О том, как пушечное мясо стало любимцем всей команды [попаданец в книгу]

Дни в поместье можно было назвать самым прекрасным сельским уединением, о котором только мог мечтать Се Юаньцзя. Ежедневно не нужно было беспокоиться о множестве дел, достаточно было бездельничать: рисовать, любоваться цветами, болтать с Цю Ян и Хань Яо, дразнить деревенских кур, уток, кошек и собак. Он был настолько расслаблен, что почти забыл о том, что является Императором.

Если бы не возражения Фу Цзинхуна, Се Юаньцзя действительно хотел бы сложить полномочия и оставить трон Фу Цзинхуну — кто вообще захочет сидеть взаперти во дворце, окруженном стенами со всех сторон?

— Император так сильно не любит дворец? — Цянь Би, присев на корточки в траве, с сухой травинкой во рту, подперев щеку, смотрел вдаль в задумчивости. Услышав бормотание Се Юаньцзя, он не удержался и спросил.

Се Юаньцзя, присев рядом на корточки, подпер голову рукой и смотрел в небо, совершенно не заботясь о том, испачкает ли он одежду в пыли. В нем не осталось ни капли от Императора, но он чувствовал себя по-настоящему свободным.

— Не люблю.

Цянь Би сощурил глаза и со вздохом произнес: — Почему?

Се Юаньцзя вздохнул: — Разве ты не думаешь, что дворец похож на большую клетку? Люди заперты внутри, лишены свободы, и всё, что они хотят сделать, ограничено.

— Неужели даже Император не может быть свободен? — в глазах Цянь Би отразилось замешательство. — Ведь Император — человек, обладающий наибольшей властью в этом дворце.

Се Юаньцзя улыбнулся, его выражение лица стало печальным: — Но свободы в этом не больше.

Цянь Би помолчал некоторое время, а затем внезапно спросил: — У Императора есть место, куда бы он хотел отправиться?

— Нет какого-то одного конкретного места, но если бы представилась возможность, я бы хотел попутешествовать, — Се Юаньцзя повернул голову к Цянь Би, погладил его по голове и мягко добавил: — Мир так велик, мне тоже хочется его увидеть.

Цянь Би пристально смотрел на улыбающееся лицо Се Юаньцзя, в его глазах будто что-то пульсировало: — Как это прекрасно...

— М? — Се Юаньцзя не расслышал, что тот сказал, и вопросительно посмотрел на него.

Цянь Би внезапно рассмеялся: — Слуга сказал, что так, как у Императора, — это прекрасно. Когда в сердце всегда есть мечта, то и жить есть ради чего.

— А ты? — Се Юаньцзя, увидев его тоску, не удержался и спросил в ответ. Он не понимал почему, но, хотя Цянь Би выглядел как живой и открытый юноша, часто за его беззаботной улыбкой Се Юаньцзя ощущал скрытую глубокую печаль и отчаяние. Такое противоречие в одном человеке вызывало у него вопросы: что же должно было произойти, чтобы человек изменился настолько сильно?

Цянь Би поднял взгляд на далекие горные хребты и тихо проговорил: — У слуги нет мест, куда бы он хотел поехать. Но если бы выдался хоть один шанс... было бы здорово вернуться в родные края и взглянуть на них еще разок.

— А где твоя родина? Я дам тебе отпуск, поезжай, навести родных, — Се Юаньцзя счел эту проблему легкой в решении. В других делах он мог не помочь, но в такой мелочи он непременно хотел что-то сделать для него.

Цянь Би сощурился и улыбнулся: — Император так добр к слуге.

— Это естественно. Ты работаешь рядом со мной, к кому же еще быть добрым, если не к тебе? — совершенно серьезно сказал Се Юаньцзя. — Если бы не разница в статусе, мы вполне могли бы считаться друзьями.

Цянь Би замер. Впервые его лицо почти не выдержало, в выражении промелькнуло нечто похожее на слезы.

Се Юаньцзя не ожидал такой реакции. Поразмыслив, он решил, что не сказал ничего предосудительного, и немного занервничал: — Почему ты хочешь плакать? Что-то не так?

— Нет, — Цянь Би покачал головой, сдерживая непрошеные слезы, и хриплым голосом произнес: — Разве достоин такой человек, как слуга, быть другом Императора?

Се Юаньцзя понимал, что его слова звучали совсем не по-императорски, но спорить не стал, а просто серьезно сказал: — В этом мире многое зависит не от того, достоин ты или нет, а от того, есть ли у тебя желание. Если говоришь, что недостоин, значит ли это, что ты не хочешь?

Цянь Би спрятал лицо в коленях и яростно покачал головой. Это было нежелание, но не по причине того, что он недостоин.

У каждого есть свои невысказанные горести и прошлое. Се Юаньцзя не собирался расспрашивать о личных делах Цянь Би, но хотел хоть немного облегчить ему жизнь. Тем, кто проявлял к нему доброту, он хотел отплатить тем же.

Двое сидели плечом к плечу на вершине маленького холма, греясь на солнце, и сами не заметили, как уснули. Му Чжань молча накрыл Се Юаньцзя шерстяным одеялом и, сжимая в руках рукоять меча, продолжил опираться о дерево, глядя вдаль.

На самом деле он немного завидовал Цянь Би — по крайней мере, Император считал его другом. Если бы речь шла о нем самом... боится, что такой удачи ему не видать.

В кабинете:

— Ваше Высочество, это все сведения о Его Высочестве князе Чэне, добытые «Цин Ань». — Лин Шуан протянул небольшой буклет.

Фу Цзинхун небрежно взял его и быстро пролистал, нахмурившись и просматривая всё содержание по диагонали: — Это всё?

— Да, — кивнул Лин Шуан. — «Цин Ань» говорит, что больше ничего найти не удалось. Жизнь князя Чэня чиста: он не сближается с придворными и не совершает опрометчивых поступков. Не похоже, чтобы он строил какие-то заговоры.

Фу Цзинхун постучал пальцами по столу, прищурившись, и, поразмыслив, решительно покачал головой: — Неверно.

— Се Юаньлань — совсем не простой человек, — холодно произнес Фу Цзинхун. — То, что не удалось найти ни единого следа, доказывает лишь то, что человек он искушенный. По крайней мере, «Цин Ань» не выяснил, что на самом деле происходит между ним и Сян Чу.

Лин Шуан нахмурился: — Неужели князь Чэнь действительно намерен убить Императора?

Фу Цзинхун потер переносицу, не отвечая на вопрос, а задал встречный: — Если бы ты был Се Юаньланем, кого во всем государственном аппарате ты хотел бы видеть мертвым больше всего?

Лин Шуан, поставив себя на его место, выпалил: — Естественно, я хотел бы смерти Вашего Высочества! — осознав, что перешел черту, он поспешно добавил: — Прошу простить мою дерзость, Ваше Высочество.

— Ничего, — Фу Цзинхун усмехнулся. — Если Се Юаньлань не дурак, у него нет причин трогать Юаньцзя. Если Се Юаньцзя умрет, я просто вытащу кого-то другого в качестве марионетки. Какая ему от этого выгода?

Лин Шуан внезапно осенило: — То есть, эти покушения никак не связаны ни с князем Чэнем, ни с государством Юйху, ни с Се Юаньци?

Фу Цзинхун одарил его спокойным взглядом.

Лин Шуан задумался: действительно, цели и Се Юаньци, и государства Юйху, и Третьего принца были одни — захватить трон. Но для них не имело значения, кто сидит на троне, пока правит регент. Если у них с головой все в порядке, они будут целиться в регента, а не в Императора-марионетку.

Если только...

— Если только не существует третьей силы, которая хочет убрать Императора, — просиял Лин Шуан. — Третья сторона, не связанная ни с Юйху, ни с Се Юаньци, ни с князем Чэнем. Им нужно, чтобы Император умер.

— Но, Ваше Высочество, я не понимаю — зачем? — его обычно острый ум начал буксовать. — Какова цель?

Фу Цзинхун лениво перебирал буклет, поданный «Цин Ань», и тихо проговорил: — В этом мире никто не делает тяжелую работу ради пустого места. Эта неизвестная сила, которая упорно пытается убить Юаньцзя, делает это потому, что в случае успеха они получат колоссальную выгоду.

— Если Юаньцзя действительно умрет, кто получит наибольшую выгоду?

Лин Шуан долго думал, а затем неуверенно произнес: — Ваше Высочество?

Фу Цзинхун холодно посмотрел на него, и Лин Шуан, осознав, что ляпнул глупость, поспешил добавить: — Слуга действительно не может угадать.

Фу Цзинхун больше ничего не сказал. Он и сам пока не мог придумать, кто еще мог бы вредить Юаньцзя, но это было неважно. Сети были расставлены, и как бы глубоко не прятались люди за кулисами, в этот раз им не уйти.

Он вытащит каждого, кто осмелился причинить вред Юаньцзя, и заставит их заплатить.

Лин Шуан мельком глянул на выражение лица своего господина и невольно вздрогнул. — Ваше Высочество, прикажете «Цин Ань» продолжать слежку?

— Продолжать, — кивнул Фу Цзинхун. — Скажи им: следить за Се Юаньланем, и заодно отправить людей следить за Сян Чу.

— Господин Сян? — Лин Шуан заколебался. — Мне кажется, вряд ли у него что-то удастся найти. Он выглядит человеком, который ничего не знает.

— Именно потому, что он ничего не знает, за ним и нужно следить, — сказал Фу Цзинхун. — Иногда лучший способ использовать окружающих — это позволить им оставаться в неведении, чтобы никто не заметил никаких следов.

— Ваше Высочество мудры. — Лин Шуан с почтением поклонился, ловко развернулся и вышел из кабинета, чтобы передать сообщение «Цин Ань».

Фу Цзинхун сидел в одиночестве в кабинете. Тонкие струйки дыма от благовоний скрывали выражение его лица, но можно было заметить холодную дугу его изогнутых в усмешке губ.

Се Юаньцзя пролежал на солнце весь день, чувствуя себя окутанным теплом. Только к закату он с Цянь Би и Му Чжанем отправился обратно, сетуя: — Как было бы здорово всегда жить такой беззаботной жизнью.

Цянь Би с улыбкой сказал: — Князь так балует Императора, что он наверняка сможет устроить это как пустяковое дело.

Се Юаньцзя вздохнул: «Это было бы совсем не хорошо». С характером Фу Цзинхуна он, скорее всего, запер бы его в «золотой клетке».

— Разве это не Великая принцесса? — внезапно указал куда-то Цянь Би.

Се Юаньцзя поднял голову и увидел Цю Ян, которая вместе с Цзи Дайжоу присела в зарослях травы и за чем-то наблюдала.

Он с любопытством подошел: — На что смотрите?

Цю Ян испугалась, но, увидев, что это он, радостно вскочила: — Старший брат! Сестрица Дайжоу и я смотрим на муравьев в траве.

— Что интересного в муравьях? — спросил Се Юаньцзя, хотя сам не удержался и бросил взгляд на землю.

Цзи Дайжоу бодро ответила: — Два муравейника дерутся. Я увидела, что принцесса никогда такого не видела, вот и привела посмотреть.

— Они закончили? — у Се Юаньцзя проснулся интерес. — Кто победил?

— Скоро закончат. Похоже, побеждают черные муравьи, — небрежно ответила Цзи Дайжоу.

Се Юаньцзя, видя, как сосредоточена девушка, сел рядом с ней наблюдать за битвой муравьев. Му Чжаню и Цянь Би оставалось лишь встать в стороне и с беспомощным видом наблюдать, как трое сидят в кучке и смотрят на муравьев.

За всю жизнь он не видел более странной сцены: три подростка столпились вокруг, наблюдая за муравьиной дракой. Му Чжань сдерживал себя, чтобы не выразить никаких эмоций — в конце концов, князь мог за это и побить.

Цзи Дайжоу, наблюдая за муравьями, не удержалась и тихо пропела: — «Как ты возвращаешься в муравейник?»

Се Юаньцзя дернул ухом и не удержался, подхватив: — «С улыбкой или в глубоком молчании?»

Цзи Дайжоу: «!!!»

Она свирепо повернула голову, уставилась на Се Юаньцзя и выпалила: — «Магия любви кружит хороводом?»

Се Юаньцзя в испуге воскликнул: — «Думаю о тебе до головокружения днем и ночью?»

О черт!

О черт!

Встретил земляка!