18
Я молча стоял в стороне, наблюдая за словесной перепалкой Джулии, которую мы с братьями оттрахали во все щели, но в разное время ее жизни, и Изабэль, которая ревновала своего возлюбленного . А еще, по совместительству, именинника. По всему залу мои глаза искали Амелию в роскошном платье фиолетового оттенка, которое идеально подчёркивало её округлые формы. Я увидел её, как только вошёл в зал, но она пропала с виду сразу же, как только заметила меня.Я вернул своё внимание к назревающей «драке».
— Потрясающе выглядишь, Фабиано. Поздравляю с днём рождения, — сказала Джулия. Изабэль тут же напряглась, хотя было незачем — Фабиано буквально сох по ней. — Надеюсь, подарок тебе понравился.
— Благодарю, но не имею привычки оценивать подарки, — равнодушно ответил Фабиано, и Изабэль победно улыбнулась.
— Изабэль, наслышана о тебе.
— Уверена, — с наигранной вежливостью ответила Изабэль. Я усмехнулся, видя, как Изабэль сжимает и разжимает кулаки, явно подавляя желание ударить девушку. За это она мне и нравилась.Рядом с Фабиано вдруг оказался Феликс, который что-то прошептал ему на ухо и отвёл в сторону. Изабэль явно была этому не рада, поэтому сразу же взяла бокал с подноса официанта и сделала глоток шампанского, не отрывая взгляда от Джулии.
— Должно быть, тебе здесь непривычно, — снова заговорила Джулия. — Столько людей, которые знают. Красота и предательство в одном флаконе.
— Меня мало волнует чужое мнение, иначе я бы не пришла, Джена, — я снова улыбнулся хитрому ходу Изабэль.
— Джена? — переспросила она.
— Разве не так тебя зовут?
— Джулия, если ты не расслышала с первого раза.
— Не люблю держать ненужную информацию в голове, Джена. Ах, прости, Джулия, — съязвила Изабэль. — А ты, видимо, забиваешь голову ненужным.
— Острый язык, — ответила та. И тут моё внимание привлекла Амелия, которая стояла в конце зала. Идеальный момент, чтобы вновь вывести её на чистую воду. Я ухмыльнулся, сделал глоток вина и направился прямо к Джулии, которая, увидев меня, с вероятностью сто процентов начнёт флиртовать. Секс со мной она любила больше, чем с Феликсом и Фабиано, хоть и влюблена была именно в Фабиано.
— Я бы не стала связываться с девушкой, что сумела обвести вокруг пальца мужчин Коза-Ностры. Кто знает, что она делает с девушками, — услышав мои слова, Изабэль благодарно мне улыбнулась. Ах, если бы она только знала, какие цели именно я преследовал.
— Я не из пугливых, — ответила Джулия. И я тут же поймал взгляд Амелии, которая наконец заметила меня рядом с девушкой. Она смотрела так, будто я только что ударил её под дых. В сиреневом платье, с идеальной укладкой и лёгким румянцем на щеках — она была прекраснее всех женщин, которые здесь были. И была абсолютно, безоговорочно зла. Её глаза метали в меня молнии, а пальцы сжимали бокал с шампанским так, что он вот-вот мог треснуть. Я выдержала паузу. Посмотрел на неё, потом на Джулию, которая уже начала поправлять мою рубашку, делая вид, что стряхивает невидимую пылинку.
— А зря, — ответил я Джулии с широкой улыбкой.
— Кайн, дорогой, — промурлыкала Джулия, прижимаясь ко мне плечом. — А я тебя не заметила сразу. Ты так поздно... я скучала безумно.
— Работа, — ответил я коротко, но не отстранился. Наоборот — положил руку ей на талию, чуть ниже, чем следовало. Джулия довольно улыбнулась, а Изабэль отвернулась, не желая смотреть на этот дешёвый спектакль. Мне было абсолютно всё равно на Джулию, я хотел ревности Амелии. Я хотел саму Амелию. Я чувствовал её взгляд на себе. Амелия стояла у колонны, вцепившись в бокал, и смотрела, как Джулия льнёт ко мне, как моя рука лежит на её талии, как мы обмениваемся улыбками, которые ничего не значат. Но для Амелии они, по всей видимости, значили всё.
— Кайн, ты сегодня какой-то напряжённый, — промурлыкала Джулия, проводя пальцем по моей груди. — Расслабься, это же праздник.
— Я расслаблен, — ответил я, но мой взгляд был прикован к сиреневому платью в дальнем конце зала.
— Я найду тебя ближе к окончанию вечера, хорошо? — улыбнулась она, намекая на секс. Я улыбнулся ей, когда она ушла, отправив мне воздушный поцелуй, хоть и вовсе не собирался с ней видеться.
— Хорошо выглядишь, Кайн, — обратилась ко мне Изабэль, довольная тем, что Джулия уже ушла и ее объектом «любви» стал не Фабиано, а я. Ох уж эта женская ревность...
— Ты тоже, апельсинка.
— Заразился от Фабиано?— улыбнулась Изабэль.
— Ты и правда сегодня похожа на апельсинку в этом платье, — улыбнулся я, приглашая её на танец. Она аккуратно вложила руку в мою ладонь, и я закружил её в танце, взглядом ища вглубь пропавшую Амелию.
— Кого-то ищешь?
— Да, баклажан.
— Баклажан? — переспросила Изабэль, недоумевая. проследив за моим взглядом и поняв, почему я назвал Амелию подобным образом, она громко рассмеялась, привлекая к себе ненужное внимание. Что мне особенно нравилось в Изабэль, так это то, что ей всегда было плевать на чужое мнение. Я тоже не сдержал улыбки, танцы с ней, но радость тут же исчезла, когда я снова посмотрел вглубь зала. Амелия кружилась в объятиях какого-то мужчины. Я остановился посреди танца, забыв про Изабэль, и даже сжал её нежную руку. Она охнула, но скорее не из-за боли, а от удивления. В ушах гудело, перед глазами всё поплыло, оставив только одну чёткую картинку: её талия в чужих руках. Случайный мудак, который посмел прикоснуться к тому, что принадлежит мне. Я видел, как этот выродок наклоняется к её уху, как его губы почти касаются её кожи, как она улыбается ему, пытаясь вызвать мою ревность, ведь зрительный контакт она держала именно со мной. Черт, она вообще не должна улыбаться никому, кроме меня.
— Кайн, — взволнованно обратилась ко мне Изабэль, положив руку на плечо. — Не делай глупостей. Не сегодня. Здесь много людей.
— Я и не собирался, — спокойно ответил я, унимая нарастающую ревность. Я не хотел идти на поводу её игры, вот только когда он снова наклонился к ней и рассмешил её, я дёрнулся и снова сделал больно Изабэль. — Он слишком близко. Какого черта она творит? После этого она винит меня в том, что я плохой?
— Пожалуйста, Кайн. Так ты только отталкиваешь её от себя.
— Она моя, Изабэль. Я предупреждал, — процедил я и уже готов был набить ему морду прямо здесь, как вдруг Феликс схватил меня за локоть и оттянул назад.
— Убери взгляд, — тихо сказал он мне. — На вас смотрят. В том числе Бенедетто. — Я посмотрел в сторону отца Амелии, который, несмотря на болезнь, был насторожен. Я тяжело вздохнул и наклонился к Изабэль.
— Передай Фабиано, что я выйду подышать. Если через пять минут этот щенок всё ещё будет рядом с ней — я не гарантирую его безопасность.
— Кайн... — попыталась остановить меня она, но я уже отстранился от неё и пошёл в сторону выхода, на ходу зажигая сигарету. Выход на террасу встретил меня ночной прохладой и тишиной, разбиваемой лишь моими шагами по каменным плитам. Я затянулся, прислонившись к перилам, и уставился на огни сада. Сигарета горела быстро, но ревность — нет. Она пульсировала под рёбрами, с каждым вдохом разгоняя по венам ярость. Дверь за моей спиной открылась. Я не обернулся — шаги были мягкими и явно женскими.
— Кайн, я скучала, — прозвучал голос Джулии. Я не обернулся. Девушка подошла ближе, встала за моей спиной и коснулась моих плеч. Я чувствовал её запах — тяжёлые, сладкие духи, которые , должно быть, сводили мужчин с ума. Но для меня они вызывали только тошноту. Я любил только запах Амелии. От нее пахло цветами вперемешку с лекарствами и иногда спиртом.
— Уходи, — сказал я, затянувшись сигаретой. Она обошла меня и встала сбоку, прижимаясь плечом к моему боку. Её рука скользнула по моей груди, задержалась на пуговице рубашки.
— Ты напряжён. Я могу помочь расслабиться. Как раньше, — прошептала она. Я медленно повернул голову и посмотрел на неё. Она была красивой девушкой, я бы даже сказал, что очень. Её рука расстегнула одну из пуговиц моей рубашки, и я ощутил её горячую ладонь на своей коже. Я перехватил её запястье и мягко, но неотвратимо убрал её руку.
— Единственная женщина, с которой я хочу сегодня оказаться в постели, танцует сейчас в зале с кем-то другим. И это не ты, — усмехнулся я. Глаза Джулии сузились, но она не отступала.
— Тогда позволь сделать тебе приятно иначе. Не обязательно быть ей, чтобы утолить твою... потребность, — прошептала Джулия, проводя кончиками пальцев по моей груди ниже, к ремню. Я взял её за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. Я наклонился к ней, и она победно улыбнулась, потянулась ко мне.
— У тебя проблемы со слухом, Джули? Я сказал: уходи, — усмехнулся я, оттолкнув её от себя.
— Придурок, — девушка развернулась и ушла, хлопнув дверью террасы. Я остался один, дыша холодным ночным воздухом, пытаясь потушить пламя, которое разгоралось во мне с каждой секундой. Сигарета закончилась. Я затушил бычок о перила и направился к двери.
— Ты ввязалась в очень плохую игру, мой цветочек, — улыбнулся я и вошёл внутрь. Я сразу нашёл её перепуганный взгляд и улыбнулся. О да, теперь она понимала, что натворила. — Танец окончен, — крикнул я. Изабэль испуганно схватила Фабиано за руку и что-то сказала ему. Я прошёл мимо них, взял микрофон у организатора приёма и повернулся к гостям с широкой улыбкой. — Дамы и господа! Прошу прощения, что обрываю ваш танец. Но думаю, пора нести торт имениннику, — я покосился на свою жертву. Фабиано понял, чего именно я добиваюсь, и покачал головой. Наплевав на строгий взгляд своего близнеца, я включил «Cumberland Gap» и с усмешкой начал наблюдать за тем, как официанты несут торт.
— Кайн! Тебе это кажется смешным? — прошипел Фабиано.
— Не моя проблема, брат. Мне пора, — сказал я и смешался с толпой, направляясь прямо в сторону Джеймса.
— Кайн, не надо... — начала Амелия, но я даже не обратил на неё внимания. Наклонился прямо к Джеймсу.
— Выйдем, — сказал я ему. Амелия побледнела. Её пальцы вцепились в рукав Джеймса, но она не проронила ни слова. Умная девочка. Хотя бы понимает, что сейчас любое её слово в защиту этого парня сделает только хуже.
— Кайн, прекрати, — наконец выдавила она, когда я уже взял Джеймса за локоть. Я остановился. Повернулся к ней. В сиреневом платье, с горящими от гнева и страха глазами, она была великолепна. Я наклонился так близко, что почувствовал запах её духов — тонкий, цветочный, такой непохожий на приторную вонь Джулии.
— С тобой я позже поговорю. Молись, чтобы я не принёс тебе его голову, Амелия. — Она вздрогнула от моего дыхания на своей щеке. Пусть боится и ненавидит, но запомнит: ни один мужчина не смеет касаться её в моём присутствии и отсутствии. С этими словами мы вышли на улицу. Джеймс был братом Джулии и отпрыском федерала, который прикрывал грязные делишки нашей семьи. Я привёл его к боковой аллее, где нас не могли увидеть гости. И как же мне было плевать на то, насколько необдуманным было избить его...