21
Разговор показался мне настолько тяжёлым, что я не нашла в себе силы выйти сразу. Я простояла в гардеробной около получаса, и на удивление, Кайн меня даже не потревожил. И всё же, когда я вышла, то обнаружила отсутствие Кайна и приготовленную им еду, которая лежала на столе. На тарелках остывала паста с морепродуктами, бокал с соком и аккуратно сложенная салфетка. Я выглянула в окно — его Импала стояла на месте, а на улице лил дождь как из ведра. Под дождем эта машина выглядела еще завораживающее, чем обычно.Есть я не стала и вместо этого решила выйти на улицу, чтобы привести свои мысли в порядок. Я подошла к входной двери и несильно толкнула её. Снаружи хлынул влажный воздух, который граничил с запахом мокрой листвы и земли. Словно мне назло, дождь усилился, а в серых сумерках леса было почти ничего не видно. Несмотря на босые ноги, я всё же переступила порог дома, заметив знакомый силуэт.
Кайн сидел на крыльце, прямо под дождём, свесив руки между коленей. Футболки на нём, конечно же, не было, а брюки прилипали к телу, потому что намокли. Вода стекала по его шикарному телу и лицу, которое он подставил небу, закрыв глаза.
— Кайн, — тихо позвала его я, чтобы не напугать, что было зря, ведь он даже не вздрогнул. Явно знал, что я наблюдаю за ним. — Кайн, ты заболеешь. Нельзя вот так вот сидеть раздетым под дождём, тем более с твоими ранами, — продолжила я, но он всё так же не реагировал на меня. — Кайн, я серьезно. Я устала контролировать твое здоровье , — не унималась я. — Ты не ответишь мне? — Поняв, что разговаривать он со мной не намерен, я шагнула под дождь. Любимая рубашка Кайна тут же прилипла к моему телу, соприкоснувшись с холодным дождём. Я подошла ближе, села рядом с ним на мокрое дерево крыльца, не обращая внимания на трясущееся от тело, и коснулась его плеча. — Кайн, — прошептала я. Он тяжело вздохнул, но глаза так и не открыл.
— Ты зачем вышла? — спросил он хрипло.
— А ты зачем вышел? Если ты собираешься заболеть, я буду сидеть с тобой здесь до самого конца, — ответила я.
— Амелия, — произнёс он глухо. — Иди внутрь. Бегом.
— Нет.
— Я сказал — уходи.
— А я сказала — нет, — крикнула я. Дождь заливал глаза, всё тело было мокрым, а рубашка противно липла к коже. Я не послушалась. Наоборот, подвинулась вплотную к Кайну и взяла его за руку. Не знаю, потому что хотела быть рядом с ним или потому что хотела согреться. Наверное, всё-таки первое. Кайн, ощутив нашу близость, наконец повернул голову и посмотрел на меня. Его тёмные глаза идеально вписывались в эту сырую и мрачную погоду. Кайн медленно поднял руку и коснулся моей щеки.
— Зачем ты это делаешь? — спросил он внезапно.
— Делаю что? — спросила я. Челюсть Кайна сжалась, и он резко встал, оттолкнув меня в сторону. Пройдя под крышу крыльца, он взял пачку сигарет, которая лежала на кресле, и закурил. Я так и осталась сидеть под дождём, глядя на него из серой пелены. Капли стекали с его волос на плечи, грудь и сигарету, которую он поднёс к губам.
— Ты ответишь? — спросила я, не двигаясь с места и наблюдая, как он выдыхает дым в сторону и даже не смотрит на меня.
— На что?
— Что ты хотел сказать, Кайн. Что я делаю? — раздражённо спросила я, встав прямо напротив него. Его взгляд быстро прошёлся по моему телу. Я понимала, насколько прозрачной рубашка стала под дождём, но мне было всё равно, потому что сейчас он смотрел мне в глаза. Кайн снова затянулся, выпустил дым сквозь зубы и усмехнулся.
— Я думал, что мы всё с тобой обсудили. Какой смысл выходить ко мне и тревожить моё уединение? Я не звал тебя и уж точно не ждал.
— Хочу напомнить: ты силой привёз меня сюда. Так что будь любезен, не оставляй меня одну. Я не привыкла находиться в одиночестве в большом, незнакомом доме посреди леса!
— Боишься? — спросил он с полуулыбкой. — Вроде большая девочка, а оставаться наедине боишься. Смотри, чтобы приведения тебя не убили. А то ведь знаешь, я слышал, что они выходят ночью и ищут одиноких девушек в мокрых рубашках.
— Очень смешно, Кайн, — я скрестила руки на груди, хотя от холода это не спасало. — А впрочем, ты прав. Лучше уж я проведу ночь с приведениями, чем с тупым идиотом! — Я толкнула дверь и направилась вглубь дома, на ходу сняв рубашку и укутавшись в плед, который лежал на небольшом диване. Дождь барабанил по крыше, а молния сверкала за окном. Все десять минут одиночества в доме мне было не по себе. Ну верила я в паранормальное и боялась. Что в этого такого? Я услышала, как Кайн стряхнул воду в прихожей и остановился в проёме кухни, всё ещё мокрый и с сигаретой за ухом.
— Я думал, ты давно поела, — сказал он, наблюдая, как я накручиваю пасту на вилку. Я не ответила ему и даже не взглянула в его сторону. Кайн хмыкнул, подошёл к плите, налил себе в кружку остывший чай и сел напротив.
— Ты обиделась, — сказал он не вопросом.
— Нет, — отрезала я.
— Врёшь.
— А ты не умеешь отличать правду от лжи? Я думала, это твоя суперсила, — я отправила в рот очередную порцию пасты и демонстративно отвернулась к окну.
— Вкусно? — спросил он, когда я отодвинула пустую тарелку в сторону.
— Съедобно, — ответила я в плед. Не хотелось признавать, но паста была действительно очень вкусной. — Оказывается, ты способен на маленькие кулинарные подвиги, когда захочешь. Ты простудишься, — сказала я, кивнув на его голый торс. — Иди переоденься.
— Ты моя мама? — усмехнулся он, и мне сразу же стало не по себе, учитывая тяжёлую судьбу Кайна и поступок его матери.
— Я человек, который волнуется за твоё здоровье, Кайн.
— Лучше волнуйся за своё, цветочек. Ты мокрая укуталась в любимый плед Феликса. Он тебя убьёт, если узнает, — Я натянула плед выше, пряча подбородок.
— Тогда не говори ему.
— Я вижу твою грудь, — Кайн усмехнулся, поставил кружку на стол и потянулся за новой сигаретой. Я опустила взгляд и резко одёрнула плед, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
— Ты мог бы и промолчать! — выпалила я, закутываясь плотнее и на этот раз внимательнее.
— А, то есть по-твоему я должен был промолчать и продолжать смотреть?
— Мне нужно в душ, — перевела я тему.
— Мне тоже. Сходим вместе?
— Ты совсем больной? — выдохнула я, когда дар речи вернулся ко мне.
— А что такого? — он пожал плечами и, наконец, усмехнулся. — Экономия воды. Экология, всё такое.
—Я закатила глаза и выскользнула в коридор. В душе я стояла под горячей водой дольше, чем нужно. выключила душ, насухо вытерлась и натянула очередную рубашку Кайна, которую захватила по дороге. К моему счастью, в ванной комнате было два фена, и было нетрудно догадаться, какой из них принадлежал Феликсу, а какой Кайну. Один был аккуратно сложен, а другой висел на соплях. Когда я вышла из ванной, в коридоре горел только ночник. Я осторожно заглянула на кухню — там было пусто. В гостиной тоже. Только в спальне в конце коридора, за приоткрытой дверью, горел тусклый свет.
Я подошла ближе и заглянула внутрь. Кайн сидел на краю дивана, свесив голову. В руке он держал какую-то фотографию, но когда услышал мои шаги, быстро убрал её в карман штанов.
— Не спится? — спросил он, не поднимая головы.
— А тебе? — ответила я, прислоняясь плечом к дверному косяку. Кайн встал, даже не потушив сигарету. Он лишь сильнее зажал её в зубах и протянул мне руку. Я замешкалась, глядя на его руку с выступающими венами и парой старых шрамов. — Что? — недоумевала я.
— Потанцуем?
— Шутишь?
— Я умру со скуки. Идём, — улыбнулся он. — Всего один танец. Сегодня из-за тебя мне не удалось нормально потанцевать на приёме.
— Кайн, здесь нет музыки.
— Зато есть телефон, — усмехнулся он. Я нахмурилась.
— Только один танец, — сдалась я, и на лице Кайна появилась победная улыбка. Я шагнула ближе, вложив ладонь в его руку, но он качнул головой.
— Не здесь. На крыльце.
— Ну уж нет! Я не хочу снова под дождь.
— Боишься растаять?
— Я боюсь заболеть, Кайн. В отличие от некоторых идиотов, у меня нет иммунитета к дурацким поступкам. Я врач!
— Дождь почти кончился, — сказал он тихо. — Осталась только морось. Да и крыльцо под навесом. Мы не намокнем.
— Логика человека, который полчаса сидел голым под ливнем? — фыркнула я. — Не убедительно.
— Ты же знаешь, что я тебя потащу туда силой. Богом клянусь, я устал тебе об этом напоминать.
— Только попробуй, — я сделала шаг назад и упёрлась спиной в косяк. Кайн сделал ответный шаг, и я поняла, что пространства для манёвра не осталось.
— Амелия, — произнёс он вкрадчиво, — ты же знаешь, что я всё равно сделаю по-своему. Вопрос только в том, сколько времени мы потратим на этот бессмысленный спор.
— Это не бессмысленный спор! Это принципиальная позиция!
— Позиция, — он усмехнулся и резко наклонился, подхватывая меня за талию. Я взвизгнула и инстинктивно обхватила его за шею, чтобы не упасть. — Вот и отличная позиция. Идём танцевать.
— Кайн! Отпусти! Я сама!
— Поздно, — он уже шагал к выходу, легко неся меня на руках. — Ты упустила момент, когда могла выбрать добровольное согласие.
— Это второе похищение за день! — возмутилась я, но рассмеялась, когда он толкнул дверь ногой. — Да ты просто сама манерность.
— Заткнись, — усмехнулся в ответ Кайн. На крыльце действительно было почти сухо, а небо очистилось. Кайн поставил меня на ноги, достал телефон, нашёл музыку и сунул аппарат в карман моей рубашки. А если быть точнее, это была его рубашка, которая сидела на мне как платье из-за разницы в росте. Unchained Melody. Кайн, похоже, не любил современную музыку от слова совсем. Он притянул меня ближе к себе, и в нос ударил запах его парфюма и мыла. Видимо, он всё же принял душ. Правая рука Кайна легла мне на поясницу, а левая переплелась с моими пальцами.
— Смотри мне в глаза, — сказал он тихо, и я подняла взгляд.
— Почему ты включил ту, под которую мы станцевали впервые?
— Потому что на приёме ты танцевала под неё с тем ублюдком, — усмехнулся Кайн и наклонился ближе. — Не позволю, чтобы, слыша её, ты вспоминала его, а не меня.
— Я бы не вспоминала его, Кайн, — тихо ответила я. Мои пальцы сами собой сжались на его плече. Он отпустил мою талию и провёл костяшками пальцев по ключице, поднимаясь выше к шее. Я замерла. Вместо поцелуя, который я почему-то ждала всем телом, он просто прижал меня к себе и зарылся лицом в мои волосы.
— Я не забыл свои слова, и ты не забывай — внезапно громко сказал Кайн, наклонив голову. — Я тебе безразличен. Не это ли ты сказала? — Я нахмурилась. — В следующий раз ты будешь наблюдать, как я целую другую, Амелия.
— Ты не можешь вот так просто... — начала я, но он снова перебил.
— Могу. Я всегда делаю то, что хочу. И сейчас я хочу одного, — Кайн наклонился ближе, его лоб коснулся моего, а дыхание обожгло губы. — Чтобы ты перестала врать самой себе.
— Я не врала, Кайн, — ответила я. Снова ложь. Черт.
— Тогда смотри, — усмехнулся Кайн и отстранился, делая шаг назад. Он развернулся и направился к двери, оставляя меня одну на крыльце.
— Кайн, — окликнула я, когда он уже взялся за ручку двери. Он замер, не оборачиваясь.
— Что? — ровным тоном спросил он.
Я сделала шаг, пока не оказалась вплотную к его спине. Моя ладонь легла на его лопатку, ещё влажную после душа. От моего касания он тут же напрягся. Мне хотелось кричать, что я вру и всё же питаю к нему чувства, хотела поцеловать его и уверить, что меньше всего на свете хочу видеть его с другой, но сказать ему это вслух оказалось страшнее, чем выйти под пули.
— Если тебе нужно перевязать раны, скажи.
— Мои раны — не твоя забота, — ответил он, не оборачиваясь. Я убрала руку, словно обжегшись.
— Спокойной ночи, Амелия, — бросил он и скрылся в доме, оставив дверь открытой.