23
Кайн
Я прошёл мимо бетонных развалин «Кисы» и остановился прямо возле входа, потому что два лысых амбала заградили мне путь. Понятия не имею, почему Цепной назвал своё «логово» Кисой, да и вникать в это мне не хотелось. Мне хватило бы двух секунд, чтобы завалить обоих, но я всё же натянул ухмылку и опустил солнечные очки пониже, чтобы взглянуть в глаза каждому.
— Неужели не узнали в очках? Такого красавца трудно забыть, ребята.
— Вы не можете войти, не было распоряжения пускать кого-либо внутрь, — сказал один из них.
— Я должен получить распоряжение, чтобы увидеться со своим братом? Как некрасиво.
— Не положено, — повторили оба в один голос. их руки синхронно потянулись к кобурам под пиджаками. Я вздохнул, будто мне наступили на любимый ботинок. Медленно снял очки, сложил их в нагрудный карман и посмотрел на охранников уже без улыбки.
— Слушайте, лысые. Я ценю вашу преданность, правда. Но давайте начистоту: если Цепной действительно не хотел меня видеть — он бы выставил у входа не вас. Вы же просто декорация. Красивая, мускулистая, но декорация.
— Не поло...
— Хорошо. Я действительно дал вам шанс, — рассмеялся я и в одну секунду вырубил обоих. Я поправил кожаную куртку, одёрнул манжеты и перешагнул через ближайшего амбала, как через гнилое бревно. Внутри «Киса» встретила меня полумраком и запахом сырого бетона. Где-то в глубине гудел генератор, и этот монотонный звук раздражал сильнее, чем лысые головы у входа. Я прошёл по коридору мимо ободранных стен и изрисованных граффити . местные пацаны явно считали, что разрисовать логово мафии — это круто. Глупцы. Цепной таких вещей не прощал, но сегодня он явно был не в настроении разбираться с уличными художниками.
В центральном зале, где когда-то стояли станки, теперь красовался дубовый стол, пара кожаных кресел и барная стойка с подсветкой. На стойке — наполовину пустая бутылка «Джонни Уокера». Цепной сидел в кресле спиной ко мне и смотрел на старый проекторный экран, на котором тускло мерцала карта города, а песня «Monolith — Twin Tribes» гремела на всю громкость.
— Ты убил их? — не оборачиваясь, спросил он. Я подошел ближе к колонке и заглушил музыку, которая мешала.
— Проснутся через час, оплатишь им ринопластику, — ответил я. Цепной наконец повернулся, когда подошел ближе. Я сразу заметил, что он выглядел старше с нашей последней встречи, но был всё так же неотразим.
— Я знал, что ты придёшь, — сказал он, отпивая из стакана. — Вопрос только когда.
— Знаешь, мне стоило бы убить тебя прямо на месте, — я медленно опустился в кресло напротив него и достал сигарету.
— И что мешает?
— Кровные узы.
— Правда? — усмехнулся он. — Эти узы заканчиваются только ДНК, Кайн. А дела я с вами давно не веду. Абсолютное отсутствие желания контактировать с вами всеми, уж прости за прямоту.
— Зачем ты позвал доктора в поместье, Цепной? Уверен, ты знал, что она моя женщина.
— Думаю, что и ты осведомлён в том, что в моём поместье живёт красивая пленница. Её нужно было осмотреть.
— Я не настолько тупой, чтобы поверить в это.
— Ты прав, — Цепной поставил стакан на стол и откинулся в кресле, разглядывая меня с ленивым интересом. — Не настолько. Но ты всегда был слишком эмоциональным, Кайн. Это твоя ахиллесова пята.—Я затянулся, выпустил дым в потолок, наблюдая, как он расплывается.
— Я абсолютно не заинтересован в ней как в женщине, у меня полно своих. Можешь не беспокоиться.
— Тогда зачем?
— Совместил любопытство с полезным. Катрин нужна была медицинская помощь, а мне было весьма интересно узнать, что за женщина появилась в рядах мафии. Первая и единственная. Тебя ведь именно это беспокоит, кузен? Что я позабочусь о том, чтобы солдаты прочухали, что Амелия Форлани — абсолютный член Коза-Ностры, а не простая помощница своего больного отца. Ведь если все узнают правду, её начнут проверять на прочность разными способами, которые придут тебе не по душе, — спокойно пояснил он, сверкнув глазами. Было весьма непривычно видеть похожие черты между Феликсом старшим и младшим. Только вот если мой близнец был таким из-за синдрома Аспергера, то Цепной был таким просто потому, что был. Это было куда зловеще.
— Это не в твоём характере, Цепной. Не старайся выводить меня на эмоции, — ухмыльнулся я. — Ты тот ещё дьявол, но впутывать в наши игры беззащитную девушку не станешь. Ты известен всем своей страстью к женскому полу.
— Ты высокого обо мне мнения, кузен. Я польщён. Но знаешь ли, мне действительно интересно, почему Фабиано взял женщину в ряды.
— Не твоего ума дела, Цепной. Лучше бы обзавёлся семьёй и пустил потомство. Знаешь ли, ты одной ногой уже в гробу.
— Мне тридцать пять. Я ещё успею наплодить столько наследников, что твои внуки будут просить у них милостыню. Ресурсов у меня побольше, чем у вас.
— Мечтай, — я щелчком отправил пепел в сторону, и он рассыпался по бетонному полу. — Но ты не ответил. Зачем доктор?—Цепной поднялся, прошёл к бару, налил ещё два пальца виски и протянул стакан мне. Я не взял. Он пожал плечами и выпил сам.
— Я сказал тебе правду, малыш. Просто любопытство. К тому же я не хотел, чтобы Катрин осматривал мужчина, — он ухмыльнулся.
— Поэтому ты позвал Амелию? — я прищурился, затягиваясь сигаретой. — Чтобы женщина осматривала женщину? Звучит почти благородно. Почти.—Цепной рассмеялся.
— Проваливай, Кайн. У меня своих дел по горло. Я ведь не враг тебе. Мы семья, как ни крути.
— Ты несколько раз пытался убить Фабиано и твои люди как-то прострелили мне колено.
— Он мой сводный брат, имею полное право. Он и сам не отставал. В нашем мире попытки — это лишь прелюдия, ты сам это прекрасно знаешь. Если бы я хотел его по-настоящему убрать, он был бы мёртв уже десять лет назад. Я играю по правилам, пусть и по своим. А выстрел в твое колено итог того, что ты был рядом. —Я погасил сигарету о подлокотник кресла, оставляя чёрный след на дорогой коже. Цепной проследил за движением, но ничего не сказал. Только усмехнулся уголком губ.
— Ты слишком много болтаешь в последнее время, кузен, — сказал я, поднимаясь. — Раньше ты был красноречивее в действиях.
— Раньше я был моложе и глупее. Сейчас я предпочитаю, чтобы враги сами себя переигрывали. Ты, кстати, отлично справляешься.
— Враги, — ухмыльнулся я. — Сам ведь сказал, что мы семья и я тебе не враг.
— Это не распространяется на внебрачного выродка моего отца, которого отец предпочёл мне.
— В этом нет вины Фабиано. Он просто справился куда лучше вас, — услышав эти слова, Цепной словно вышел из себя. Вышвырнул стакан в стену и пересек расстояние между нами, нависнув надо мной, словно сама смерть.
— Ты понятия не имеешь, Кайн, что такое быть мной, — прошипел он. — «Ты либо убьёшь её своими руками, либо я прикажу её пытать и убью на твоих глазах» - эта фраза принадлежит моего отцу, — прошептал он. — Тебе или твоему дорогому Фабиано когда-нибудь доводилось убивать девушку, в которую вы были влюблены?
— Я знал, что Адриана была предательницей и замешана в убийстве нашего деда. Но я понятия не имел, что ты любил её, — ответил я. — Она была старше тебя на пятнадцать лет. Сколько тебе тогда было? Пятнадцать?Шестнадцати?
— Тринадцать, но это не имеет значения, — ответил он. Мы оба понимали, что то, что описывал Цепной, — это то, через что проходит любой подросток в пубертатном возрасте, когда видит красивую женщину. Любовью там и не пахло. Но я понял, что он имел в виду. Дело было не в его симпатии к этой женщине, а в том, что ему пришлось выполнять грязные приказы и в итоге остаться ни с чем.
— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это. Но ты не можешь ненавидеть Фабиано за то, что ваш отец был мудаком. Это не его вина, что ты оказался не тем сыном, которого хотел получить старик.—Цепной молча смотрел на меня. Впервые за весь разговор он не нашёлся с ответом мгновенно.
— Не будем ворошить прошлое. Мне давно плевать. Твоя докторша мне не нужна, можешь спать спокойно, Ромео, — ухмыльнулся он.
— Если ты когда-нибудь захочешь вернуться в семью, я буду рад, Феликс. Хоть и ненавижу тебя.
— Уже зовешь меня по имени? Надеюсь, что это никогда не случится, — ответил он. Я лишь тихо посмеялся и, попрощавшись, вышел из помещения. Я прошёл мимо двух лысых амбалов, которые начинали подавать признаки жизни — один уже приподнялся на локте и тряс головой, пытаясь сообразить, что произошло.
— Приятного пробуждения, парни, — бросил я, не сбавляя шага.На улице резанул яркий полуденный свет. Взглянув на время, я завёл свою машину и поехал в клуб, чтобы потренировать детей. Но зайдя внутрь, я не застал никого из детей, кроме Макса и одного из охранников, который пытался раздеть его. Дальше всё было как в тумане. Я не помнил, как набросился на него и начал разрывать на части. Помню только хруст костей под пальцами, горячую липкую кровь на лице и истошный крик Макса, который бился в моих руках, пытаясь меня оттащить.