О том, как пушечное мясо стало любимцем всей команды [попаданец в книгу]

С наступлением весны Министерство ритуалов представило на рассмотрение Сэ Юаньцзя более подробные экзаменационные свитки. Ознакомившись с ними, Сэ Юаньцзя повернулся к Фу Цзинхуну и спросил: — Императорский дядя, господин Хэ из Министерства ритуалов подал прошение с запросом об организации дополнительных императорских экзаменов в этом году.

— Дополнительные экзамены? — Фу Цзинхун поднял голову от огромной стопки докладов, немного подумал и произнес: — Разумеется, их нужно провести. Прежний император тяжело болел три года, и экзамены тоже прерывались на три года. Самое время привлечь новых людей.

Сэ Юаньцзя взял кисть с киноварью, размашисто вывел на прошении господина Хэ иероглиф «Одобряю» и затем аккуратно отложил его в сторону.

Хотя весна уже и наступила, погода, напротив, стала еще холоднее, чем до наступления Нового года. Волны весенних возвратов холодов следовали одна за другой, и Сэ Юаньцзя, к несчастью, тоже попался в эту ловушку и подхватил простуду. То и дело он чихал. Изначально Фу Цзинхун не разрешал ему вставать с постели ради просмотра докладов, но сам юноша считал, что это всего лишь обычная простуда, при которой достаточно отдохнуть пару дней, и незачем проявлять такую излишнюю осторожность.

К тому же, с самого начала года на рабочем столе скопилась уже целая гора официальных бумаг — за те пятнадцать дней новогодних праздников дела ведь не переставали поступать. Ему тоже хотелось разделить с Фу Цзинхуном часть ответственности.

— Вашему Величеству пора принимать лекарство, — Ланькоу вошла с чашей в руках, осторожно поставила отвар на стол и поторопила: — Ваше Величество, выпейте поскорее, служанка варила его целых два стража.

Идущий от этой черной жижи отвратительный запах просто душил. Сэ Юаньцзя уставился на чашу взглядом дохлой рыбы, всем сердцем отчаянно желая оказаться в современном мире. Если простуда не слишком тяжелая, там обычно рекомендуют просто пить побольше воды, отдыхать и ждать самостоятельного выздоровления, ну или в крайнем случае выпить какой-нибудь порошок от простуды, корень вайды или ибупрофен. Но здесь была древность, и сколько бы он ни твердил, что с ним все в порядке, императорские лекари его бы не послушали и все равно чин по чину выписали бы огромную кучу лекарств.

По выражению его лица сразу можно было понять, о чем он думает. Ланькоу, поджав губы, мягко улыбнулась: — Ваше Величество, как говорится, хорошее лекарство горько на вкус, зато после него болезнь быстрее отступит.

А вот и нет.

Сэ Юаньцзя внутренне яростно протестовал. Он пил это снадобье уже три дня, а простуда так и не прошла, уж лучше бы просто пил побольше воды — толку было бы больше.

Видя, что тот не желает сотрудничать, Фу Цзинхун оторвался от своей работы, нахмурился и строго произнес: — Ваше Величество, будьте послушным. Если заболели — нужно принимать лекарство, не капризничайте.

— Мне уже гораздо лучше, правда нет нужды пить лекарство, — решительно отказался Сэ Юаньцзя.

Фу Цзинхун пронзительным взглядом уставился на него, словно о чем-то предупреждая.

Однако нынешний Сэ Юаньцзя уже не был прежним. Он прекрасно знал, что Фу Цзинхун в определенных пределах позволяет ему капризничать, и эта черта дозволенного даже незаметно расширялась. Сэ Юаньцзя, которого так баловали, постепенно набрался смелости, порой осмеливался идти наперекор и постоянно прощупывал границы дозволенного.

Фу Цзинхун, конечно, понимал эти его маленькие мыслишки, но он не злился по-настоящему. Ну не бить же ему Юаньцзя за то, что тот отказывается пить лекарство?

— Если Ваше Величество послушно выпьет лекарство, сегодняшнее козье молоко можно будет временно отменить на один день, — пошел на уступку Фу Цзинхун.

Сэ Юаньцзя: «...»

В любом случае в убытке оставался именно он, так почему же у главного героя было такое выражение лица, будто это император остался в выигрыше?

Сэ Юаньцзя в итоге так и не смог продолжить капризничать. Он ведь тоже понимал, что Фу Цзинхун и Ланькоу желают ему только добра, и, немного поупрямившись ради приличия, вовремя остановился. Он опустил голову, взял большую чашу, поднес к губам и большими глотками, зажав нос, осушил ее до самого дна.

Ланькоу тепло улыбнулась и достала из рукава завернутый сушеный чернослив, положив его на стол: — У Вашего Величества после лекарства во рту наверняка горько, съешьте немного плодов.

Сэ Юаньцзя нетерпеливо схватил одну штучку и засунул в рот. Кисловато-сладкий вкус как раз идеально перебил убийственную горечь китайской медицины.

Увидев, что Сэ Юаньцзя полностью допил лекарство, Ланькоу спокойно взяла поднос и снова удалилась. Сэ Юаньцзя неосторожно опять чихнул, мысленно сетуя, что в этот раз простуда затянулась действительно надолго — шёл уже четвертый или пятый день, а улучшений не видать.

— Иди отдыхай, — донесся сбоку голос Фу Цзинхуна, в котором звучала не терпящая возражений властность.

Сэ Юаньцзя посмотрел на несколько разобранных на своем столе докладов, подумав, что раз уж он хоть чем-то помог, то можно и отдохнуть: — Тогда я пойду первым, а ты, императорский дядя, продолжай заниматься делами.

Когда Фу Цзинхун работал, он был очень серьезен, и даже Сэ Юаньцзя не мог его отвлечь. Услышав слова юноши, он слегка приподнял руку и махнул ею, показывая, что понял.

Сэ Юаньцзя не смел ему мешать. На цыпочках он вышел из кабинета. На улице было очень холодно, но, к счастью, сегодня светило солнце. Он слегка поднял голову, прищурившись, немного посмотрел на небо и почувствовал, что даже заложенность носа стала проходить.

Му Чжань молча следовал за ним на небольшом расстоянии. С тех пор как его перевели к Сэ Юаньцзя, он преданно и добросовестно нес службу, ни разу не отдаляясь от императора более чем на один чи.

Сэ Юаньцзя обернулся и как раз увидел, что телохранитель стоит, опустив голову и глядя на скопившийся на земле снег, с абсолютно бесстрастным лицом — словно о чем-то размышляя. Юноша из любопытства не удержался и спросил: — Стражник Му, о чем ты думаешь?

Му Чжань как раз витал в облаках, и, внезапно услышав, что Сэ Юаньцзя заговорил с ним, поспешно поднял голову и отдал поклон: — Отвечая Вашему Величеству, подчиненный ни о чем не думал.

Глядя на его напускную серьезность, Сэ Юаньцзя не смог сдержать улыбки: — Ты уже так долго находишься подле меня, но все такой же строгий.

— Служить перед Вашим Величеством — именно так и подобает поступать.

Му Чжань именно этим и был интересен.

— Ваше Величество, князь говорил, что на улице сильный ветер, а ваше драгоценное тело еще не оправилось от болезни, так что лучше вернитесь назад, — подумав немного, все же произнес Му Чжань. На улице было слишком холодно, а у императора не было внутренней силы, чтобы защитить тело, он определенно не выдержит.

Сэ Юаньцзя простоял на улице всего пять минут. На нем был надет один слой одежды поверх другого, да еще и накинута тяжелая шуба из лисьего меха, так что холода он совсем не чувствовал. Но все почему-то упорно считали его хрупким и нежным.

— Эх, — вздохнул Сэ Юаньцзя. — Но мне хочется повсюду погулять. Императорский дворец такой огромный, а я его еще даже полностью не осмотрел.

Му Чжань слегка нахмурился. Только что князь подал ему знак глазами, чтобы он проследил за возвращением императора в постель, но кто же знал, что Его Величество захочет прогуляться. В такую холодную погоду, если болезнь усугубится, как он тогда отчитается перед князем?

Сэ Юаньцзя заметил его внутренние колебания и мысленно вздохнул: — Я просто так сказал, сейчас же вернусь отдыхать.

Понимая, что император не хочет ставить его в неловкое положение, Му Чжань почувствовал некоторую благодарность: — Подчиненный доставил Вашему Величеству неудобства.

— Какие еще неудобства я могу испытывать? — с улыбкой ответил Сэ Юаньцзя. — Это стражнику Му приходится терпеть неудобства, оказавшись между мной и императорским дядей, ни одной из сторон не угодишь.

На лице Му Чжаня проступил легкий румянец. Он не ожидал, что эти его мысли будут разгаданы императором, и тихо произнес: — Подчиненный всегда был глуповат, да и действует недостаточно гибко, заставив Ваше Величество смеяться над собой.

— С чего бы это глуповат? — не согласился Сэ Юаньцзя. — Стражник Му статен и хорош собой, не нужно себя недооценивать. Я вот считаю, что ты очень умен.

За все двадцать лет его жизни император, пожалуй, был единственным человеком, который похвалил его за ум. Му Чжань от смущения пару раз отвел взгляд.

Как раз в этот момент из кабинета, не слишком близко, но и не слишком далеко, донесся голос Фу Цзинхуна: — Юаньцзя все еще не пошел спать? Что ты там стоишь на улице?

Сэ Юаньцзя вздрогнул от испуга, и только тогда вспомнил, что Фу Цзинхун уже много лет занимается боевыми искусствами, и у него невероятно острый слух и зрение. То, что они с Му Чжанем говорили снаружи, внутри, скорее всего, было прекрасно слышно. Он поспешно увлек Му Чжаня в сторону бокового зала, радуясь про себя, что они не наговорили ничего крамольного, иначе сегодня ему пришлось бы туго.

Эта болезнь Сэ Юаньцзя оказалась не то чтобы большой, но и не маленькой. Ему пришлось восстанавливать силы примерно десять дней, прежде чем Фу Цзинхун снова разрешил ему выйти погулять. К этому времени сковавший землю лед и снег уже начали таять.

— Как же мне хочется выбраться из дворца, — Сэ Юаньцзя стоял под раскидистым сливовым деревом, с меланхоличным видом взирая на красные кирпичные стены. Зима сама по себе была унылой, а сидеть взаперти во дворце — еще тоскливее. Странные повести и романы под рукой были уже практически прочитаны, и он снова начал подумывать о поиске других развлечений.

Фу Цзинхун в одиночестве пил за столом. Услышав, что юноше скучно, он немного подумал и произнес: — У меня под рукой еще осталось несколько дел, которые нужно уладить. Как только за эти пару дней я закончу с ними, я отвезу Ваше Величество в усадьбу с горячими источниками, чтобы развеяться.

Глаза Сэ Юаньцзя мгновенно загорелись: — Что за усадьба с горячими источниками?

— Неужели Ваше Величество не знает? — Фу Цзинхун с удивлением посмотрел на него. — Это усадьба, построенная императорской семьей. Зимой там горячие источники, а летом можно спасаться от зноя. Весь этот год выдался суетным, и я совсем позабыл, что у нас есть такие прекрасные места.

— Если Ваше Величество желает поехать, через пару дней я отвезу вас туда развеяться.

Сэ Юаньцзя не ожидал, что его ждет такое радостное событие, и поспешно подошел ближе, расспрашивая: — Тогда когда же мы отправляемся в путь?

Фу Цзинхун с нежностью во взгляде посмотрел на него, приподнял руку, чтобы убрать упавший на макушку юноши лепесток сливы, и с улыбкой ответил: — Через два дня.

Сэ Юаньцзя от радости закружился на месте: — Тогда я прямо сейчас начну собирать вещи!

Сказав это, он развернулся и побежал к своему спальному залу. Проведя в императорском дворце больше двух лет, он уже действительно был готов выть от скуки.

Услышав, что император собирается поехать на отдых в усадьбу с горячими источниками, Ланькоу безумно позавидовала и со смехом взмолилась, чтобы ее тоже взяли с собой.

— Ну разумеется, — великодушно заявил Сэ Юаньцзя. — Как бы я мог забыть о тебе и тетушке, когда выпадает такой замечательный случай выбраться повеселиться? Есть ли у вас какие-то вещи, которые вы хотите взять? Собирайте все прямо сейчас, императорский дядя сказал, что мы отправляемся через два дня.

По сравнению с любящей повеселиться Ланькоу, Цяньби была гораздо более рассудительной и уравновешенной. Она вовсе не рассматривала эту поездку как простое развлечение, а вовсю бросилась готовить необходимые вещи для Сэ Юаньцзя.

Два дня спустя:

— И-Императорский брат, если я тоже поеду с вами, императорский дядя не будет недоволен? — Цюян с полным робости видом стояла перед повозкой. В ней смешивались и радостное волнение перед поездкой, и страх навлечь на себя гнев Фу Цзинхуна.

— Все в порядке, — Сэ Юаньцзя погладил ее по голове. — Императорский дядя сказал, что я могу взять с собой столько людей, сколько захочу. Как раз Хан Яо тоже едет, так что вы двое как раз будете заменять друг другу компанию.

Цюян немного успокоилась и радостно последовала за Хан Яо в идущую позади карету. Фу Цзинхун же усадил Сэ Юаньцзя вместе с собой в переднюю повозку, а Му Чжань и Линшуан во главе целого отряда стражников расчищали путь впереди.

— Императорский дядя, мы вот так просто уезжаем из дворца развлекаться, при дворе не возникнет никаких проблем? — только оказавшись в карете, Сэ Юаньцзя вспомнил о столь важном государственном вопросе.

Фу Цзинхун с удобством откинулся на мягкие подушки кареты и лениво произнес: — Там остались Чуньюй Я и Шаоянь, так что ничего не случится.

Сэ Юаньцзя подумал и решил, что это правда. Одного Чуньюй Я было вполне достаточно, чтобы держать в узде весь императорский двор, а уж когда в помощниках у него числится сам бог войны — тут точно не могло возникнуть никаких накладок. В результате полностью расслабившийся Сэ Юаньцзя, подражая Фу Цзинхуну, тоже откинулся на подушки, всем сердцем наслаждаясь приближающимся отпуском.

— Императорский дядя, а где же находится эта усадьба с горячими источниками?

Фу Цзинхун взял кусочек лакомства и отправил его прямо в рот Сэ Юаньцзя. Слегка улыбнувшись, он тихо ответил:

— В месте, которое Вашему Величеству обязательно очень понравится.

— В Линьчжоу.