О том, как пушечное мясо стало любимцем всей команды [попаданец в книгу]

Если заметите ошибки, пожалуйста отметьте и я исправлю, я впервые перевожу, по этому простите за ошибки 👉🏻👈🏻

***

С того самого дня Се Юаньцзя больше не осмеливался встречаться с Фу Цзинхуном. Как там говорится? Побег постыден, но полезен.

Он совершенно не представлял, как совладать с этими внезапно изменившимися отношениями, и не мог так быстро перестроить свое мировоззрение. Весь его облик выражал отрешенность, он даже за едой то и дело впадал в ступор.

Фу Цзинхун проявил тактичность и не появлялся перед ним, давая время прийти в себя.

Даже когда А-Цюань (осенью) пришла навестить его, он всё еще пребывал в состоянии прострации.

— Императорскому брату нездоровится? — обеспокоенно спросила А-Цюань. Она говорила уже довольно долго, но не слышала ответа. Глядя на его осунувшееся лицо, она заволновалась: неужели он заболел?

Се Юаньцзя пришел в себя и встретился с полным заботы взглядом сестры. Он поспешно подавил свои чувства, коря себя за то, что, будучи взрослым, не может справиться с эмоциями и заставляет маленькую девочку переживать.

— Я в порядке, просто в последнее время плохо сплю, ничего страшного, — с улыбкой успокоил он её.

А-Цюань послушно кивнула: — Погода становится всё холоднее, неужели брату зябко по ночам?

— Ты очень внимательна, А-Цюань, — Се Юаньцзя не хотел зацикливаться на себе и, вспомнив о Цзи Дайжоу, которую недавно отправили во дворец Чжаоси, спросил: — Дайжоу во дворце Чжаоси живется спокойно?

При упоминании Цзи Дайжоу лицо А-Цюань просияло. Она радостно ответила: — Сестре Дайжоу очень нравится у нас! Она каждый день развлекает меня беседами, рассказывает такие диковинки, о которых я и не слыхивала. Она действительно знает обо всем на свете!

Видя воодушевление сестры, Се Юаньцзя почувствовал облегчение. Похоже, решение впустить Цзи Дайжоу во дворец было верным: А-Цюань стала куда оживленнее, и это было к лучшему.

— Раз так, ладь с Дайжоу и дальше, — наставительно произнес Се Юаньцзя. — Дайжоу из семьи полководцев, она переняла у отца и братьев мастерство боя, а характер у нее прямой и решительный. С ней рядом мне спокойнее за тебя.

— А-Цюань знает. Сестра Дайжоу во всем мне уступает. Брат, не волнуйся, я не буду капризничать.

Поговорив с сестрой, Се Юаньцзя почувствовал, как на душе стало светлее. Последние два дня он безвылазно сидел в своих покоях, почти не выходя за пределы дворца, кроме как на утренние приемы. Раз уж А-Цюань пришла, он решил составить ей компанию на прогулке.

— Подданная приветствует Ваше Величество.

Цзи Дайжоу, дежурившая у дверей, завидев их, вежливо поклонилась. Мужской наряд придавал ей вид бравого и свободного юноши. Её взгляд был прикован к принцессе — было видно, что она относится к своим обязанностям очень серьезно.

— Дайжоу, вольно, — Се Юаньцзя велел ей подняться и добавил: — Ты прекрасно заботишься об А-Цюань, я очень тебе благодарен.

Цзи Дайжоу очаровательно улыбнулась: — Принцесса так невинна и мила, для меня честь сопровождать её.

Се Юаньцзя заметил странный блеск в её глазах, и в сердце закралось смутное подозрение, которому он не мог найти объяснения. Взгляд Цзи Дайжоу почему-то напомнил ему волка в заснеженной степи, но... как это возможно? Она и А-Цюань — обе девушки, это официально подтверждено Цзи Шаоянем. На что она может претендовать?

Се Юаньцзя не нашел ответа и списал всё на её происхождение: мол, такая дикая натура у нее от рождения.

— В эти дни было тоскливо, а сегодня как раз выглянуло солнце. Я прогуляюсь с сестрой, а ты и Му Чжань следуйте за нами, — Се Юаньцзя обернулся к А-Цюань: — Сестренка, ты не против?

— Всё, что скажет брат — хорошо, — А-Цюань больше всего любила проводить время с братом. Хоть сестра Дайжоу тоже была замечательной, в её сердце брат оставался лучшим!

Брат с сестрой ласково беседовали, идя впереди, а Цзи Дайжоу, словно брошенный любовник, с полным обиды видом плелась сзади, составляя резкий контраст с бесстрастным Му Чжанем.

— Посмеешь обнажить меч — отрублю руку.

Му Чжань мельком взглянул на руку Цзи Дайжоу, лежавшую на эфесе меча, и негромко, но весомо озвучил угрозу.

Цзи Дайжоу пришла в ярость. Она ведь не дура и понимает, где находится! Ей просто захотелось поправить ножны на поясе, а этот тип смеет быть еще свирепее неё?

— Слушай, братишка, по-моему, у тебя со зрением беда, — бесцеремонно огрызнулась она. — Каким это глазом ты увидел, что я собираюсь выхватить меч и на кого-то напасть?

Му Чжань впервые в жизни столкнулся с тем, чтобы девушка так яростно его отчитывала. Он не считал, что напрасно обвинил её — его долгом была защита императора, и любую потенциальную угрозу в радиусе ста ли он обязан был пресекать в зародыше. Но эта юная мисс не только не подчинилась, но еще и начала пререкаться.

Му Чжань замолчал. Он от природы был косноязычен, и когда его ругали, не знал, как ответить. После долгой паузы он выдавил:

— Ты же девушка, не называй себя «папашей» через слово.

— Не твое дело, — Цзи Дайжоу закатила глаза. Она не то чтобы хотела обидеть этого простака, просто её «женушка» ушла с братом, и в душе кипела обида. А у Му Чжаня было такое лицо, что его так и тянуло поддеть.

— Братишка, тебе не скучно целыми днями ходить в черном? — Цзи Дайжоу оглядела его с ног до головы и принялась критиковать: — Неужели всем дворцовым стражам это нравится? Думаете, в черном выглядите круче?

Бедный Му Чжань за свои двадцать лет никогда не встречал такой язвительной и невыносимой особы. Против этого потока упреков у него не было защиты, он лишь сухо пояснил: — Это форма стражи, выданная князем, а не мой выбор.

Цзи Дайжоу хмыкнула: — Ну вот, парень ты видный, а вечно ходишь с каменным лицом, молчишь, да еще и в черном с мечом в обнимку стоишь — вылитый деревянный столб.

— Неужели нынче в моде такие угрюмые милашки? — она повернулась к нему, продолжая нести чепуху: — Эй, знаешь, что такое «саляный олух» (шадяо)? По-моему, твой прикид — это оно и есть.

Му Чжань хранил молчание. Ему вдруг показалось, что Цинь Би — очень даже милый: хоть тот тоже тараторил без умолку, но по крайней мере никогда не пытался «сесть на голову».

Как в мире может существовать такая дикая женщина? По сравнению с ней Аосюэ — просто богиня милосердия во плоти!

Не получив ответа, Цзи Дайжоу быстро наскучило бормотать в одиночку. Вдоволь поиздевавшись над бедолагой, она наконец вздохнула.

— Слушай, а принцесса ведь очень милая, правда?

Тут к Му Чжаню наконец вернулся дар речи, и он, нахмурившись, произнес: — Судя по возрасту, я на несколько лет старше госпожи Цзи, не называй меня «братишкой» — это не по правилам.

— И тем более, не нам с тобой обсуждать принцессу за её спиной.

«Ну что за зануда?» — Цзи Дайжоу скривилась. Император казался таким интересным, почему же рядом с ним такие серьезные люди? Один чопорнее другого, никакой шутки не понимают.

— С таким характером, папаша предсказывает — не видать тебе жены как своих ушей.

Му Чжань пропустил её слова мимо ушей. Наличие жены для него никогда не было приоритетом. Куда важнее — следовать за императором, чтобы основать великое наследие на века и войти в историю.

Се Юаньцзя неспешно шел впереди с сестрой, не слыша бормотания за спиной и полагая, что те просто нашли общий язык. Он поднял голову на голые ветви деревьев и с грустью произнес: — Когда я проходил здесь в прошлый раз, всё было в зелени.

— Да, время летит быстро, — А-Цюань тоже задрала голову. — Еще два месяца — и Новый год.

— Верно, скоро Новый год, а в следующем... здесь снова вырастут новые почки, — Се Юаньцзя впал в меланхолию и только собирался продолжить, как впереди раздался знакомый голос.

— Какая удача — встретить здесь Ваше Величество.

Се Юаньцзя весь одеревенел. Подняв глаза, он увидел того самого человека, которого сейчас хотел видеть меньше всего — Фу Цзинхуна.

Сегодня Фу Цзинхун был не в привычном пурпурном одеянии, а в расшитом шелке цвета белого меха лисицы. Весь его грозный вид великого воина исчез, уступив место изяществу и утонченности. Стоя у алой дворцовой стены, он лучезарно улыбался, его взгляд был необычайно мягким. Для Се Юаньцзя это был настоящий «удар по самолюбию» его красотой.

«Это... это же читерство!» — невольно подумал он. Мужчины — всё-таки самые лицемерные существа на свете. Взять хотя бы его самого: одной рукой он отталкивает человека, а другой — не может не любоваться этой неземной красотой. Просто бесстыдство.

— Действительно, удача, — Се Юаньцзя заставил себя расслабиться; рядом была сестра, нельзя было подавать виду. — Дядя тоже вышел на прогулку?

Фу Цзинхун сделал несколько шагов и остановился в паре метров от него. Он пристально посмотрел на Се Юаньцзя и сказал: — Чтение докладов нагнало на меня тоску, вот и вышел развеяться.

При упоминании докладов Се Юаньцзя стало не по себе: как только тот вернулся, он сразу свалил на него всю тяжелую работу. Поступать так было и впрямь некрасиво.

А-Цюань перевела взгляд на Фу Цзинхуна. Хоть она и побаивалась его, но всё же вежливо поклонилась: — А-Цюань приветствует дядю.

Фу Цзинхун мельком взглянул на неё и кивнул: — Принцесса весьма учтива. Мне кажется, выглядите вы куда лучше, чем прежде.

— Благодарю за похвалу, дядя, — осторожно ответила девочка.

Се Юаньцзя удивился, что Фу Цзинхун даже похвалил сестру — раньше он её попросту игнорировал.

— Раз уж мы встретились, не сочтет ли Ваше Величество за труд позволить мне сопроводить вас? — тут регент показал «волчий хвост» и, незаметно оттеснив принцессу в сторону, сам занял место слева от Се Юаньцзя.

У Се Юаньцзя разболелась голова. Когда это главный герой стал таким ребячливым? Неужели весело обижать четырнадцатилетнюю девочку?

А-Цюань не смела возразить и молча встала справа от брата, при этом отступив на полшага назад, не решаясь идти вровень с ними.

— А-Цюань, не бойся, иди рядом со мной, — подбодрил её Се Юаньцзя.

Цзи Дайжоу наблюдала за этой сценой издалека и толкнула локтем Му Чжаня: — Слушай, у твоего князя взгляд какой-то неправильный. Будто он восемьсот лет не ел. Неужели он на императора зарится?

Му Чжань хранил молчание, делая вид, что не слышит.

Цзи Дайжоу была не из робких. Даже когда на нее не обращали внимания, она могла в одиночку устроить целое стендап-шоу. Сама себе она ответила: — Хм, император выглядит таким мягким, вряд ли он справится с твоим князем.

— Уж я-то вижу — не убежать ему. У твоего господина на лице чуть ли не вытатуировано «сожру».

— Будь у меня статус, внешность и харизма твоего князя, я бы даже в туалет дверь не закрывала.

На лбу Му Чжаня вздулись вены. Он никогда намеренно не обижал женщин, но в этот момент ему, человеку с ангельским терпением, безумно хотелось прижать голову Цзи Дайжоу к земле и хорошенько её там протереть.

Откуда только берутся такие чудные женщины?