19
— Он убьёт его! Убьёт! Пойдём к ним, я должна остановить его.
— Стой! Амелия, нет! — остановила меня Изабэль, вцепившись в руку. Я замерла на полпути, даже не дойдя до двери, за которой находились Кайн и Джеймс — парень, с которым я танцевала безобидный танец!
— Отец Джеймса — важная личность. Он не будет так рисковать.
— Ты не понимаешь. Он не контролирует свой гнев, когда что-то идёт не так, как он хочет. Я видела! Ему наплевать на то, кто его отец, — вымолвила я, вспоминая вспышки ярости Кайна. Изабэль с сочувствием посмотрела на меня.
— Раз ты так обеспокоена, почему станцевала с ним перед Кайном? Не подумай, что я виню тебя, просто...
— Ты права, я не обижаюсь, Изабэль, — ответила я. Изабэль была права, ведь вина была не только на Кайне, но и на на мне. Я осознанно это сделала, чтобы вызвать у него ревность, тем самым подвергла опасности парня. — Просто когда я увидела, как открыто он заигрывал с этой су... кхм, темноволосой, мне захотелось проучить его. Почему он командует мной, а сам позволяет вести себя подобным образом? — я прокусила нижнюю губу, осознав, что из-за мужчины чуть не оскорбила девушку. Но чёрт, как же меня это выводило...
— Погоди, — улыбнулась темноволосая, сверкнув своими яркими глазами, — Ты что, ревнуешь?
— Я? — вскрикнула я, оступившись. — Да ни за что! Нас не связывает никакая любовь и отношения. Меня просто вывело из себя его отношение ко мне. Он запрещает мне то, что делает сам.
— Я знаю, о чём ты. Он задел твою гордость.
— Именно! — выдохнула я, сжимая пальцы и еле сдерживаясь, чтобы не начать ими хрустеть. — Он сам ставит правила, а потом нарушает их.
— К слову, ты танцевала с братом этой девушки, — улыбнулась Изабэль. От удивления я шире распахнула глаза, всматриваясь в ее лицо и пытаясь понять, шутит она или говорит всерьёз. Но, по всей видимости, Изабэль не шутила. — Та ещё стерва.
— Тогда пусть бьёт.
— Амелия! — рассмеялась Изабэль. Я улыбнулась, опустив глаза.
— Обычно врачи бывают пацифистами, — раздался до дрожи знакомый голос, и я резко повернулась. Это был далеко не Кайн, хотя голос принадлежал ему.
— Подслушивать нехорошо, Феликс.
— Вы говорили о моём близнеце. Имею полное право прерывать ваши переговоры, — ответил Феликс, направляясь к нам и не отводя глаз от меня. Мне тут же захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы скрыться от них. Их поразительное сходство с придурком Кайном ещё сильнее наводило на меня тревогу и страх, хоть и Феликс не сделал мне ничего ужасного.
— Лучше бы ты был занят тем, чтобы отговорить его, иначе проблем не оберётесь. Его отец прикрывает ваши грязные дела. Кто знает, что он может с вами сделать в случае смерти сына.
— Не переживайте, — спокойно ответил Феликс, переводя, наконец, свои цепкие глаза с меня на Изабэль. — Кайн не настолько глуп, чтобы устраивать казнь среди толпы. Но он умеет хорошо пугать, поэтому для Джеймса же лучше, если он его убьёт.
— Ты говоришь так, будто это меня должно успокоить. Но я знаю, что будет, если его не остановить. Я видела это своими глазами.
— Вы полагаете, что знаете моего близнеца лучше меня? В этом я точно сомневаюсь, — холодно ответил Феликс в ту же секунду. Абсолютное отсутствие хоть какой-то мимики и эмоций на лице... такое ужасное чувство — видеть лицо Кайна, которое одновременно его и не его...
— Ты пытаешься успокоить меня?
— Дам совет, Амелия, — Феликс медленно зажёг и закурил сигарету, а затем подошёл ближе ко мне, прикрыв глаза, когда сделал глубокий затяг, — лучше бы вы беспокоились о себе.
— О себе? — прикинулась дурочкой я. Я прекрасно знала, что имел в виду Феликс, ведь до сих пор помню наш разговор.
— Вы демонстративно показали своё непослушание, заставили его ревновать. Думаете, он не проучит вас?
— Это угроза?
— Совет.
— Феликс, прекрати пугать её, — процедила Изабэль, с теплом посмотрев на меня. — Он ничего тебе не сделает. Ты станцевала с парнем и имеешь на это полное право. Ты — свободная девушка, а не собственность Кайна. — чётко сказала мне она, и это вселило в мою душу хоть какую-то ясность. Я улыбнулась ей, ведь наконец ощутила нечто похожее на защиту...
— Свободная... — повторила я про себя, совсем забыв о том, какого это — быть одной и не бояться каждого лишнего действия, ведь Кайн мог следить. Бояться своих же чувств рядом с ним... чёрт! Феликс затушил сигарету, наблюдая за нами. Его глаза с интересом изучали именно меня.
— Свобода — понятие относительное. Особенно когда твоя свобода может задеть чувства кого-то с очень тонким терпением.
— И что ты предлагаешь? — спросила я тут же. Феликс пожал плечами.
— Сдерживайте себя. Играйте по его правилам.
— Это самый неудачный совет из всех, что я слышала, — закатила глаза Изабэль. Феликс, словно ворон, посмотрел прямо на неё.
— Вы советуете Амелии поступать путём непослушания и отпора. Но поступали ли вы сами так, Изабэль? Очевидно, что нет. Иначе вы не находились бы здесь.
— Довольно! — вскрикнула Изабэль, перебив, по всей видимости, неприятные слова Феликса, и потянула меня. Когда мы уже почти дошли до выхода, дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену с громким грохотом. В коридор ворвался Кайн. Я замерла, точно так же как и он, который заметил меня в ту же секунду. Он стоял на пороге, тяжело дыша, и в первую секунду я подумала, что кровь на его рубашке — чужая. Но разбитая губа говорила об обратном: Джеймс всё же успел врезать ему до того, как... что? Я даже не знала, что происходило за этими дверьми. Сердце пропустило удар, а потом забилось сильнее от потока предположений. Пухлая губа у него была разбита — из рассечённой ранки сочилась алая кровь, смешиваясь с потом на остром подбородке. Белоснежная рубашка, ещё час назад безупречная, теперь превратилась в грязное тряпьё: на ней алели свежие пятна и темнели разводы. Я не могла понять, чья это кровь — его или Джеймса. Может, и того, и другого.Кайн тяжело дышал, сжимая и разжимая кулаки. Мы смотрели друг на друга. В его глазах ещё кипела ярость, которую я так боялась.
— У тебя.ю снова швы разошлись, — первая нарушила тишину я. Кайн тяжело вдохнул и, не сводя с меня глаз, закатал рукава своей рубашки.
— Мне нужно с тобой поговорить, цветочек, — сказал он и, не обращая внимания на Изабэль, двинулся в мою сторону. Его грязная, в крови рука коснулась моего локтя, и я вздрогнула. Я увидела, как Изабэль захотела оттащить меня, но Фабиано, появившийся за её спиной, не позволил ей сделать этого. Но когда я посмотрела в его глаза, пока Кайн вёл меня в сторону второго этажа, я заметила, как дёрнулось его тело в нашу сторону. Я отрицательно качнула головой, понимая, что это лишь усугубит всё.
Кайн не говорил ни слова, пока мы поднимались по мраморной лестнице. Звучал лишь отвратительный стук моих шпилек. Его пальцы впились в мой локоть достаточно сильно, чтобы оставить синяки, но достаточно осторожно, чтобы не сломать. Это пугало больше всего, ведь это была грань, на которой он всегда балансировал.
— Ты делаешь мне больно, — тихо сказала я, когда мы свернули в пустой коридор второго этажа и вошли в пустую комнату. Кайн резко остановился, развернул меня к себе и прижал спиной к холодной стене. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствовала запах крови, табака и даже алкоголя. Он провёл окровавленным большим пальцем по моей щеке, оставляя липкий след. Я не дышала и закрыла глаза. Он отстранился ровно настолько, чтобы я могла вздохнуть, и я тут же пожалела об этом — потому что распахнув глаза, увидела его. В его черных глазах не было ничего, кроме тьмы.— Что ты сделал с Джеймсом? — спросила я, пытаясь понять, как далеко всё зашло.Кайн наклонил голову, разглядывая меня, как хищник разглядывает добычу, которая уже не убежит.
— Знаешь, что такое боль, Амелия? — Он вытер разбитую губу тыльной стороной ладони. — Это осознание, что даже сейчас ты заботишься о другом мужчине больше, чем обо мне, хотя я тоже истекаю кровью. —Я растерянно моргнула, опуская взгляд на его разбитую губу.
— Я заметила твои раны, Кайн. Я первым делом сказала про твои швы, — выдохнула я. Кайн усмехнулся, его лицо всё еще было слишком близко.
— Ты не знаешь, что со мной происходит, когда ты смотришь на кого-то другого, — ответил он тихо, не повышая тона. — Ты думаешь, что это ревность? Что я просто собственник, которому не нравится, когда трогают его вещи?
— А разве нет? — вырвалось у меня.
— Если бы ты была вещью, я бы просто запер тебя в клетке и не мучился. Ты испугалась за него, — тихо сказал он. — Ты не испугалась за меня, когда устроила эту сцену с танцем. Ты не думала, что я могу сделать что-то, что уже не остановить. Ты думала только о том, как уколоть меня больнее.
— Ты сам начал! Ты заигрывал с этой девушкой у меня на глазах, ты...
— Я ничего с ней не делал, — перебил он холодно. — Я говорил с ней.
— Да что ты? — нервно рассмеялась я. — Пытаешься вызвать у меня сожаление? Нет, Кайн. Достаточно манипуляций! — вырвалось у меня, и я осмелилась оттолкнуть его. — Ещё недавно ты водил в бойцовский клуб одну из своих женщин! Дети мне всё рассказали!
— Ревнивица, — самодовольно улыбнулся Кайн, убрав прядь моих волос за ухо. Я покраснела и тут же оттолкнула его, вызвав у него смех.
— Ревность тут ни при чём! Важно то, что ты запрещаешь мне даже дышать в сторону другого мужчины, а сам позволяешь себе всё! Ты лицемер, Кайн. И я устала делать вид, что меня это устраивает!
— Да-да, ты не ревнуешь. Конечно, — улыбнулся он. — Именно поэтому убежала.
— Какой же ты... — я шагнула вперёд, чтобы уйти, но он остановил меня, резко схватил за лицо и притянул к себе. Я замерла, не зная, как дышать.
— Какой же я? — прошептал он, проведя большим пальцем по моей скуле. — Закончи фразу, цветочек.
— Невыносимый, — выдохнула я, чувствуя, как его дыхание касается моих губ.
— А ты — лгунья, — ответил он так же тихо, и его разбитая губа дрогнула в улыбке. — Ревнуешь до скрежета зубного, но не признаёшь.
— Я не... — Он не дал мне договорить. В следующую секунду его губы врезались в мои, заставляя забыть обо всём на свете. Я почувствовала привкус крови, которая всё ещё сочилась из разбитой губы, смешиваясь с нашими поцелуями. Но вместо отвращения это вызвало во мне какой-то опасный отклик. Я вцепилась в его рубашку и, вместо того чтобы оттолкнуть, притянула ближе. Кайн глухо зарычал мне в губы, прижимая меня к стене всем телом. Рык победителя, который наконец добился своего. Его руки скользнули с моего лица вниз, по шее, по плечам, останавливаясь на талии и сжимая её так, что я выгнулась навстречу. Я запустила пальцы в его жёсткие, взмокшие от пота и крови волосы — и потянула, заставляя запрокинуть голову. Кайн прервал поцелуй ровно на секунду, чтобы перевести дыхание, и я увидела желание в его взгляде .
— Ты сводишь меня с ума, — прохрипел он, утыкаясь лбом в мой лоб. Когда я посмотрела на него, тяжело дыша, он вновь поцеловал меня. В этот раз глубже и медленнее. Может, даже нежно, если не считать того, как его руки сжимали мою талию. Когда он отстранился, я была готова поклясться, что слышу стук его сердца. Кайн провёл большим пальцем по моей нижней губе, стирая кровь, и усмехнулся.
— А теперь слушай сюда, ревнивица. — Его голос стал серьёзнее, хоть и на лице красовалась ухмылка. — Женщина в бойцовском клубе — не моя. —Я открыла рот, чтобы возразить, но он прижал палец к моим губам.— Это был Феликс с Кристиной. Она арендатор нашего помещения, приходит раз в месяц оценить целостность своего объекта. Я могу даже показать тебе камеры с видеонаблюдения, если тебе это понадобятся. —Кайн замолчал, внимательно наблюдая за моей реакцией. Я замерла, переваривая услышанное.
— Это не отменяет того факта, что ты заигрывал с девушкой сегодня. А ещё, это не даёт тебе права хватать меня, тащить в пустую комнату и...
— И целовать? — закончил он. Его губы снова растянулись в улыбку. — Ты даже не сопротивлялась, цветочек. Ты прижималась ко мне.
— Придурок! — я развернулась и направилась прямо к двери.
— Эй, цветочек, — окликнул меня Кайн. Я остановилась. — Я всё ещё помню, что это был твой первый поцелуй. Я раскраснелась сильнее, чем прежде. Чёрт! Не упуская возможности, я захотела выбежать из комнаты, но рука Кайна легла на дверь, перекрывая путь. Я обернулась. — Ты сладкая. Как я себе и представлял каждый раз, когда смотрел на твои губы.
— Это было...
— Что? — Кайн склонил голову, и в его глазах плясали чертики. Он наслаждался каждым моим словом, каждой секундой моего замешательства. — Неожиданно? Приятно? Или, может быть, неправильно?
— Отойди, — потребовала я, уперев ладони ему в грудь. Твёрдую и влажную от крови. — Ты ранен, у тебя швы разошлись, а ты...
— А я целую девушку, которая сводит меня с ума уже несколько месяцев, — закончил он за меня. — Да, приоритеты расставлены верно. Выпиши мне диагноз, доктор, — усмехнулся Кайн, не двигаясь с места. Его рука по-прежнему лежала на двери, преграждая мне выход. — Что там у меня? Хроническая форма одержимости? Острый приступ собственничества с осложнениями в виде разорванных швов?
— Смертельная доза глупости, — отрезала я. Мои губы всё ещё горели после поцелуя, и я ненавидела себя за то, что вновь хотела ощутить его губы на своих.
— Знаешь, — протянул он, опуская взгляд на мои губы, — когда ты злишься, твои глаза становятся почти прозрачными.
— И что тут удивительного? У твоего кузена Фабиано точно так же скачет оттенок от зеленого к медному.Ты должен обработать раны, — глухо сказала я, хватаясь за эту мысль как за спасательный круг. — Швы разойдутся окончательно, если...
— Если я не перестану тебя целовать? — закончил он с усмешкой в голосе, снова возвращая меня к этой теме. Чёрт!
— Выйдем. Я не хочу, чтобы подумали что-то лишнее.
— Предупреждаю, Амелия. Если ты снова сделаешь нечто подобное, я не стану жалеть тебя. Убью его на месте.
— Ты больной, — прошептала я.
— Да. А ещё красивый. Но теперь и ты тоже нездорова, раз тебя тянет ко мне. —Я хотела возразить. Хотела сказать, что это не так, но это было правдой. Я вылетела в коридор, почти бегом, слыша за спиной громкий и надломленный смех. Только спустя минуту, прижав пальцы к губам, всё ещё горящим и солоноватым от его крови, поняла, что он выиграл этот раунд. Мы спустились вниз, привлекая внимание ребят, которые всё еще были на том же месте. Изабэль посмотрела на меня, и я кивнула ей, уверяя, что всё хорошо. Кайн медленно прошёл к Фабиано и остановился прямо напротив него.
— Протяни руку, — сказал Кайн.
— Зачем? — спросил Фабиано, вскинув бровь и непонимающе покосившись на меня. Я лишь пожала плечами, сама не понимая, что происходит.
— Протяни, — повторил Кайн, и Фабиано подчинился. Кайн улыбнулся, когда заметил реакцию окружающих.
— Какого хуя? — выругался матом Фабиано, скривив лицо и выкинув содержимое на пол.
— Это зуб сыночка твоего прихвостня. Если вдруг это исправит ситуацию...
— Ты выбил зуб сыну Джо? — крикнул Фабиано.
— Дай подумать . — Кайн лениво наклонил голову, как он любил это делать. — Да, я разбил ему челюсть.
— Ты ведь понимаешь, что федералы, которые готовы покрывать наши грехи, не валяются просто так на дороге?
— Ты купишь любого. Я предупредил, Фабиано, что если...
— Я помню.
— Кайн, это моя вина. Я сообщила об этом Фабиано не сразу... — вмешалась Изабэль.
— Господи, да плевать. Устроили трагедию, — закатил глаза Феликс, выражая незаинтересованность.
— Хорошо. Езжайте домой, я улажу это дело и поеду за вами.
— Я отвезу Амелию.
— Я здесь с отцом, если вдруг ты забыл, — ответила я. Кайн резко повернулся ко мне, и я пожалела о том, что вообще что-либо сказала. В голове сразу всплыл наш поцелуй, и Кайн, заметив моё смущение, ухмыльнулся.
— Я не спрашивал.
— Я, так понимаю, везу Изабэль? — спокойно спросил Феликс и, получив положительный ответ, поспешил вместе с женой своего кузена к выходу.
— Ты всё ещё истекаешь кровью, — сказала я, когда мы подошли к машине Кайна.
— Я в курсе, — он открыл передо мной дверь. — Садись.
— Кайн...
— Амелия, — он наклонился, касаясь губами моего уха, — либо ты садишься сама, либо я сажаю тебя силой. Выбирай. —Я буркнула что-то под нос, но всё же села. Он захлопнул дверь, обошёл машину и через минуту уже был за рулём. Двигатель зарычал, и мы сорвались с места. Кайн вёл одной рукой, второй прижимая окровавленную ткань к боку. Я смотрела на его профиль и ненавидела себя за то, что он всё ещё кажется мне красивым, несмотря на ссадины. Я отвернулась и уставилась в окно, чтобы не думать о том, что отдала свой первый поцелуй человеку, которого ненавидела. За стеклом проплывали огни города, но даже эти пейзажи не успокаивали меня.
— Амелия, — тихо позвал меня Кайн. Я не ответила.— Посмотри на меня.
— Не хочу.
— Я сказал, посмотри, — его голос стал твёрже, и я почувствовала, как машина съезжает на обочину. Кайн заглушил двигатель и повернулся ко мне всем телом. — Ты обижена на меня или смущена из-за поцелуя?
— Не напоминай.
— Значит, смущена, — улыбнулся он, и его взгляд прошёлся по мне. — Ты сегодня особенно красива, затмила всех.
— Не пытайся меня подкупить комплиментами. Это не сработает.
— А я и не подкупаю. Просто говорю правду, — Кайн откинулся на спинку сиденья, и я краем глаза заметила, как он поморщился от боли. — Ты в этом платье как проклятие. От тебя невозможно отвести взгляд.
— Тебе нужно в больницу, — резко сменила тему я. — Швы разойдутся окончательно.
— Сначала поговорим. Хватит сводить все тему к швам, ты достала.
— Мы уже всё обсудили. Хватит вечно драться, чтобы швы не расходились. Ты достал.
— Нет, цветочек. Мы обсудили твою ревность и моё поведение. Но мы не обсудили то, что ты сделала намеренно. Хотела меня наказать? — продолжал Кайн, и я услышала, как он зажигает сигарету. — Не влюбляйся, ведь тебя я не полюблю никогда, Амелия.