⋆༺𓆩𝟖𓆪༻⋆
Ариана Риккадо
Три долгих дня, как вязкая патока, тянулись после того кошмарного вечера. Я укрылась в стенах дома Эдгара, словно раненая птица. Он оградил меня от внешнего мира стеной заботы, отгородил от собственных мыслей, стремясь вытеснить из моей памяти случившееся. Тщетно. Разве возможно забыть такое? Он же кровь моя, часть меня, человек, которого я люблю всем сердцем.
Я отчаянно пыталась достучаться до брата, мои звонки разбивались о его безмолвие, сообщения тонули в пучине игнора. Каждое неотвеченное письмо, словно удар хлыстом, обжигало надежду. Это гнетущее молчание сдавливало грудь.
Вернувшись в квартиру, я обнаружила зияющую пустоту — его вещей почти не осталось. Как он мог так поступить? Как посмел вычеркнуть меня из своей жизни, сбежать, не оставив ни единого шанса на примирение? Так не должно было быть! Я должна найти его, должна поговорить, во что бы то ни стало. Пусть даже каждое слово станет солью на открытой ране, это необходимо.
Я попросила Невилла отвезти меня к Дэму — он, как никто другой, знал все его тайные тропы. Не сразу, но он уступил моей просьбе, вскоре рокот его байка возвестил о прибытии.
Спустя считанные минуты мы подкатили к компании парней, и среди этой пёстрой толпы я сразу уловила его силуэт. Он не казался сломленным или подавленным, наоборот, его поза дышала расслабленностью, а в глазах читалась довольная сытость.
Не знала его реакции, не знала, какие найду слова, но сердце ликовало от встречи — как же я скучала. Тоска сдавливала грудь долгими днями разлуки, и сейчас, когда он был так близко, радость затопляла меня, словно весеннее половодье.
Брат обратил на нас внимание лишь тогда, когда мы с Невиллом подошли ближе. Тень раздражения скользнула по его лицу, заставляя сердце болезненно сжаться.
— Нам нужно поговорить, — робко обратилась я, надеясь на чудо.
— Нет, — сухо отрезал он, отводя взгляд.
— Прекрати, Дэм. Ты не можешь так поступать. Я твоя сестра! — голос сорвался на крик, полный отчаяния.
— Да уж, не повезло мне с сестрой, бывает, — с циничной улыбкой процедил, не глядя в мою сторону.
Острое, показное безразличие резало по живому, словно осколком стекла. Впервые холод отчуждения сковал сердце, превращая близость с братом в зыбкое воспоминание.
Непрошеные слезы хлынули из глаз, обжигая щеки. — За что ты так со мной? Ведь ты же мой брат… Я же люблю тебя…
— Ты нахрена её сюда привёз? —
злобно прошипел он Невиллу, игнорируя мои слова. — Увези её отсюда.
Родственник застыл в нерешительности, словно загнанный зверь.
Я подошла к Дэму вплотную, порываясь обнять, но он отшатнулся. — Это ничего не изменит, Ари. Ты зря приехала, — равнодушно произнёс брат, обрубая надежду, но я не собиралась сдаваться.
— Живот… живот болит… — я скорчилась, стараясь изобразить муки. Лгать было противно, но я не видела другого выхода.
В мгновение ока он подхватил меня под руки, в его глазах отразилась неподдельная тревога. Открыл дверцу машины и бережно усадил на сиденье. — В больницу надо? — встревоженно спросил, сжимая мою руку.
— Мне просто нельзя нервничать. Это может плохо кончиться, — продолжала играть свою роль.
— Ну зачем ты приехала тогда, глупая? Почему Вуд не заботится о тебе? Где он вообще? Знает, что ты здесь? — сыпал вопросами, мечась взглядом.
— Мне нужен не только он, но и ты. Я хочу, чтобы ты был рядом, чтобы всё было как прежде… — изливала душу, но Дэм оборвал на полуслове.
— В больницу надо, Ари? Или полегчало? — сменил тему, выпустив мою руку.
— Что ты будешь делать, если со мной что-нибудь случится, м? — в отчаянии пыталась достучаться до его сердца. — Ты ведь даже не сразу узнаешь, потому что Эд не скажет… Подумает, что тебе и дела нет до меня. Узнаешь только на третий или четвёртый день, Дэм… Я беременна, и со мной в любой момент может что-то произойти, а ты себя так ведёшь… — закончила тираду, надеясь, что одумается.
— Ты права, — вновь взял мою ладонь в свою, большим пальцем поглаживая костяшки. — Я бы никогда себе не простил, если бы с тобой что-нибудь случилось.
— Значит… мир? — робкая надежда трепетно забилась в груди, словно подснежник, пробивающийся сквозь тающий лёд отчуждения, сковывавший нас до этого мгновения.
— Значит, я звоню Эдгару и говорю, чтобы больше не сводил с тебя глаз, — поднявшись на ноги, он действительно собрался звонить.
— То есть ты ему доверяешь, да? Так получается?
— А у меня есть выбор? — кривая усмешка тронула его губы.
— Ты от меня чего хочешь, Дэм? Чего? Чтобы я бросила Вуда и избавилась от ребёнка? — во мне зарождалась истерика.
— Ты больная? Я этого не просил и не попрошу, — в тон мне ответил он.
— Так чего же ты хочешь? — в голосе моем звучала мольба, жажда исповеди, без которой примирение казалось невозможным, а оно было мне жизненно необходимо.
— Чтобы ты рассказала о нём до того, как оказалась в его постели, — наконец вырвалось у брата.
— Прости… Эд предупреждал, что вы не поладите, и я боялась твоей реакции, понимаешь? — поспешила оправдаться, страшась потерять его доверие.
— Да, понимаю. Даже считаю, вы поторопились с решением, надо было сначала родить, а потом уже можно и знакомить, да? Так, Ари?
— Прости… — всхлипывая, я понимала, что была не права, и осознавала, чем он был так раздражён.
— Ну и когда ты станешь Арианой Вуд? — насмешливо задал вопрос. — Хотя стой, не отвечай… Кажется, я знаю ответ. Вы это ещё не обсуждали, верно? — смеялся брат.
— В этом проблема? Мы должны связать себя узами брака?
— Проблема не только в этом. В нем, блядь, проблема. Я хочу, чтобы это был кто угодно, только не он.
Пусть лучше обычный парень, который ходит на самую простую работу, единственное развлечение которого — рыбалка. Но нет же, это должен быть тип, которого сегодня-завтра убьют. Грязные деньги, грязное прошлое, настоящее на лезвии ножа — в самый раз! Ты вообще чем думала?
— Почему убьют? Кто его хочет убить? — я испугалась его слов.
— Честно, Ари? — Дэм убрал прядь моих волос за ухо. — Даже мы хотели, — прошептал, заглядывая в мои полные ужаса глаза.
— Но уже не хотите ведь, так? Ты же можешь помочь ему? Можешь, я знаю, что можешь, брат! — сжала его ладонь, пытаясь унять дрожь.
— Только если он примет мои условия, — произнёс, слегка отстраняясь, и в голосе не дрогнула ни единая нота улыбки.
— Какие же? — моё любопытство сплелось с отчаянием в тугой узел.
— Первое: берет ответственность за тебя и ребёнка, даруя фамилию. Второе: ищет честные пути заработка и больше не прибегает к старым методам. Третье: навсегда прощается со своими друзьями из группировки и не появляется на улицах в качестве того, кем был. Все! — ухмыльнулся, осознавая, что Эдгару будет непросто с последним пунктом.
— Но это же его близкие друзья, Дэм. Он с ними… — попыталась возразить, но брат перебил:
— Мне плевать на него и его друзей, Ари. Он знал, с кем связывается, — поджёг сигарету.
— Если Эд согласится, то…
— То я пожму ему руку, — ответил на несформулированный вопрос.
— Договорились. Я все передам, — облегчённо вздохнула, радуясь тому, что удалось все обсудить.
— Прости, что тогда обозвал тебя. Я так не думал и не думаю, слышишь? — впился взглядом в мои глаза, словно выискивая в их глубине отголоски той обиды. Боялся, что это клеймо навсегда запечатлелось в моей памяти.
— Я знаю, — коротко ответив, улыбнулась.
— Кстати, реакцию твоего благоверного я оценил. Рад, что он заступился, — затянулся сигаретой.
— Потому что он любит меня, Дэм. Правда.
— Этого мало, — твердо заявил без тени улыбки. — Вот если он примет мои условия и откажется от своей старой жизни ради вас, тогда да, тогда я поверю, что вы для него действительно много значите.
— Хорошо. Вот увидишь, — гордо заявила, всем сердцем желая убедить его в этом.
Немного помолчав, мы снова встретились взглядом. — Слушай, а та девчонка… — начал он, и я поняла о чём речь.
— Да, она всё рассказала, если ты об этом.
— Не знаю, что она там тебе наплела, но это неправда, — усмехнулся брат, выпуская струю дыма.
— Ну-ну, разумеется, — пропела я, чувствуя, как ехидная улыбка расцветает на моих губах, словно ядовитый цветок. Лукавство плескалось в его глазах, как отражение луны в мутной воде. — Ты поразительно жесток с теми, кто тебе безразличен. Изощрённо жесток.
— Возможно, — подмигнул, бросая окурок. — Но тебя это не касается. Даже не думай возмущаться, — облокотился на машину, скрестив руки на груди.
— Представляешь, мы потеряли родителей в один и тот же день, на том же проклятом авиалайнере. Как и нас, их оставалось двое: брат и сестра. Вот только брата недавно убили, — проговорила с горечью, словно надеясь отыскать в его взгляде хоть искру сочувствия, тонущую в бездне равнодушия.
— Мне сейчас должно быть жаль? — насмешливо прозвучал вопрос.
— Пожалуй, да. А что ты ощущаешь? — с неподдельным вниманием и тревогой спросила я, отбросив всякую тень иронии.
— Пустоту. Полнейшую. Она для меня как случайный прохожий, Ари, абсолютно безразлична, — усмехнулся брат, и в усмешке этой сквозило скорее облегчение, чем цинизм. — Это ты у нас ходячий эмпатический барометр, к счастью, мне эта сверхчувствительность не передалась.
— Очень жаль, — процедила, закусив губу, но тайная усмешка грела душу. Пусть бушуют страсти где-то там, на стороне — меня-то это не коснётся, ведь его любовь — мой надёжный щит.
— Куда тебя доставить? — спросил Дэм, искоса глянув на мотоцикл Невилла. В его взгляде читалось нескрываемое отвращение к этой рычащей груде металла и явное нежелание вновь подвергать меня риску мотопрогулки.
— К Эдгару, — вырвалось прежде, чем я успела обдумать. Амбивалентность терзала, как стая голодных волков. С одной стороны, я была безмерно рада, что он предложил подвезти, но с другой — расставаться не хотелось совершенно. Рядом с ним я — собранная мозаика, цельная и завершённая. Но стоит ему отдалиться, и я рассыпаюсь прахом, подобно песчаному замку, смытому приливом. Я предчувствовала, что эта болезненная привязанность обернётся против меня, словно змея, ужалив исподтишка. Но была бессильна разорвать эти узы.
Она подобна песне сирены, манящей к гибельным рифам, и я, пленённая её сладкими звуками, не в силах сопротивляться. Знаю, что такая зависимость — это мина замедленного действия, заложенная прямо под моим сердцем, но, подобно мотыльку, летящему на пламя, бессильно тянусь к этому обжигающему свету, обречённая сгореть в его объятиях.
Мой возлюбленный пока не осознает, какую роль играет Дэм в моей жизни, но я надеюсь, он поймёт… и не осудит. — А ты вернёшься в квартиру? — в голосе звучала надежда, хрупкая, как крыло бабочки. Преграды, казалось, отступили, но брат оставался непредсказуемым вихрем. Вдруг он решит вернуться лишь тогда, когда все его условия будут выполнены?
— Да, — ответил он после короткой паузы.
Моё сердце ликовало, словно пойманная птица, выпущенная на волю! Мы поняли друг друга — этот хрупкий мост был наконец-то возведён над зияющей пропастью непонимания. Оставалось лишь донести эхо его условий до Эдгара, и в глубине души, словно росток сквозь асфальт, пробивалась надежда: «Впредь да будет так, как звезды велят!» Я молила судьбу, чтобы этот светлый миг не обернулся лишь миражом в пустыне, и все наладилось, подобно тому, как после бури вновь восходит солнце.