22 глава
Я села на кровати, пытаясь сообразить, где нахожусь. Огромная спальня, серая пелена за окном, на тумбочке — стакан воды и мои часы. Вчерашний вечер вернулся обрывками: дождь, танец на крыльце, изрезанная спина Кайна, который ушёл, даже не обернувшись. «В следующий раз ты будешь наблюдать, как я целую другую». Я мотнула головой, прогоняя эти слова из памяти, словно сор. Не сейчас. Сейчас мне нужно было умыться, одеться и спуститься вниз. Горячая вода и сухая рубашка с пледом помогли не заболеть, но мышцы всё равно ныли, напоминая о том, как вчера ночью я сидела на мокром крыльце. Часы показывали ровно начало десятого. Я быстро умылась, расчесала волосы и тихонько вышла за дверь. Спускаясь по лестнице, я услышала голоса. Кайн говорил что-то низким, хриплым после вчерашнего голосом. Ему отвечал его же голос, только более спокойный и ровный.
— Выпрямись.
— Ласково, брат, — усмехнулся Кайн. Когда я вошла на кухню, оба брата сидели за столом. Кайн — растрёпанный, в чёрной футболке, с кружкой кофе в руке. Напротив него — сама собранность и аккуратность — Феликс. Он был красив так же, как Кайн, но совершенно по-другому. Если Кайн был живым огнём и обладал яркой харизмой, то Феликс напоминал лёд или, скорее, хорошо отлаженный механизм. На нём был безупречно сидящий чёрный свитер с высоким воротом и тёмные брюки. Кайн поднял на меня глаза и прошёлся взглядом по своей же рубашке, которую я так и не переодела. Мне было весьма неловко находиться в таком виде перед близнецом Кайна, хоть рубашка и прикрывала все неприличные участки моего тела.
— Доброе утро, — сказала я. Мне стало ещё хуже, когда я заметила, как скользит взгляд Феликса по моим закатанным в три слоя рукавам. — У меня нет других вещей. — оправдалась я неловко, переступив с ноги на ногу.
— Доброе утро, Амелия, — спокойно произнёс Феликс, никак не прокомментировав мой внешний вид. — Покраснение вокруг швов не прошло, я проверил утром, когда Кайн менял повязку. Понятия не имею, почему это произошло, ведь ещё вчера утром всё было в порядке. У вас есть предположения, почему такое могло случиться, или, быть может, вы даже знаете.
— Ещё как знает, — ухмыльнулся Кайн, и краска тут же залила мои щёки. Феликс нахмурился, однако и на этот раз не стал задавать никаких вопросов.
— Осмотрите его после завтрака, если вас это не затруднит. Мой брат иррационально относится к своему здоровью.
— Слышу об этом в первый раз, — усмехнулась я. Кайн бросил на меня быстрый взгляд, но быстро его отвёл, когда я посмотрела в ответ. Меня насторожило его поведение, ведь он никогда так не делал.
— Мне одной хватает, не нуди хотя бы ты, Феликс.
— Я повторяю, потому что ты игнорируешь, — спокойно ответил Феликс. Я налила себе чашку кофе и принялась за завтрак, который состоял из сырников и панкейков с джемом. — Мне очень интересно, как вы оба здесь оказались после вчерашнего. — Я опустила взгляд в тарелку, чувствуя, как кровь снова приливает к щекам. Феликс говорил с весьма пугающей прямотой, так что у меня не было ни малейшего шанса сделать вид, будто я ничего не заметила.
— Спроси у брата, — быстро пробормотала я, и Феликс уставился на брата.
— Ну?
— Страсть, поцелуи, желание развлечься и пьяные молодые люди, которые решили провести ночь вместе. Мне стоит объяснять тебе очевидные вещи, брат?
— Кайн! — возмутилась я, услышав наглую ложь. Этот наглец прекрасно знал, что я веду себя сдержанно при других Капоне, и активно этим пользовался. Вместо страстной ночи я просидела на мокром крыльце, продрогла до костей и испытала бурю противоречивых эмоций. Но выкладывать всё это при Феликсе, который сидел напротив с непроницаемым лицом, я не собиралась.
— А если честно?
— Я просто привёз её сюда, потому что захотел и мне было скучно. Всё.
— Дебил, — сказала я себе под нос.
— Я слышал, — усмехнулся Кайн.
— Я и не старалась говорить тихо, — ответила я, вонзая вилку в сырник.
— А чего злишься? Хотела услышать что-то романтичное? — он наклонил голову, разглядывая меня. — Что я влюблён в тебя, жить без тебя не могу, поэтому и пригласил на свидание, — от слов Кайна я ощутила сдавливающее чувство в желудке и вздрогнула. «Влюблён в тебя и жить без тебя не могу...». Почему мне доставило это удовольствие? Феликс быстро проследил за моим движением и явно заинтересовался, заметив мою настороженность. Больше за завтраком я не проронила ни слова, даже не ответила ничего на очередную колкость Кайна. Просто сидела, ковыряла еду вилкой и чувствовала на себе два взгляда. В конце концов оба близнеца забыли о том, что я нахожусь здесь. Кайн тоже молчал. Откинулся на спинку стула, крутил в пальцах пустую кружку и смотрел куда-то в окно. Феликс, по-видимому, вообще не испытывал дискомфорта от тишины. Он доел свой завтрак, аккуратно промокнул губы салфеткой, сложил её идеальным квадратом и положил на край тарелки.
— Кайн, мне нужна одежда и домой, — решила нарушить тишину я, напомнив, что нахожусь здесь не по своей воле.
— Знаю. Скоро Кас будет здесь, он привезёт всё необходимое.
— Константино? Он же в больнице.
— Мафиозники не просаживают пятую точку в госпитале неделями.
— Только если кома, — добавил Феликс.
— Сборник самых что ни есть ужасных правил! Как можно относиться к своему здоровью подобным образом!?
— Плохо относиться к своему здоровью — это не уметь драться и есть как воробей.
— Чего?
— Позавтракай нормально, а не ковыряйся, — ответил Кайн. Феликс поднялся, бесшумно отодвинул стул и взглянул на свои часы.
— Я спать. Не шумите, — бросил напоследок Феликс и поспешил на второй этаж. Мы остались вдвоём в абсолютной тишине. Я даже слышала, как Кайн тяжело дышит, и всё ещё смотрела куда-то мимо, когда его стул скрипнул по полу. Через секунду он уже стоял рядом, опираясь одной рукой о столешницу за моей спиной.
— Как спалось?
— Отлично. Если не учитывать то, что я слышала вой волков и разной живности. Пару раз я даже слышала, как из коридора доносится странный скрип. Это вообще безопасно? Кому вообще взбрело в голову построить дом посреди леса? А если сюда проберутся маньяки? — Кайн внимательно посмотрел на меня, словно на дуру, и вскинул бровь.
— Ты серьёзно?
— Да!
— Амелия, ты прямо сейчас разговариваешь с убийцей. Предлагаешь мне бояться себе подобных и полтергейстов?
— Тебе подобные — это мафиозники, а не серийные убийцы.
— Какая разница, если по итогу и те и те — убийцы.
— Я не думаю, что ты убиваешь из-за того, что тебе хочется, и получаешь от этого удовольствие, словно психопат.
— Правда? Откуда у тебя такие познания? Может, я наслаждаюсь трупным запахом, словно Влад Цепеш, и завтракаю, глядя на тела убитых, — ухмыльнулся он.
— Я не слепая, Кайн. Ты ужасен, но точно не маньяк и удовольствия от смерти не получаешь.
— И почему же тогда я убиваю?
— Потому что это Коза Ностра, Кайн, и ты носишь фамилию Капоне. Ты не ходишь по улицам и не вырезаешь беззащитных людей ради забавы. Уж тем более не врываешься в их дом и не мучаешь, словно садист. Ты убиваешь тех, кто убивает сам. Таких же, как ты. Волки не охотятся на овец, когда вокруг полно других волков, — ответила я уверенно. — Это бизнес, и в этом бизнесе не крутятся хорошие люди.
— Но ты ведь крутишься, цветочек. А ты самый чистый человек, которого я когда-либо знал.
— Я врач, Кайн. То, что вы называете меня членом Коза Ностры, не меняет того факта, что я просто лечу людей. Хоть и плохих.
— Допустим, всё так. Допустим, я не трогаю гражданских. Допустим, убиваю только тех, кто заслужил. Тебе от этого легче? Они тоже люди, чьи-то сыновья, братья и отцы.
— Нет, не легче, — честно ответила я. — Но ты спрашивал, почему я не боюсь. А я не боюсь, потому что бояться нужно тех, кто убивает ради удовольствия, а не ради выживания. Ты просто живёшь в мире, который придумал не ты. И втянули тебя в него не по твоей воле! — Кайн внимательно смотрел на меня пару секунд, а затем помотал головой.
— Господи, — сказал он, проводя рукой по лицу. — Даже мне ты нашла оправдание, цветочек. Что с тобой не так? Откуда в тебе столько наивности и доброты!
— Это не оправдание, а правда! Я не считаю тебя монстром! — Кайн дёрнулся, будто я ударила его, и навис надо мной, склонив голову.
— Никогда не оправдывай людей вроде меня. Я грешен, порочен и ужасен. Я убиваю людей не моргнув глазом, пусть даже они ублюдки, как и я сам, — Кайн тихо рассмеялся, — существует лишь одно слово, которое способно описать меня, — убийца. И дорога мне прямо в ад.
— Ты идиот, Кайн, — сказала я спокойно.
— Что?
— Я сказала — ты идиот. Ты сейчас сказал мне ровно то, что твоя «семья» вдалбливала тебе с детства, — заговорила я, чеканя каждое слово. — Что ты — убийца, что тебе дорога в ад, что нет тебе прощения и не будет. Это не твои слова, Кайн. Ты носишь чужую вину и грехи. Да и не только ты, но и Фабиано, Феликс, Феликс старший и дальше по списку. Все вы! — говорила я тихо, чтобы меня слышал только Кайн. — Ты убиваешь не потому, что тебе нравится. Ты убиваешь, потому что тебя с детства учили: ты либо убиваешь, либо умираешь и позоришь себя, отца и теряешь бизнес. И знаешь что? Ты выбрал убивать, чтобы защищать Феликса. Я изучала ваши карты и прекрасно знаю, о чём говорю.
— Ты не знаешь... — начал он, но я его перебила.
— Я знаю! Ты не монстр, Кайн... ты человек, который сломался ещё ребёнком.
— И что ты предлагаешь, Амелия? Бросить всё? Уйти в закат и начать печь пирожки? — усмехнулся он. — Это не работа, с которой можно уволиться по собственному желанию. Это кровь, мать твою. Это цепи, которые разорвёт только смерть.
— Я не предлагаю тебе сбегать, Кайн, — ответила я, глядя ему в глаза. — Я предлагаю тебе хотя бы не притворяться, что ты — просто кусок мяса без души.
— Ты слишком добрая для этого мира, цветочек. Хватит, — тихо произнёс Кайн, заправив прядь волос мне за ухо. Этот жест показался мне куда интимнее, чем наши с ним поцелуи и своего рода ласки. Кайн протянул руку и коснулся моей щеки. Большой палец скользнул по скуле, оставляя за собой дорожку тепла и желания, которое начало во мне сразу же расти. Я снова понадеялась, что он поцелует меня, но нас прервал стук в дверь. Это был Константино, который привёз мне одежду. Рука в гипсе, нос в повязках, а всё лицо в ссадинах. Да уж, свежее после нашего визита в больницу он точно не выглядел. Он переступил порог, держа в здоровой руке большой пакет.
— Как ты, Кас? — мягко спросила я, когда он сел на диван.
— Нормально.
— Выглядишь...
— Как будто меня переехал грузовик? — усмехнулся Кас и тут же поморщился от боли. — Знаю.
— Фабиано уладил проблемы?
— Под проблемой ты подразумеваешь то, что ты выбил зубы сыну человека, который перекрывает ваши делишки? Или...
— Да, это, — резко перебил Кайн.
— Уладил на месте. Не беспокойся.
— Я не беспокоился. Меня это мало волнует, если быть честным.
— Тебя в принципе мало что волнует, — фыркнула я. Кайн вскинул бровь.
— Есть разновидность вещей, которая меня волнует.
— И она входит в это? — улыбнулся Кас, указав на меня.
— Она входит в список того, что меня бесит. Давай пакет и проваливай, Кас. Ты выглядишь так, будто вот-вот развалишься на части.
— Ладно, ладно, — Константино поднял здоровую руку в примирительном жесте, протягивая мне пакет. — Там всё, что просили. Джинсы, пара футболок, обувь, платья, кхм... бельё.
— Мог бы и не подмечать, идиот.
— Спасибо, — выдавила я, принимая пакет и пряча глаза. Кайн за моей спиной хмыкнул, но ничего больше не сказал. Кас поднялся с дивана.
— Мне пора, Фабиано ждёт отчёт насчёт разбоя.
— Ты там был?
— Нет, составил план входа в клуб, — ответил Кас спокойно. Кайн удовлетворённо кивнул.
— Передай ему, что я заеду завтра, — коротко бросил Кайн.
— Почему не сегодня?
— У меня тренировка.
— С сиротками? — Кайн подскочил с места и в ту же секунду оказался напротив Каса. Даже рядом с мужчинами Кайн выглядел нереально массивным и широким.
— Не говори так о них. Не смей, Кас, мне это не по душе.
— Я не в том смысле, просто хотел уточнить. Ты же знаешь, я их уважаю. — Кайн молчал ещё пару секунд, вглядываясь в лицо Константино, а потом медленно отступил.
— Передай Фабиано: если что-то пойдёт не так, я сам разберусь. Утром приеду. — Кас кивнул, коротко глянул на меня, словно хотел что-то сказать, но передумал и вышел из дома. Я по-прежнему стояла с пакетом в руках, чувствуя, как воздух между мной и Кайном накаляется. Он не смотрел на меня. Просто стоял у двери и смотрел в стену.
— И после этого ты говоришь мне, что такой же, как серийные убийцы, Кайн, — прошептала я. Кайн повернул голову и посмотрел на меня.
— Это ничего не меняет, — глухо ответил он.
— Меняет! Ты можешь сколько угодно называть себя монстром, но монстры не заботятся о детях.
— Ты не знаешь, о чём говоришь.
— Я знаю, что ты врёшь сам себе, — я широко улыбнулась, подойдя к нему ближе. — Милашка. — Кайн смутился. Сначала он просто замер, а потом — я готова была поклясться — на его щеках появился лёгкий румянец. Кайн Капоне, один из самых опасных людей в этом городе, смутился от одного слова.
— Что ты сказала? — переспросил он, прищурившись.
— Милашка, — повторила я уже громче, чувствуя, как улыбка расползается по лицу.
— Ты сказал мне столько гадостей за последние сутки, а когда я назвала тебя милашкой — ты покраснел.
— Я не краснею!
— Ага, — рассмеялась я.
— Оденься. Я отвезу тебя домой.
— Сначала осмотр, — напомнила я, поднимая пакет с одеждой. — Феликс сказал, что покраснение не прошло.