О том, как пушечное мясо стало любимцем всей команды [попаданец в книгу]

На следующий день после любования цветами сливы, воспользовавшись тем, что стало теплее, Се Юаньцзя, взяв с собой Цянь Би и Му Чжаня, отправился бродить по поместью. Фу Цзинхун на этот раз не пошел. Чуньюй Я, вероятно, был крайне недоволен тем, что регент увез Императора на отдых, переложив все государственные дела на него, и прислал ему поскакавшего курьера с огромной стопкой докладов, под красивым предлогом «облегчить заботы Императора».

Фу Цзинхун про себя обругал Чуньюй Я, подумав, что на старого лиса действительно нельзя положиться, но, будучи вынужденным разбирать доклады в кабинете, смирился и позволил Юаньцзя развлекаться со своей свитой.

— Император, посмотрите, эти утки такие забавные! — радостно воскликнула Цянь Би, указывая Се Юаньцзя на стайку диких уток у реки.

Се Юаньцзя сразу их увидел. Хотя река еще не до конца оттаяла, утки нетерпеливо стремились в воду. Несколько крупных уток плыли впереди, а за ними — вереница пушистых утят. Они неуклюже покачивались из стороны в сторону, и у Се Юаньцзя от умиления зачесались руки, поэтому он невольно сделал еще несколько шагов вперед.

— Император, впереди река, будьте осторожны, — тихо напомнил следовавший за ним Му Чжань.

Се Юаньцзя обернулся и улыбнулся: — Хорошо, я буду внимателен. Охранник Му тоже будьте осторожны.

— ...Хм, — кивнул Му Чжань. — Благодарю Императора за предупреждение.

Цянь Би, подперев щеку рукой, с улыбкой прильнула к изгороди, наблюдая за стаей: — Император, эта утка такая толстая.

— Это не толщина, она просто собирается линять, — сказал Се Юаньцзя. — Когда потеплеет окончательно, густой мягкий пух утят выпадет, и они отрастят настоящие перья.

— Правда? — удивилась Цянь Би. — Разве утки тоже линяют?

— Разумеется, — с усмешкой посмотрел на него Се Юаньцзя. — Неужели ты в детстве не знал об этом?

На лице Цянь Би мелькнула едва заметная паника, но голос остался прежним, легким: — Ой, слугу продали торговцы людьми, когда я был еще совсем маленьким, я не занимался сельским хозяйством.

Се Юаньцзя кивнул: подумать только, Цянь Би попал в дом князя совсем ребенком, шансов узнать о подобных вещах у него действительно было мало, так что это нормально.

— Вы что за маленькие господа такие?

Позади Се Юаньцзя внезапно раздался голос пожилой женщины. Он поспешно обернулся и увидел, что совсем неподалеку стоит немолодая старушка с корзиной в руках, глядя на них с доброй улыбкой.

— Это Император, — Му Чжань, сжимая рукоять меча, спокойным тоном сообщил о статусе гостя.

Корзина в руках старушки выпала, на лице отразился ужас, она замерла на месте, не в силах пошевелиться.

Се Юаньцзя, решив, что она испугалась, велел Му Чжаню убрать руку с меча и мягко сказал: — Бабушка, не бойтесь, у меня нет злых намерений, я просто здесь гуляю.

Старушка будто пришла в себя и поспешно опустилась на колени, кланяясь: — У этой простолюдинки глаза не видят, не знала, что прибыл Император, прошу Императора простить мои грехи.

Се Юаньцзя поспешил велеть Цянь Би помочь ей подняться: — Не нужно стоять на коленях, бабушка, вставайте и говорите.

Поднявшись, старушка наклонилась, подобрала корзину и сложила туда корм для птиц: — Здесь то место, где эта простолюдинка разводит уток, кругом одна грязь, только обувь Императора испачкаю.

Се Юаньцзя безразлично махнул рукой: — Ничего, я просто хотел посмотреть.

После того как первая паника прошла, старушка вновь стала вести себя спокойно и уверенно. Видя, что Се Юаньцзя просто наблюдает за утками, она, зная меру, не стала мешать и принялась за свою работу, ни в чем больше не ошибаясь.

Се Юаньцзя обернулся и, заметив, что её действия чисты и стремительны, а в осанке сквозит какое-то необъяснимое достоинство, не удержался от разговора: — Бабушка, вы всегда здесь уток разводили?

Старушка, услышав это, отставила корзину и поклонилась: — В ответ Императору, эта простолюдинка раньше была при княгине Чэнь. Теперь, когда постарела, живу в этом поместье, доживаю свой век. Когда делать нечего, помогаю господину Сяну присматривать за птицей, собаками да кошками — в знак благодарности.

Се Юаньцзя понимающе кивнул: — Неудивительно, что я заметил, что у вас осанка не как у простой крестьянки, оказывается, вы были при Третьей невестке.

Старушка улыбнулась: — Всего лишь служанка, какое тут может быть достоинство? Император слишком высокого мнения об этой простолюдинке.

Се Юаньцзя любил разговаривать с пожилыми людьми, а глядя на то, каких упитанных уток она вырастила, он еще немного поболтал с ней, получив большое удовольствие. Му Чжань стоял позади, не имея возможности уйти или пошевелиться. Один утенок, заинтересовавшись этим человеком в черном, который не смеялся и не говорил, подошел и, виляя толстым задом, присел на ногу Му Чжаня, с чувством полного удовлетворения устроившись на отдых.

Му Чжань опустил взгляд, с серьезным видом уставившись на пушистое существо на своей ноге. Впервые крошечное, мягкое создание осмелилось приблизиться к нему. Раньше, что бы он ни делал, все кошки и собаки при его виде в ужасе убегали, спасая жизнь. Оказавшись «избранным» маленьким утенком, он испытал странное чувство польщенности.

Тем временем Се Юаньцзя так заболтался с старушкой, что вспомнил о возвращении только к обеду. Он вежливо попрощался и увел Му Чжаня и Цянь Би обратно.

Му Чжань мог лишь с сожалением мягко «попросить» утенка сойти с ноги и последовал за Императором.

У них за спиной улыбка на лице старушки постепенно исчезла. Она пристально смотрела вслед Се Юаньцзя, её взгляд внезапно стал острым, как у ястреба, и в нем не осталось ни капли былой доброты.

«За ухом... родимое пятно на месте».

Фу Цзинхун уже ждал за столом. Увидев возвращение Се Юаньцзя, он слегка похлопал по месту рядом с собой: — Юаньцзя, иди сюда.

— Дядя-император закончил дела? — Се Юаньцзя сел рядом и взял палочки.

— Почти, — Фу Цзинхун всегда работал быстро. — Во второй половине дня, думаю, будет время побыть с тобой.

Се Юаньцзя принялся за еду. Господин Сян уехал по делам в поместье, так что сегодняшние блюда готовил местный повар, и, конечно, они были не такими вкусными, как те, что Сян Чу готовил сам.

Хотя за едой принято не разговаривать, Се Юаньцзя, пользуясь моментом, не удержался и пересказал Фу Цзинхуну всё увиденное и услышанное — совсем как школьник, отчитывающийся перед учителем; его послушание было очень трогательным.

Это были сущие пустяки, но Фу Цзинхун любил слушать; даже диалог Юаньцзя со старушкой не показался ему скучным: — Та женщина права, возле реки опасно, впредь лучше ходить туда пореже.

— Я знаю, — Се Юаньцзя откусил фрикадельку. — Просто утята такие милые.

Фу Цзинхуну утки не нравились, он нахмурился: — На весенней охоте я лично поохочусь и добуду для Императора питомца, разве это будет не лучше, чем утки?

Глаза Се Юаньцзя согнулись в дужки. Ему безумно нравилось это чувство, когда его балуют, особенно когда это делает Фу Цзинхун — казалось, даже если он попросит с неба луну, тот сделает всё возможное, чтобы её достать.

Фу Цзинхун не знал, почему тот вдруг улыбнулся, но, видя хорошее настроение Юаньцзя, сам почувствовал себя лучше.

После обеда, с трудом завершив дела, Фу Цзинхун поспешил во двор, но как только вошел — увидел, что Императрица что-то шепчет Цю Ян. Она так заливисто смеялась, что было ясно: она явно хочет его соблазнить.

«Тьфу, привидение, от которого не избавиться».

Фу Цзинхун понимал, что ему не к лицу конфликтовать с юной девушкой, но статус Хань Яо был особенным, и наедине с собой он испытывал приступы ревности. А вспоминая, что всё это — последствия его собственных действий, он еще больше терялся в том, как себя вести.

Хань Яо разговаривала с Се Юаньцзя, но, увидев вошедшего Фу Цзинхуна, тут же помрачнела. Враг есть враг. Она перестала улыбаться, фыркнула и демонстративно отвернулась.

— Дядя-император! — Се Юаньцзя радостно замахал рукой. — Ты пришел!

Фу Цзинхун ответил «хм» и медленно подошел к Се Юаньцзя: — О чем болтаете, что так развеселились?

— А-Яо только что сказала, что в их доме есть говорящие птицы, очень забавно передразнивают речь, — объяснил Се Юаньцзя. — Я сказал, что по возвращении велю кому-нибудь раздобыть таких же для каждой из них.

Фу Цзинхуна эти темы не интересовали, но, конечно, он не собирался оставлять пространство Хань Яо, упрямо заняв место рядом с Се Юаньцзя и молча попивая чай.

Лин Шуан поднял голову. Стрела с рукава прошила воздух — летевший голубь был пронзен на лету и рухнул на землю неподалеку. Он подошел и поднял птицу, в которой уже не теплилась жизнь. На ноге действительно был привязан бамбуковый цилиндр, но внутри ничего не оказалось.

Он нахмурился, сжимая руку в кулак. Опоздал.

Князь был прав: предатель среди их свиты. Жаль, что он сбежал.

Лин Шуан небрежно бросил мертвого голубя в кусты и вернулся с пустыми руками.

Се Юаньцзя ни о чем не догадывался. Он даже не знал, что как минимум дважды проходил по самому краю смерти — оба раза Фу Цзинхун приказывал Лин Шуану и Му Чжаню заранее всё пресечь. Его личная охрана была усилена до предела, меры безопасности были поистине неприступными.

Фу Цзинхун не собирался рассказывать об этом Се Юаньцзя — не из желания чрезмерно опекать, а чтобы до тех пор, пока истинный виновник не будет разоблачен, не сеять панику. Все бури он возьмет на себя — этого достаточно.

— Только что от господина Сяна приходил человек, сказал, что к вечеру прибудет, — Се Юаньцзя подпер подбородок, глядя на Фу Цзинхуна с улыбкой: — Дядя-император, чего бы тебе хотелось на ужин? Господин Сян сказал, всё будет подготовлено.

Фу Цзинхун только что получил безмолвный знак от Лин Шуана: еще одна попытка ничего не дала. В сердце поднялось раздражение. Услышав вопрос, он машинально ответил: — Голубиный суп.

— Голубиный? — Се Юаньцзя задумался. — Разве ты раньше не говорил, что не ешь голубей?

Фу Цзинхун поднял взгляд, в глазах застыл холод. Улыбка на губах не дрогнула, но голос стал тихим: — Раньше не любил, а сегодня... внезапно проснулся аппетит.

— Некоторые голуби непослушны, оставлять их — только множить беды, куда лучше убить одного, чтобы остальные присмирели.

Се Юаньцзя: «???»

«Что происходит? Это же просто суп из голубя? Почему главный герой снова смотрит на мир так, будто собирается учинить кровавую бойню?»

«Неужели я пропустил какой-то невероятно важный сюжет?»