28
Я сидела на холодных камнях, прижимая колени к груди, и смотрела на тёмную воду. Река дышала ровно и спокойно, в отличие от меня. Телефон в кармане завибрировал снова. Я не считала, сколько раз уже. Триста? Пятьсот? Кажется, он звонил мне каждые несколько минут. И ещё сообщения, которое я не открывала.Я положила телефон на камень рядом с собой и отвернулась к реке. Я не отвечала Кайну вот уже неделю, находясь в одиночестве в старом загородном домике отца. Не отвечала я не только ему, а всем. Мне было просто необходимо побыть одной и разобраться в том, что делать дальше. Я не отвечала даже Фабиано, но почему-то тянуло мне ответить только ему одному. И дело было даже не в том, что он был моим доном. Это было некое притяжение, которое я испытывала к нему.
— Может, всё дело в том, что он недавно рассказал мне о пропавшей сестре, — подумала я. Может, я просто ищу в нём то, чего не испытывала так давно. Понимание, дружбу и спокойствие. Глядя на то, какой связью обладали сестра Сарто и братья Капоне, я чувствовала себя снова маленькой девочкой, которой хотелось иметь брата или сестру. Я открыла чат с Фабиано. Набрала: «Я в порядке. Просто нужно время». Стерла. Набрала снова: «Спасибо, что спросил». Снова стерла. В итоге отправила одно слово: «Потом». Телефон снова вспыхнул. Я вздрогнула, ожидая очередного звонка от Кайна, но это был Фабиано, который ответил мне сразу же.
Фабиано:
— Просто скажи, где ты. Я обязан знать, где пропадают мои подчинённые.
Фабиано:
— Точнее, друзья.
Я улыбнулась, покачала головой и молча отправила ему геолокацию, попросив не говорить об этом Кайну. Посильнее завернувшись в плед, я зашла домой и закрыла дверь на все замки. Трусихой я была той ещё.
Заняться было нечем, я отключила все уведомления на телефоне и включила песню, чтобы расслабленно приготовить ужин под музыку. Я нарезала овощи, слушая, как гитарный перебор смешивается с шипением масла на сковороде, и даже начала напевать, позволив себе на мгновение забыть, где я и от кого прячусь. Но тишина за окном была слишком плотной, так что я даже выключила плиту и прислушалась.
— Ты просто параноик, — прошептала я себе под нос и снова включила музыку, которую через пару минут снова убавила. Я подошла к окну, отодвинула край старой шторы и вдалеке заметила припаркованную машину, которую никак не могла разглядеть из-за отсутствия освещения на улице. Я уже собралась отойти от окна, как вдруг услышала стук в окно. БАМ! БАМ! БАМ! Кулаки ударили по стеклу так резко и сильно, что старая рама задрожала, а я подскочила на месте, выронив телефон. Я с криком отшатнулась назад, врезавшись спиной в стол, и замерла, не в силах пошевелиться. Схватив нож и сжав его в руках покрепче, я заставила себя посмотреть на окно снова и узнала это лицо. Бледное, в кровоподтёках, с разбитой бровью и тёмными разводами на рубашке. Кайн привалился плечом к стеклу, тяжело дыша, и смотрел прямо на меня. Его рука, вся в крови, медленно скользнула по стеклу вниз, оставляя грязный развод. Он что-то говорил — я видела, как шевелятся его губы, но за толстым стеклом и ветром я не слышала ни слова. Я тут же бросилась к двери. Кайн шагнул вперёд и сразу осел, хватаясь за косяк. Я подхватила его под руку, чувствуя, как он тяжело наваливается на меня, и с трудом втащила внутрь. Закрыла дверь, заперла все замки и только тогда перевела дух.
— Что с тобой?! — спросила я, заглядывая ему в лицо.
— Знаю, что ты ненавидишь меня, знаю, что видеть не хочешь, — выдохнул он, — но ты единственная, к кому я мог прийти, Амелия.—Руки действовали на автомате, пока мысли метались в панике.
— Ты снова подрался? Почему ты не поехал к братьям и другим врачам? Я не единственная, кто может обработать твои раны.
— Я хочу тишины. Пожалуйста, не задавай вопросов, — выругался он. — Почему ты не отвечала мне? Я перевернул вверх дном весь Нью-Йорк, чтобы найти тебя, чёрт возьми!
— Если бы я знала, что скрыться от тебя так легко, то поступила бы так с самого первого дня нашей встречи, — ответила я, доставая антисептик и ватку.
— Я бы нашёл тебя в любом случае.
— К сожалению, — ухмыльнулась я. —-Я обработаю твои раны, ты отдохнёшь, но завтра же покинешь мой дом.
— Не указывай мне, что делать, Амелия. Я останусь ровно на столько, на сколько посчитаю нужным.
— Зачем ты здесь, Кайн? Не этого ли ты добивался — чтобы я ушла?
— Я хотел убедиться, что ты в порядке и не наделаешь глупостей.
— Надо же, — усмехнулась я, — а я уже подумала, что ты решил извиниться.
— Мне жаль. Я не должен был использовать против тебя то, что использовал.
— Извинения приняты.
— Вот так просто прощаешь? — удивился он.
— Правда. Можешь вернуться в привычную рутину со спокойной совестью. Зла я на тебя не держу, — я пожала плечами, сконцентрировавшись на его ранах, чтобы не смотреть ему в глаза.
— Что за глупость? Ты ведь зла, я вижу.
— А что мне делать? Требовать сатисфакции? Устроить сцену? Я устала, Кайн. Устала от бесконечных выяснений. Я хочу просто жить, и думаю, что ты был прав. Нам лучше друг без друга, — я закончила обрабатывать последнюю царапину на его скуле и отступила назад, вернувшись к еде.
— Ты правда так думаешь?
— А разве не ты говорил мне это на протяжении месяца?
— Я был идиотом.
— Ты был честным.
— Нет, — он мотнул головой, и капли крови упали на пол. — Я решил, что легче сделать вид, будто ты мне безразлична, чем признать, что ты стала центром всего.
— Это ничего не меняет. Я провинилась, ты сказал то, что сказал, сделал то, что сделал. Я приняла это. Дай мне просто уйти.—Он сделал шаг ко мне, но тут же покачнулся, и мне пришлось инстинктивно шагнуть вперёд, чтобы подхватить его. Наши лица оказались слишком близко.
— Было легче держаться на расстоянии, когда я знал, что ты тянешься ко мне, — я почувствовала, как его дыхание коснулось моего лица. Руки всё ещё сжимали его предплечье, удерживая от падения, но я знала, что должна отпустить.
— Теперь я не тянусь, — ответила я тихо, отводя взгляд. — И это должно тебя устроить. Это ведь то, чего ты хотел.
— Я хотел, чтобы ты была в безопасности, — его голос сорвался на хрип. — Я не хотел, чтобы ты страдала. Но я сделал тебе больно.—Я отпустила его руку и шагнула назад, нащупывая край стола. На сковороде шипело масло, но я уже не помнила, что готовила.
— Ты не можешь просто так ворваться в мою жизнь, разбить её, а потом явиться с окровавленным лицом и сказать, что я была центром всего. Ты будто родился ради того, чтобы разбивать меня! Оставил меня одну с разбитым сердцем и чувством, что я просто была ошибкой, а затем ударил в лицо тем, что я... Кайн, я даже говорить об этом не хочу.
— Я боролся с каждым чувством, которое возникало к тебе. Но я бессилен. Каждый день без тебя был как удар ножом! Амелия, умоляю, прости.
— Поэтому ты спал с другими? Как ты тогда сказал? «Ты не единственная и неповторимая. Есть женщины, которые могут раздвигать ноги точно так же, как хотела ты совсем недавно».
— Я солгал. Я хотел, чтобы ты возненавидела меня и ушла сама, покончив с попытками вернуть меня, — ответил Кайн. — Хотя было дело, попросил нашу работницу имитировать стоны, чтобы подшутить над Феликсом и Анной, — усмехнулся он. — но я не прикасался ни к одной женщине с тех пор, как встретил тебя.
— Так зачем тогда снова вернулся, Кайн?! Что с тобой не так?
— Я сам задаю себе этот вопрос каждый день. Что со мной не так? Почему я не могу просто быть нормальным? Я не хотел, чтобы ты разделила мою судьбу, ведь изначально я просто хотел переспать с тобой, а не... — Кайн замолчал, не договорив. — Всё, что между нами было, началось с этого. Простое, грязное желание.
— Закончи фразу, — сказала я тихо. — Ты хотел переспать со мной, а не... что? Что ты хотел сказать?—Кайн поднял на меня глаза. В них была такая боль, что я едва сдержалась, чтобы не подойти к нему. Но я стояла на месте, вцепившись в край стола, и ждала.
— А не влюбиться в тебя, — закончил он едва слышно. — Я хотел просто переспать с тобой, как делал это с другими. Как всегда прийти, получить своё, уйти, забыть. Так было всегда. Но ты... — он сглотнул, и я увидела, как дрожит его кадык. — Ты сломала все мои чёртовы схемы. Я встретил тебя, и всё пошло наперекосяк. Я планировал одну ночь. Обычную, грязную ночь, чтобы вытрахать тебя из головы. Но вместо этого ты застряла у меня в голове.
— Ты что? — выдохнула я, не веря своим ушам. Кайн действительно признался мне в любви? Я сделала резкий шаг назад, задела сковородку и вылила раскалённое масло на себя. Я зашипела от боли, чувствуя, как горячее масло впивается в кожу через тонкую ткань футболки. Спина горела огнём, и я прижалась к столу, пытаясь унять жжение, но оно только усиливалось от каждого движения.
— Амелия! — Кайн рванул ко мне, забыв о собственных ранах. Его руки схватили меня за плечи, разворачивая спиной к себе. Он потянул меня к ванной, но я вырвалась, прижимая руку к обожжённой спине.
— Не трогай меня!
— Не время играть в гордость, дура! — крикнул он и всё же затащил меня в ванную. — Снимай.
— Нет.
— Снимай!
— Нет!
— Иначе сам сделаю, — резко схватив меня за руку, пригрозил Кайн. Я ещё долго молча глядела ему в глаза, но всё же боль взяла верх, и я, стянув с себя футболку, повернулась к нему спиной.
— Чёрт, — раздалось за спиной, и я ощутила прикосновение холодных рук Кайна прямо на своё родимое пятно. Я медленно повернулась к нему лицом, прижимая к груди мокрую футболку и чувствуя, как холодный воздух ванной обжигает обожжённую спину.