24
Амелия
Телефон Кайна остался у меня в кармане ещё с того момента, как мы танцевали с ним под дождём. Зачем я поехала — сама не знаю. Наверное, чтобы просто увидеть его лицо, а не отдать телефон. Но когда я вошла в тренировочный зал клуба, я поняла, что это была самая большая ошибка в моей жизни. Кайн стоял на коленях посреди зала, в свете люминесцентных ламп, и его руки, его лицо и одежда — было залито красным. Он держал нож, опущенный вниз, и смотрел на тело охранника, распростёртое на резиновом покрытии. Рядом с ним, в ужасе, сжавшись в комок, сидел Макс. Его лицо было мокрым от слёз, но он молчал. Это тело было до ужаса изрезано, что мне было даже тошно смотреть.
— Что ты... — мой голос сорвался. Я не могла выдохнуть, не могла сделать шаг, будто приросла к порогу. — Что ты наделал, Кайн?!—Он медленно поднял голову. Взгляд у него был стеклянный, как в порывы его гневов. Как у человека, который не до конца понимает, где находится. Он посмотрел на меня, но, казалось, не узнавал. Зрачки были расширены, словно он всё ещё видел не меня, а что-то другое, где-то в глубине собственной головы. Я смотрела на Макса, его дрожащие плечи, и во мне закипала такая сильная ярость, что я забыла, как боялась этого человека всего несколько минут назад. Охранник лежал неестественно, и я заметила, что его рука была сломана, вывернута под странным углом. Он был весь в крови. Я с трудом сглотнула подступившую тошноту.
— Ты убил человека на глазах у ребенка?! — крикнула я. Я шагнула к нему, яростно, сжимая кулаки, готовая ударить его, отчитать, вытрясти из него хоть какую-то реакцию, но Кайн молчал. Он просто смотрел на меня, и в его глазах не было ни гнева, ни сожаления.Его рука, сжимавшая нож, чуть дрогнула. Нож глухо стукнулся о пол, но он даже не вздрогнул. Он снова перевёл взгляд на свои руки, покрытые кровью, и медленно, словно в трансе, начал их разглядывать. — Ты меня слышишь?! — я подошла вплотную, схватив его за плечи. Я даже не видела лица Кайна, потому что пелена слёз не давала мне видеть всё чётко.
— Амелия, — произнёс он тихо, — уходи.
—Он поднялся на ноги, и я инстинктивно отшатнулась. Он шагнул к Максу. Ребёнок вздрогнул и отполз назад, вжимаясь в стену. Кайн на мгновение замер, глядя на него. Потом медленно стянул с себя куртку и накрыл ею тело охранника.— Ты слышишь меня, Кайн! — кричала я. — Что ты творишь?—Я резко шагнула к мальчику, протянула руку, чтобы взять его за плечо и увести подальше от этого ада, но Кайн шагнул вперёд и заслонил собой мальчика.
— Нет! Он останется.
— Ты только что убил человека на его глазах! Ты хочешь, чтобы он остался с тобой?! Чтобы ты его тоже... тоже...
—Я не договорила, потому что Кайн посмотрел на меня точно так же, как в ночь, когда я подумала, что он меня изнасилует. Но потом это исчезло, сменившись стеклянным безразличием.
— Уходи, Амелия, пошла к чёрту! — крикнул Кайн во всё горло, и я замерла от испуга.
— Я думала, ты другой, — выдохнула я. — Я думала, что ты... чёрт! — Слёзы хлынули из моих глаз, и я уже не могла их сдерживать. — Ты просто зверь, Кайн. Ты убиваешь людей, как будто это не имеет никакого значения. Ты смотришь на кровь на своих руках и даже не моргаешь. Знаешь, что я думаю? Я думаю, что твоя мать была права! Может быть, мир стал бы спокойнее без двух будущих монстров. — вырвалось у меня. Кайн застыл, просто молча смотрел на меня своими темными глазами.
— Ты права, Амелия. Мир был бы куда лучше без таких монстров, как я, — улыбнулся он тяжело , спустя пару минут молчания.
А дальше в помещение ворвались Фабиано и Феликс. Всё, что я помню после того, как Фабиано вывел меня из зала, — это звук моих собственных рыданий, смешанный с шумом дождя за окнами машины. Фабиано взял с меня слово, что Изабэль не должна ничего знать о том, что случилось. Макс сидел рядом, всё ещё дрожа, но уже не плакал. Он просто смотрел в одну точку, и я видела, как его детская психика пытается переварить то, чему он стал свидетелем. Я прижала его к себе, чувствуя, как бьётся его сердце, и в моей голове снова и снова прокручивалась одна и та же картина: Кайн на коленях, его руки в крови, и этот стеклянный, отсутствующий взгляд.
А потом Макс заговорил. И мир перевернулся с ног на голову. Сказанное мной прежде, чем я узнала всю правду об этой ночи и инциденте из уст Макса по дороге, было поистине самым омерзительным, что я когда-либо говорила. Я попросила Фабиано остановить машину. Он не хотел, но я кричала так, что он испугался. Я выбежала под дождь и побежала обратно в клуб, но там уже никого не было. Только тело охранника, накрытое курткой Кайна, и Феликс, стоящий у стены с телефоном в руке.
Не было ни дня, чтобы я не сожалела о сказанных словах и своих действиях. Не было ни дня, ни ночи, чтобы я не пыталась дозвониться до него, встретиться и поговорить. Сказать, как сильно была неправа. Вся ярость, которую я ощущала в зале, теперь стояла комом в горле, но направленная только на одну меня. «Я думаю, что твоя мать была права!» — слова эхом бились в черепе. «Мир стал бы спокойнее без двух будущих монстров». Я помнила боль в его глазах... Чёрт, Кайн даже не пытался оправдаться. Встретиться с ним и поговорить мне удалось лишь после инцидента, связанного с Изабэль и Анной, когда их похитил Рим...
И эта встреча была для меня одним из самый трудных эпизодов за всю мою жизнь....