25
Мы говорили с Изабэль и её сестрой Анной, с которой я познакомилась в этот день. Когда обе девушки начали заниматься своими делами, оставив меня одну, я тихонько встала с дивана и прошла в комнату, из которой доносился знакомый голос. Не думала, что когда-нибудь скажу такое, но я скучала по Кайну безумно. Я замерла на пороге, чувствуя, как задрожало всё моё тело, как только я увидела его. Кайн стоял у окна, сжимая между пальцами сигарету. Он стоял ко мне спиной, но я знала, что он снова израненный, снова с ссадинами на лице, но всё же такой красивый, как всегда. Рядом с ним, на краю стола, сидел Фабиано. Когда он увидел меня, то замолчал на полуслове. Его взгляд метнулся от меня к Кайну, потом обратно. Он медленно поднялся, положил руку на плечо Кайна, но тот не обернулся.
— Я выйду, — тихо сказал Фабиано. И, проходя мимо меня, задержался на мгновение.— Не делай хуже, Амелия, — тихо сказал он мне. Дверь за ним закрылась, и мы остались одни. Кайн всё ещё стоял ко мне спиной и курил сигарету. Я смотрела на его спину, и слова, которые я репетировала по дороге, вдруг вылетели из моей пустой головы.
— Здравствуй, Кайн. Я очень рада, что вы не пострадали, — осторожно и тихо начала я. Но Кайн не обернулся и даже не ответил мне. Я шагнула в его сторону медленным шагом, боясь, что сейчас лишь разозлю его, но он продолжал молча стоять ко мне спиной. Его равнодушие душило меня, ведь я не привыкла к тому, чтобы он молчал, а не доставал меня. — Я знаю, что ты не хочешь меня видеть. Имеешь полное право, — я сглотнула, чувствуя, как горло сдавливает от обиды и боли. Но я не имела права злиться, ведь виновата во всём этом была лишь я одна. Места для шагов уже не было, я стояла к нему слишком близко. — Я знаю, что не должна была приходить, и знаю, что ты ненавидишь меня за всё, что я сказала тебе. Но клянусь, Кайн, я сожалею о сказанном больше всего на свете, и мне невыносима мысль, что я ранила тебя туда, куда не смела, какие бы обстоятельства не произошли! — и снова тишины. я сжимала ткань одежды в ожидании хоть какого-то ответа пару минут, но его так и не последовало. Кайн медленно затянулся сигаретой, выпустил дым в открытое окно и только потом повернулся, выстроив между нами дистанцию, шагнув в сторону. Когда я увидела его лицо, у меня перехватило дыхание. Глаза были красными, синяки под глазами стали куда выразительнее, чем прежде. Он выглядел так, будто не спал несколько дней. Его глаза, такие родные и уставшие, встретились с моими, и я почувствовала, как всё внутри переворачивается от тоски и желания обнять его вместо тысячи пустых слов, которые, скорее всего, уже ничего не исправят.
— Я не ненавижу тебя, Амелия, — сказал он глухо. — Я не могу тебя ненавидеть. Как бы ни пытался.
— Тебя ударили чем-то железным, верно. Рана над бровью очень глубокая, — вырвалось у меня прежде, чем я подумала. Я шагнула к нему, протянула руку, чтобы коснуться его израненного лица, но он перехватил моё запястье.
— Не надо, — чётко произнёс он, долго смотря на меня. — Ты сказала, что мир был бы лучше без таких монстров, как я. Я запомнил каждое слово, Амелия, и каждую букву. Я слышал твой голос каждую ночь, когда пытался уснуть, — он усмехнулся, наконец опустив мою руку с какой-то брезгливостью. — Оставь свои сожаления и извинения при себе, мне это не нужно.
— Кайн... — слёзы жгли глаза, я не могла контролировать их. — позволь хотя-бы обработать твои раны.
— Я не хочу тебя видеть, Амелия Форлани. Я не хочу тебя слышать и не хочу касаний твоих нежных рук. Не знаю, как назвать отношения, которые нас связывали, но всё кончено, — перебил меня он. Я захотела снова шагнуть к нему ближе, но он отшатнулся. Кайн, который всегда донимал меня, теперь не хотел даже стоять со мною рядом.
— Я прошу только дать мне шанс объясниться. Я была неправа. Я знаю, что была неправа! Я сказала тебе ужасные вещи, но я не знала всей ситуации и правды. Если бы я только знала! Я не знала, что тот охранник...
— Хватит, — перебил он меня. — Не надо оправданий. Ты сказала то, что думала. В тот момент ты видела меня настоящего. Ты увидела то, что видят все, — я чувствовала, как слёзы текут по щекам, но не пыталась их вытирать, — моя мать была права. Мы с Феликсом монстры. Я убиваю людей, смотрю на кровь на своих руках и не чувствую ничего. Черт, мне даже не мерзко, понимаешь? . Как ты думаешь, сколько раз я пытался внушить себе, что я не такой? Что я могу быть нормальным? Но каждый раз, когда я вижу кровь, я понимаю — это моя суть. Это я.
— Нет! — выкрикнула я, делая шаг вперёд. — Не смей так говорить! Ты спас Макса! Ты защитил его! Ты...
— Я убил человека, — перебил он меня, и его голос стал громче. — Я убил его, Амелия. Ты видела его тело? Видела, что я с ним сделал? Я сказал, что всё кончено. Если не уходишь ты, то это сделаю я, — с этими словами Кайн прошёл мимо, задев меня плечом, и вышел, оставив одну. Немного постояв, я выбежала из комнаты, чуть не сбив с ног Изабэль, которая шла по коридору.
— Амелия? Что случилось? — спросила она, но я не остановилась.
— Потом! — крикнула я на бегу. — Извини, потом! —Я выскочила на улицу, завела двигатель и поехала в сторону клуба. На полпути в зеркале заднего вида я увидела фары машины Фабиано. Он ехал за мной, видимо, хотел о чем-то поговорить. Мне не хотелось вести с кем-то диалог, но все же я припарковала машину на обочине и вышла, несмотря на легкую моросню дождя.
— Фабиано? Что-то случилось?
— Да, ты забыла свой браслет, — ответил он, протягивая мне знакомую вещь.
— Спасибо. Видимо, упал, когда... в общем, не важно, — я не договорила, потому что не хотела вспоминать, как Кайн схватил мою руку при моей попытке коснуться его лица. — Не стоило утруждаться, передал бы при следующей встрече.
— Захотел сейчас.
— Почему?
— Ну... ты его никогда не снимаешь и...
— Изабэль попросила тебя поехать за мной, потому что забеспокоилась? Уверена, ты даже не замечал прежде его на моей руке, — улыбнулась я, перебив его. Фабиано усмехнулся, неловко почесав затылок.
— Ты права, но ошиблась. Я сам забеспокоился, в любом случае поговорил бы с тобой и без просьбы Изабэль— я вскинула бровь, прищурившись.
— А, вот как.
— Знаешь, Амелия. У меня возникает странное чувство рядом с тобой. Мне хочется оберегать тебя и говорить с тобой часами, — я смотрела на него, и в голове проносились тысячи ужасных мыслей, от которой, мне, почему-то было мерзко.
— Это звучит странно, Фабиано. Думаю, что Изабэль не понравилось бы то, что ты только что сказал.
— Чёрт, нет! Я не это имел в виду! — забеспокоился Фабиано, — я не имел в виду, что питаю к тебе чувства как к женщине! — я почувствовала, как напряжение в моих плечах начало спадать. Я даже не осознавала, насколько я напряглась, пока Фабиано не сказал эти слова. Я выдохнула, и на моих губах появилась слабая улыбка.
— Ты напугал меня.
— Прости, я действительно неуклюже выразился, — рассмеялся он. — Я хотел сказать, что действительно воспринимаю тебя ближе, чем просто члена моей организации или просто подругу. Не знаю, с чем это связано. Быть может, всё дело в том, что я так и не нашёл свою сестру.
— Сестру? — удивилась я. — У тебя есть сестра?!
— Долгая история. Могу рассказать, но не под дождём. Сходим куда-нибудь? Знаю местечко неподалёку, — сказал Фабиано. что-то в его глазах было таким искренним и открытым, что я не могла отказать. Даже несмотря на то, что внутри всё горело от боли. Кафе оказалось небольшим, почти скрытым от глаз, с тёплым светом внутри и запахом свежего кофе. Мы сели за столик у окна, и я заказала горячий чай, чтобы согреться. Фабиано сделал то же самое. Когда нам принесли напитки, он долго молчал, глядя в чашку.
— Знай, что я не заставляю говорить о столь личном, Фабиано.
—В этой истории большую роль играет Кайн и Феликс. Думаю, ты знаешь, как именно они попали в семью. Тогда ещё мы не были с ними знакомы, ведь я толком не видел своего собственного отца, что уж говорить о кузенах.
— Да, знаю, — я поджала губы. — Как и то, что ты был рождён от любовницы, но она умерла почти сразу после твоего рождения. Мне очень жаль, Фабиано.
— Да, верно, — Фабиано кивнул. — Но она не умерла вскоре после моего рождения, а просто сбежала с другим мужчиной, инсценировав собственную смерть. Даже родила девочку.
— Так вот оно что! — удивилась я, сделав глоток чая.
—Отец, узнав обо всём, убил их, а моя сестра попала в нашу «милую» семью одновременно с Кайном и Феликсом. Ей было несколько месяцев, насколько мне известно. Отец не сразу придумал, что будет с ней делать, поэтому она жила в поместье и кругом всем было плевать на ребенка, потому что отец собирался избавиться от неё.
— Это ужасно... неужели никто о ней не заботился?
— Близнецы заботились о ней, хоть и сами были детьми. в особенности Кайн.Он даже дал ей имя Ясмин.
— Так вот что значит его татуировка!
— Кайн носит этот цветок на теле с тех пор, как Ясмин исчезла.
— Исчезла? — переспросила я, чувствуя, как внутри закипает тревога. — Что значит «исчезла»?
— Может, отец её убил, а может, продал и дальше по списку. Он избавился от неё почти сразу, через несколько месяцев. Я узнал обо всём лишь спустя годы, познакомившись с кузенами.
— Значит, ты никогда не видел ее...
—Вот уже много лет мы ищем её, Амелия. В особенности Кайн, потому что к ней он был привязан куда сильнее, чем Феликс, которому стройно выстраивать коммуникацию из-за расстройства.
— Твой отец ведь жив. Но почему вы не можете его заставить? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — У вас есть власть, ресурсы, люди. Вы можете...
— Можем что? Предлагаешь мне пытать собственного отца?
— Боже, прости! Я не это имела ввиду!!!
— Шучу, расслабься, — рассмеялся Фабиано. — Я бы давно убил его, Амелия. Единственная причина, по которой он всё ещё жив, — это то, что он единственный, кто знает всю правду. Это его способ держать меня в узде. Да и власть его не совсем спала, у него достаточно много верных людей, которые не позволили бы мне выпытать правду у него пытками. Поверь, Кайн пытался много раз.
— Он никогда не говорил мне всего этого...
— Потому что он не умеет говорить о том, что действительно важно, — ответил Фабиано, отводя взгляд. — Он никогда не говорил об этом. Он вообще редко говорит о прошлом. Но я знаю, что эта потеря сломала его сильнее, чем всё, что делал с ним их отец. Он носит её имя на своей коже, ищет её в каждом лице и каждом уголке мира. В нашей семье нас учили быть сильными. Мыслить расчётливо и действовать безжалостно во благо семьи. Но Кайн всегда был другим. Он пытался защищать всех вокруг, даже когда это разрушало его самого. Ясмин была одной из тех, кого он защищал.
— Почему ты рассказываешь мне это сейчас?
— Кайн никогда не умел прощать. Он не прощает никого, ни врагов, ни себя. Я не знаю, что ты ему сказала в тот день, но я знаю, что он делал после этого. Пил, дрался, лез в самые опасные разборки, чтобы его убили. Он искал смерти последние дни и не хочу, чтобы это происходило и дальше.
— Он сказал, что не хочет меня видеть.
— Остынет, заставь его хотеть видеть себя. Выбор за тобой, Амелия, — улыбнулся Фабиано. Я кивнула.
— Спасибо, — сказала я мягко. — Знаешь, мой отец как-то произнёс при мне имя Ясмин. Возможно, он мог что-то знать об этом, но не уверена, вспомнит ли. Ты знаешь, что у него деменция, он порой даже забывает, что я его дочь и мама давно умерла.
— Возможно он что-то и знал, он ведь давно работал на семью.
— Я очень надеюсь, что вы найдёте её, — Фабиано горько улыбнулся вновь.
— Ты говоришь об этом с такой надеждой. Я уже забыл, как это звучит, — мы ещё какое-то время сидели в тишине, глядя, как дождь стекает по стеклу. Внутри меня боролись две силы: желание вернуться к Кайну и разбить стену, которую он возвёл между нами, и страх снова увидеть в его глазах равнодушие.
— Мне пора. Изабэль будет волноваться, — Фабиано оставил деньги на столе, и мы вышли из кафе. Дождь уже почти прекратился, оставляя после себя только сырой воздух и блестящие мокрые улицы. Он довёз меня до дома в полной тишине, изредка поглядывая на меня с беспокойством. Сесть за руль Фабиано мне не позволил. Я вышла из машины, поднялась к себе в квартиру и, закрыв дверь, прислонилась к ней спиной. Перед сном я, конечно же, зашла к отцу, поговорила и провела с ним время, но мысли всё ещё были о Кайне.
Амелия: Кайн, прошу. Прости меня.
Отправила я сообщение, хотя около получаса не решалась. Я сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. В голове прокручивались сцены одна за другой: его глаза, когда он говорил, что не может меня ненавидеть, его рука, перехватившая моё запястье, его голос, произносящий: «Всё кончено». Я уже решила, что он не ответит, но телефон завибрировал. С надеждой в сердце я открыла вкладку мессенджера, но это был не Кайн. Время было за полночь, но это не остановило меня от решения поехать в бойцовский клуб. Накинула первую попавшуюся куртку, схватила ключи и вылетела из квартиры. В голове билась только одна мысль: я должна его увидеть. Должна попытаться снова, даже если он оттолкнёт меня и скажет всё те же слова. Кайн Капоне не посмеет исчезнуть из моей жизни после своего безумного вторжения! В этот час здесь всегда было людно, но в этот раз только пара бойцов тренировалась в дальнем углу. Кайн стоял у боксёрской груши ,без футболки, с замотанными кистями рук, а кругом играла громкая музыка. Его удары были резкими, он не замечал никого вокруг, полностью погружённый в свою ярость.
— Кайн, — позвала я тихо, но он не остановился. — Кайн, пожалуйста. — Удар и ещё раз удар. — Я знаю, что ты меня слышишь, — сказала я громче, делая шаг вперёд. — Ты можешь продолжать бить эту грушу до утра, но имей ввиду, что я не уйду. Я буду стоять здесь столько, сколько понадобится. — Кайн продолжал меня игнорировать. Я стояла так около десяти минут, разглядывая его спину. Я видела, как под кожей перекатываются мышцы,а капли пота стекают по позвоночнику. — Чёрт! — выругалась я под нос и посмела шагнуть прямо на ринг. Тихо шагая, чтобы он не услышал, я остановилась прямо за его спиной. Музыка всё ещё играла, но я слышала только его дыхание и чувствовала жар, исходящий от его разгорячённого тела. Он замер только на секунду, когда понял, что я стою тблизко, а потом снова ударил грушу, оставив на ней кровавый след. Увидев это, мои руки сомкнулись на его талии и скользнули по его животу. Я обняла его, прижимаясь щекой к его лопаткам. Лишь тогда он перестал бить и просто замер. Он попытался оттолкнуть меня, но я прижалась к нему крепче, вдыхая запах смешанный с потом и парфюмом.
— Пусти, — дёрнулся он. — Я сказал, пусти!
— Нет!
— Что тебе нужно, Амелия? — спросил он хрипло. — Я сказал тебе всё. Зачем ты пришла?
— Мне нужен ты, Кайн.
— Я не держу на тебя обиды. Уходи, цве... Амелия. Чёрт, — он громко выругался, поняв, что чуть не назвал меня цветочком, и развернулся ко мне лицом. Наши взгляды встретились.
— Я пришла не только для того, чтобы оправдываться или просить прощения.
— И почему же еще?
—Я не хочу жить в мире, где ты ненавидишь меня. Не хочу, Кайн.
— Я же сказал, что не ненавижу тебя. Я не хочу...
— Не хочешь контактировать со мной? Доставать меня и бесить, Кайн, — раздражённо перебила я. — Будешь так же спокоен, когда я смирюсь с тем, что тебя нет в моей жизни, и подпущу к себе другого? — В следующую секунду моя спина ударилась о маты ринга, а он уже нависал надо мной тяжело дыша и сжимая мои запястья по обе стороны от головы. Я хотела задеть его, разозлить, заставить хоть как-то отреагировать и добилась своего. Его глаза горели таким мрачным пламенем, что у меня перехватило дыхание.
— Ты хочешь знать, буду ли я спокоен? Ты хочешь знать, что я сделаю, когда увижу тебя с другим? — Он наклонился ещё ближе, касаясь губами моего уха. — Я уничтожу его, Амелия, — прошептал он. — Я разорву его на куски за то, что он посмел прикоснуться к тебе. Но и сам к тебе близко не подойду.
— Обрекаешь меня на вечное одиночество?! Хочешь, чтобы я жила в клетке, где есть только ты, но ты даже не заходишь в неё?
— Я не обрекаю тебя на одиночество. Я обрекаю тебя на свободу, о которой ты меня всегда просила.
— И это, по-твоему, свобода?!
— Да, свобода. Живи, учись, путешествуй, заведи себе собачку, как Изабэль. Что тебе еще нужно?
— Это пытка, Кайн. У тебя нет права уходить из моей жизни после всего, что между нами было. Я была напугана и зла. Я не знала, что делать с тем, что видела. Но я ошиблась. Прости меня. Я тебя умоляю, прости меня!
— А что между нами было? Пару танцев и поцелуй? — усмехнулся он. — Надумала себе любовь, Амелия? Приземляйся на землю.
— Ты можешь говорить что угодно, Кайн, но ты не оттолкнёшь меня.
— Хорошо, тогда сыграем по-крупному, Амелия, — его глаза потемнели. — Я разрушу стену только при одном условии.
— Каком? — радостно улыбнулась я.
— Займись со мной сексом прямо сейчас, — прошептал он, сжав мои кисти. Улыбка тут же сползла с моего лица.
— Ты не можешь... не посмеешь, Кайн. Знаешь, что я откажусь! Намеренно предлагаешь то, что оставит тебя в исходном положении!
— Посмею, — усмехнулся он. Я сжала кулаки под его хваткой, продолжая смотреть на его победное лицо. То, что предлагал мне Кайн противоречило всем моим принципам, но я так же осознавала, что он единственный мужчина, с которым у меня мог бы быть сексуальный контакт. Другого он и на метр ко мне не подпустит.
— Я согласна, — чётко произнесла я, хоть и не до конца была уверена в своем решении. Услышав мой ответ, Кайн резко отстранился и встал, глядя на меня сверху вниз.
— Уходи. Сейчас же.
— Что? Ты сказал, что сделаешь это, если я соглашусь! Ты сказал...
— Уходи. Иначе сам уйду.
— Ты солгал!
— Что с тобой происходит? — крикнул Кайн. — какого черта ты делаешь?
— Делаю что?
— Соглашаешься на подобное.
— Я согласилась, потому что это единственный способ до тебя достучаться!
— Не нужно этого делать. Я принял твои извинения, я не держу на тебя зла. Уходи.
— Кайн...
— Все кончено. Ни твои извинения, ни секс, о котором я мечтал каждую ночь — этого не исправят, — бросил Кайн напоследок и вновь ушел, оставив меня одну.