словно на последнего дурака.—Или это такой древний египетский прикол?
Кефер слегка наклонил голову. Его взгляд, глубокий и спокойный, замер на юноше, а на губах заиграла едва заметная, понимающая улыбка. Он словно давал Лео время прочувствовать каждое слово, которые он произнес пока они шли.
—Я предельно серьезен.—Поднял подбородок Кефер, в ожидании пока мозг собеседника слегка прогрузится.
Лео так и застыл с приоткрытым ртом, переводя взгляд с Фараона на золочёную дверь и обратно. В этот момент он был похож на взъерошенного воробья, которому внезапно предложили занять целый замок. Он уже набрал в грудь воздуха, чтобы выдать тираду, но...