26
Не было больше сил ни бежать за ним, ни кричать, ни умолять. Я поднялась с матов, отряхнула одежду и медленно побрела к выходу. Значит, вот так. Он сам решил за нас обоих, и я устала это оспаривать.
Я вышла из клуба, вдыхая холодный ночной воздух, и побежала. Было совершенно не до «романтики ночи». Я нервно начала копаться в сумке, чтобы найти ключи от машины, но замерла, услышав позади шаги. Обернувшись, я увидела Кайна. Он стоял в нескольких метрах от меня с сигаретой в руке, накинув на плечи чёрную куртку. Я сделала вид, что мне всё равно на то, что он рядом, и продолжила копошиться в сумке. Кайн направился к своей машине, припаркованной у обочины, и я сделала то же самое. Никакого прощания, взглядов и попытки поговорить. Я просто села за руль, завела двигатель и выехала на пустую ночную дорогу, нажав на газ. В зеркало заднего вида я видела, как его фары зажглись следом. Он ехал за мной, потому что его квартира находилась совершенно в другой стороне. Я стиснула руль, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Что за игру он ведёт? Сказал, что всё кончено. Сказал, чтобы я ушла. И теперь преследует меня по ночным улицам, как будто я могу снова остановиться и побежать к нему.
— Нет, — произнесла я вслух, сбрасывая скорость на повороте. — Не в этот раз.Я свернула на знакомую дорогу, ведущую к набережной. Там было тихо и пустынно — идеальное место, чтобы побыть одной и успокоиться. Но его фары снова появились в зеркале. Он не отставал. Я резко нажала на тормоз, остановившись прямо посередине дороги. Хлопнула дверью и вышла, встав перед его машиной. Кайн заглушил двигатель, но не сразу вышел. Несколько секунд он сидел в темноте салона, потом открыл дверь и медленно поднялся.
— Что ты делаешь? — спросила я. — Зачем ты следуешь за мной?
— Время поздно. Я должен убедиться, что ты доехала до дома в сохранности.
— Не нужно, — тихо сказала я, хоть и внутри всё сжалось от надежды. — Спасибо.
— У меня много дел. Садись в машину и едь домой, я не собираюсь играть в игры. Это действие ничего не значит.
— Ты знаешь, как глупо сейчас звучишь?
— Мне плевать, Амелия. Уезжай.
— Хорошо, — кивнула я, направляясь к машине. Как только я села, из моей машины на высокой громкости прогремела песня. Я намеренно включила её, нажала на газ и помчалась вперёд. Still loving you. Я летела по набережной, ветер бил в открытое окно, сбивая слёзы, которые я даже не заметила. Голос в динамиках выводил высокие ноты, а сама я не смотрела в зеркало. Я боялась увидеть, что его фары исчезли, — и одновременно боялась, что они всё ещё там. На светофоре я всё же глянула. Он был, в метрах в двадцати позади. Time, it needs time... пел Клаус Майне. And we can try again...
На повороте я сбросила скорость. Намеренно, чтобы он поравнялся. Я опустила стекло, и холодный ветер ворвался в салон. Повернув голову, я встретила его взгляд. Он смотрел на меня не отрываясь. Его губы шевельнулись. Я видела, как он произнёс беззвучно:
— I want you to stay...—И тогда я резко нажала на тормоз. Его машина остановилась в паре метров. Я вышла, оставив дверцу открытой — и песня полилась наружу, заполняя пустую набережную, ночь, всё пространство между нами. Он вышел из машины, но не сделал шага ко мне. Просто стоял, прислонившись к капоту, и смотрел.
— Ты специально включила это?
— А ты специально ехал за мной, чтобы сделать вид, что тебе плевать? — ответила я, скрестив руки на груди. Ветер трепал мои волосы, но я не убирала их с лица.
— Я сказал тебе в клубе всё, что должен был сказать, — он выпрямился, засунув руки в карманы куртки. — Ты меня слышала. Я не беру свои слова обратно.
— Зачем тогда преследуешь? Зачем? Если ты окончательно всё решил — просто отпусти. Не стой здесь, не смотри на меня так, не жди, что я снова побегу за тобой.
— Я не жду. И уж тем более мне не нужно, чтобы ты бегала за мной. Я прямо сказал тебе о том, чтобы ты от меня отвязалась.
— Тогда разворачивайся и уезжай, — крикнула я. Он поднял голову, и я увидела в его глазах ту же боль, что была внутри меня. — выбери одно. Либо останься со мной, либо уходи!
— Ты права, — кивнул он после долгой паузы. — я не могу с тобой и не могу без тебя, но должен выбрать что-то одно. И я выбираю,. — я застыла, ожидая, что он скажет, что выбрал остаться. Но мои ожидания разбились, когда Он развернулся, открыл дверь своей машины и остановился на секунду.
— Кайн? — с надеждой в голосе прошептала я, но он всё же сел в автомобиль и завёл двигатель. — Ты так просто всё перечеркнул?
— Не было ничего особенного, чтобы мне было трудно это перечеркнуть.
— Кайн...
— Прощай, — бросил он в последний раз.
Я выпрямилась, глубоко вдохнула и полезла в машину, чтобы выключить эту чёртову песню, которая и так меня нервировала. Но моя рука зависла прямо над кнопкой. Я не могла этого сделать. Если я выключу её — я выключу и всё, что между нами было. А я не была к этому готова. Чёрт!Я села за руль, закрыла дверь и просто сидела в тишине салона, глядя на пустую дорогу перед собой. Почему то, что Кайн оставил меня в покое — так ранило? Разве не об этом я мечтала последние несколько месяцев? Я получила ровно то, о чём просила. Так почему же внутри — эта зияющая пустота, от которой хочется свернуться калачиком на сиденье и не выходить наружу? Сейчас я так хотела, чтобы он перестал терзать меня этой двойственностью! Где-то через десять минут я вытерла лицо, глубоко вздохнула и завела двигатель. Дорога домой казалась бесконечной. Я въехала в гараж, поднялась по длинной лестнице, скинула туфли у порога и прошла в гостиную. Включив свет, я замерла.
— Проникать в чужой дом — неприлично, Кас, — произнесла я, скрестив руки на груди. — Как ты вошёл?
— Мне нужна твоя помощь, Амелия, — пробормотал парень, встав с места.
— О чём ты?
— Кайн не должен знать. Прошу, иначе он убьёт меня.
— Думаю, с этого момента Кайну плевать, чем я буду заниматься, — усмехнулась я. — Можешь быть спокоен. Что случилось?
— Мой родной брат получил ранение. Ему необходима твоя помощь, прошу. — Я моргнула, пытаясь переварить услышанное.
— Да, конечно. Я помогу, — попыталась успокоить парня я, подойдя к нему ближе. — Но не разумнее ли отвезти его в больницу? Уверена, там он получит помощь лучше, чем смогу я одна...
— Амелия, нельзя. Ты ведь знаешь, — выдохнул он.
— Почему Кайн не должен знать?
— Потому что Самуэль работает на русских. Чёрт! Амелия, прошу тебя, я не хочу потерять единственного брата... Ты единственная из всех врачей коза-ностры, которым я доверяю.
— Твой брат работает на русских? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Кас, ты понимаешь, о чём ты просишь? Если Кайн узнает, что я лечу кого-то из враждующей группировки...
— Знаю, — его голос дрогнул, и я увидела, как он провёл рукой по лицу, пытаясь унять дрожь. — Я знаю, что прошу о невозможном. Но у меня нет выхода. Самуэль — мой брат, и я не могу его бросить. Мы выросли вместе, Амелия. Если я позволю ему умереть... я себя никогда не прощу.
— Где он? — спросила я тихо, чувствуя, как судьба снова подкидывает мне выбор, которого я не просила.
— В одной из наших баз, — выдохнул Кас с явным облегчением, но тут же напрягся. — Амелия... спасибо. Ты даже не представляешь, что это для меня значит. Я в долгу перед тобой.
— Не надо долгов, — отмахнулась я, направляясь в кабинет за медицинской сумкой. — Просто покажи, где он.
— Ты уверена, что готова к этому? — тихо спросил Кас, наблюдая за мной. — Самуэль — не простой пациент. Он опасен.
— Я врач, Кас. Мне не важно, кто передо мной — преступник или святой. Кровь течёт одинаково у всех, — сказала я, застёгивая сумку. — Веди.—Мы вышли через чёрный ход, и Кас провёл меня к неприметному серому седану. Я села на пассажирское сиденье, пристегнулась и уставилась в окно, пока мы выезжали из моего района. Улицы мелькали в ночном сумраке, и я чувствовала, как адреналин медленно уступает место усталости. Но отдыхать было некогда.
— Расскажи, что случилось, — попросила я, чтобы отвлечься.
— Самуэль выполнял задание для русских. Встреча с курьером, — Кас сжал руль, и его костяшки побелели. — Кто-то его сдал и на него вышли люди Кайна. Он успел уйти, но получил пулю в бок. Сказал, что стрелял профессиональный снайпер.
— То есть Кайн уже знает, что русские работают в городе, — перебила я. — И, скорее всего, знает о твоём брате.
— Конечно знает, Амелия. Я не поддерживал связь с братом долгое время, — мрачно кивнул Кас. — Я давно выбрал сторону, но я не могу позволить ему умереть. Поэтому я и не могу везти Самуэля в больницу. Его там найдут и прикончат.
— Кас, дело не в доверии, верно? — спросила я прямо. Кас с сожалением поднял на меня свои глаза и сжал челюсть.
— Если Кайн узнает, что я помог своему брату выжить — он поймёт меня, потому что точно так же сделал бы сам ради Феликса или Фабиано.
— Но врача, который помог бы тебе — убил бы, — закончила я. Кас усмехнулся.
— Он никогда тебя не тронет, Амелия.
— Откуда такая уверенность? — тихо спросила я, глядя на дорогу впереди. — Чем я лучше других?
— Тем, что ты — это ты. Ты — его слабость, и он скорее отрежет себе руку, чем причинит тебе боль. Даже если ты переступишь черту, — ухмыльнулся Кас, нажав на газ. Я промолчала. Сейчас Кайн ненавидел меня, презирал, отталкивал, я явно больше не была для него той Амелией, что была прежде.
— Даже в самые чёрные моменты, когда его глаза застилала ярость, он останавливался в миллиметре от меня, как будто натыкаясь на невидимую стену. Но теперь всё не так, Константино.
— С чего вдруг?
— Мы повздорили. Он сам сказал, что всё, что было между нами — это ничто.
— Амелия, — Кас вздохнул и покачал головой. — Кайн — мастер говорить одно, а делать другое. Ты знаешь это лучше меня. И ты поверила? — Я повернулась к нему, и в темноте салона наши взгляды встретились.
— А не должна?
— Если ты боишься, что он может навредить тебе — я отвезу тебя обратно, клянусь Богом.
— Нет, Кас. Я помогу тебе. Ты для меня действительно стал одним из людей, которым я могу доверять. — Кас долго смотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое.
— Я не удивлён, что он полюбил тебя, — тихо сказал Кас, но я сделала вид, что не услышала. Полюбил? Неужели он действительно так считает?
Через двадцать минут мы остановились у старого двухэтажного особняка на окраине города. Здание выглядело заброшенным, но я знала такие дома — наружная обветшалость всегда скрывает за собой тщательно укреплённую крепость. Кас набрал код на воротах, и мы въехали во двор. Внутри дома пахло деревом, лекарствами и металлом. Самуэль лежал на кровати в одной из комнат, и я сразу увидела, что его состояние ухудшилось — лицо стало пепельно-серым, дыхание прерывистым. Я опустилась рядом, проверяя пульс. Слишком слабый. Рядом с Самуэлем стояли незнакомые мне парень и девушка, глаза которой были красные от слёз. Когда она увидела Константино, кинулась в его объятия и громко зарыдала.
— Константино, это ты? — прошептал Самуэль. Кас мгновенно отстранился от девушки и подошёл к кровати, опустившись на колени рядом с братом.
— Я здесь, — сказал он тихо, сжимая руку Самуэля. — Я здесь, брат. — Самуэль попытался улыбнуться, но вместо улыбки получилась лишь болезненная гримаса. Его глаза медленно перевели взгляд на меня, и я почувствовала на себе этот тяжёлый, оценивающий взгляд.
— Кто она? — спросил он, едва шевеля губами. — я вижу ангела смерти? Странно, что с такого красивого.
— Врач, — ответила я вместо Каса и принялась осматривать парня.
— Врач, который работает на Коза Ностру. Я прав? — Я подняла на него глаза, не прекращая осматривать рану.
— Я работаю на людей, которым нужна помощь. Остальное — не моё дело. Кас, дай мне свет и горячую воду, — сказала я, не поднимая глаз. Я работала в тишине, вытаскивая из раны осколки ткани, обрабатывая края, накладывая швы. Час, два, три — я потеряла счёт времени. Мои руки двигались сами, и только где-то на краю сознания я слышала, как Кас время от времени произносит: «Он жив?» — и я отвечала: «Пока да».
Когда я наконец откинулась назад и вытерла пот со лба, Самуэль дышал ровнее. Я вколола ему антибиотик и наложила свежую повязку.
— Всё, — сказала я, чувствуя, как усталость наваливается тяжелой волной.
— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо, Амелия. Ты даже не представляешь...
— Я представляю, — ответила я, кладя руку ему на плечо. — Я знаю, что значит бояться за того, кого любишь.
— Он ведь будет жить? — спросил парень, который всё это время молчал. Я посмотрела на светловолосого парня со шрамом на горле и кивнула.
— Это Итан. Мой .... — Кас не договорил, посмотрев на светловолосого. Тот лишь усмехнулся.
— Его бывший лучший друг.
— Итан, последи за ним в ближайшие часы, — сказала я, передавая ему листок с инструкциями. — Если начнётся озноб или сильная боль — сразу звоните мне. Я оставлю номер. — Он взял бумагу и спрятал во внутренний карман куртки, даже не взглянув на неё.
— Спасибо, — сказал он.
— Константино, у тебя могут быть проблемы. Если Дон или твой босс узнают обо всём, они ...
— Они не узнают, Сильвия, — сказал Кас и посмотрел на меня. Девушка медленно перевела взгляд на меня.
— Она твоя девушка?
— Боже упаси! Не говори таких слов, пожалуйста! — выкрикнул Кас. — Кайн с меня шкуру сорвёт, если услышит. —Сильвия перевела взгляд с Каса на меня, и в её глазах зажглось любопытство.
— Женщина Кайна Капоне?! Ты привёл сюда женщину Кайна Капоне?! — Голос Сильвии звенел от напряжения, и в её глазах мелькнул страх. Она отступила на шаг, словно я могла взорваться в любую секунду. Итан скрестил руки на груди и усмехнулся.
— Сильвия, успокойся, — сказал он тихо. — Она спасла Самуэля. Если бы она хотела нас сдать — она бы уже это сделала.
— Но она же его женщина! — воскликнула Сильвия, не сводя с меня глаз.
— Я не его женщина! Я здесь только как врач! — крикнула я на девушку. Сильвия прикусила губу, но всё ещё смотрела с недоверием. Итан подошёл к ней и положил руку на плечо, что-то тихо шепнув на ухо. Она кивнула, бросила на меня последний взгляд и вышла из комнаты.
— Извини, — сказал Кас, когда за ней закрылась дверь. — Она просто переживает за Самуэля.
— Я понимаю, — ответила я устало, собирая инструменты в сумку.
— Спасибо, Амелия. Я никогда этого не забуду.
— Я останусь здесь до утра.
— Амелия, ты и так сделала больше, чем я мог просить. Ты можешь ехать домой, я всё возьму на себя.
— Его состояние нестабильно, — ответила я, кивая на Самуэля, который уже провалился в тревожный сон. — Если начнётся внутреннее кровотечение или сепсис, каждая минута будет на счету. Я остаюсь.
Кас хотел возразить, но я подняла руку, останавливая его. В комнате повисла тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Самуэля.
— Так почему вы поругались? Поделишься?
— Неа, — улыбнулась я. — Но с радостью послушаю тебя. Как так вышло, что вы с Самуэлем оказались по разные стороны баррикад?
— Это длинная история, — начал он тихо. — Мы с Самуэлем выросли в бедном районе. Отец ушёл, когда нам было по десять и двенадцать. Мать работала на трёх работах, но денег всё равно не хватало. Мы были вынуждены воровать, чтобы выжить. Потом Самуэль попал в банду — сначала мелкая шпана, потом серьёзные люди. Он всегда был старшим, всегда защищал меня.
— А ты? — спросила я тихо.
— А я пошёл по другой дороге, — усмехнулся Кас, обернувшись ко мне. — Хотел стать полицейским. Закончил академию, даже проработал пару лет. Но потом понял, что система не работает. Коррупция, предательство, связи и деньги решали всё. Я ушёл.
— И пришёл к Кайну?
— Кайн дал мне то, чего у меня никогда не было, — сказал Кас, и его голос стал твёрже. — Верность. Семью. Цель. Возможность, чтобы моя сестра получала должное лечение в лучших больницах и не беспокоилась о том, что я не смогу закрыть долги.
— У вас есть сестра?
— Да, Кастилия. Ей пятнадцать.
— Она идёт на поправку?
— К счастью. Благодаря Кайну, — улыбнулся Константино и, закурив, посмотрел на брата. — Когда я ещё только влился в Коза-Ностру, ни Кайн, ни Фабиано не знали о том, что у меня есть тяжелобольная сестра. Самуэль тогда пошёл на сделку с русскими. Они предложили ему крупную сумму за одну «услугу». Он не сказал мне, какую именно. Я узнал позже. Он перевёз для них партию оружия через границу, которая принадлежала Капоне. За одну ночь он заработал столько, сколько мы не видели за всю жизнь, но и потерял в ту же ночь, когда один из членов Коза-Ностры пришёл забрать у него старый должок. Он был в бешенстве, умолял отсрочить долг, но его и слушать не хотели.
— А Кайн? Фабиано? Неужели они не помогли?
— Кайн помог. Однако Самуэлю это было уже не нужно. Он кричал, говорил, что все члены Коза-Ностры — это кучка безнравственных итальянцев. Я ударил его тогда впервые в жизни, — усмехнулся он. — Мы дрались как мальчишки посреди улицы на глазах у прохожих. Он кричал, что я предал нашу семью и выбрал сторону врагов, из-за которых лечение Кастилии задержалось. А я кричал ему, что он дурак, который не видит, кто на самом деле его враг, и что вина по задолженности была только на его плечах.
— Вы помирились?
— Нет, — тихо сказал Кас. — Мы не разговаривали два года. Восемь месяцев назад он нашёл меня. Сказал, что устал враждовать и хочет вернуть брата. Я поверил, но он не ушёл от русских, Амелия. Он просто хотел знать, что я жив. А сегодня он пришёл с простреленным боком и позвал меня, потому что доверяет мне больше, чем своим людям. Идиот, — голос Каса дрогнул, и он снова затянулся сигаретой. — Он всегда был идиотом. Но он мой брат. За эти два года он был замешан примерно в пяти погромах, которые устраивали русские. Кайн никогда не примет его в наши ряды, Коза-Ностра потеряла много сил и людей из-за моего брата.
— А с Кастилией он общается?
— Да, но живёт она со мной. Она не знает о том, чем мы занимаемся. Думает, что я работаю в логистической компании, а Самуэль путешествует по миру. Пятнадцатилетняя девочка, которая даже не подозревает, что её братья — убийцы, а её лечение оплачено кровью.
— А если узнает? — спросила я. Кас посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом медленно затушил сигарету о подоконник и раздавил её пальцами.
— Она узнает рано или поздно. Ей придётся.
— Ты боишься, что она тебя возненавидит?
— Я боюсь, что она перестанет уважать меня, — ответил Кас.
— Она не перестанет. Она поймёт, что вы делали всё ради неё.