16
На ринге, выстроившись в шеренгу, стояли мальчишки — от силы лет тринадцати-четырнадцати. Худые, потные, с замотанными бинтами кулаками. Примерно двадцать человек. Когда я зашла внутрь, все дружно посмотрели в мою сторону, и я не знала, что и сказать.
— Подержи, — сказал Кайн, снимая куртку и бросая её мне. Он подошёл к рингу, перекинул через канаты своё жилистое тело и оказался внутри. Мальчишки расступились, образовав круг. — Остин.
— Да, тренер! — громко крикнул пухлый мальчик, делая шаг вперёд. Светло-каштановые кучеряшки небрежно падали на его плечи, а круглое лицо было красным.
— Плюс двадцать отжиманий и пять кругов бега после тренировок.
— Но за что? — возмутился ребёнок, удивлённо разинув рот. Кайн усмехнулся, сел на корточки перед ним, чтобы поравняться с его лицом, и наклонил голову.
— За то, что нужно лучше вытирать рот после шоколада, — выдал Кайн. Я невольно улыбнулась, глядя на их перепалку. Остин смущённо провёл рукавом по губам, оставляя на щеке ещё больше шоколадного следа, и вся шеренга захихикала. Кайн, однако, не расслабился — он выпрямился,медленно прошёлся вдоль строя, и смех мгновенно угас.
— Смирно, — сказал он громко, и двадцать мальчишек замерли, как струны. Он остановился напротив тощего рыжего мальчика с веснушками и замотанным указательным пальцем.
— Фил. Ты понял, почему проиграл в прошлую пятницу? — Мальчик тихо опустил глаза, потом снова поднял их на Кайна.
— Потому что боялся, — прошептал он настолько тихо, что я толком и не могла разобрать слов, поэтому подошла ближе к рингу. Кайн краем глаза посмотрел на меня и подмигнул.
— Не слышу, — голос Кайна стал ледяным, когда он снова отвернулся к ребенку.
— Потому что боялся! — крикнул Фил, и его веснушчатое лицо пошло красными пятнами.
— Точнее, Фил.
— Потому что боялся сделать больно! — прошептал мальчик, и несколько детей хихикнули. Кайн выпрямился, заложил руки за спину и обошёл мальчика по кругу, как хищник, глядя на каждого ребёнка, который рассмеялся. Тишина наступила мгновенно. Такая, что стало слышно, как скрипят кроссовки Фила, когда он переминается с ноги на ногу. Кайн закончил круг и остановился прямо перед мальчишкой, который смеялся громче всех — коренастым брюнетом с коротким ёжиком волос.
— Весело, Марк? — спросил Кайн спокойно, и Марк побледнел.
— Нет, тренер.
— А что именно тебя рассмешило? То, что твой товарищ признался в страхе, или то, что он боится сделать больно? Уточни, мне правда интересно. — Марк молчал, глядя в пол. Кайн наклонил голову, ожидая, а я стояла у канатов, сжимая в руках его куртку, и чувствовала, как зал пропитывается чужим стыдом. Мне было интересно, почему дети так боялись его. Он бил их или это было уважение? — Ты добрый, Фил, — сказал наконец Кайн, остановившись прямо перед рыжим мальчиком. — Доброта — это хорошо. Но на ринге она убивает. Твоя доброта чуть не сломала тебе палец, потому что тот парень не был добрым. Ты понял? — Фил кивнул, шмыгнул носом и вытер глаза рукавом — незаметно, но я заметила.
— Понял, тренер.
— Что ты понял? — Кайн не отпускал его, стоял напротив, скрестив руки, и ждал.
— Что на ринге нельзя быть добрым. Жалость — это слабость. А слабых бьют.
— Не так, — Кайн качнул головой. — Жалость — это не слабость, Фил. Это роскошь. Себе позволить можешь, но вот противнику — нет. Потому что он тебе её не подарит в ответ. Запомнил?
— Запомнил.
— Вернись в строй. — Фил занял своё место. Кайн прошёлся вдоль шеренги ещё раз, остановился по центру.
— Сегодня работаем в парах. Остин и Джейс — показываете новенькому подсечку. Михей и Фил — джеб. Остальные — спарринг, три раунда по минуте. Макс — ко мне. — Мальчишки разбежались. Только высокий, темноглазый мальчик остался стоять, не зная, куда себя деть. Кайн подошёл к ним вплотную. — Покажешь, что умеешь.
— Я ничего не умею, — сказал он тихо, с акцентом, который я не смогла определить.
— Ударь меня, — сказал Кайн, проигнорировав неуверенные слова мальчика. Макс поднял на Кайна глаза.
— Я не могу ударить вас.
— Почему?
— Потому что... — мальчик запнулся, подбирая слова, но к этому времени Кайн легонько дал ему подзатыльник. Макс удивлённо застыл, даже не сообразив, что случилось.
— А я вот могу, — ухмыльнулся Кайн. — Больно? — спросил он, наклоняясь к его лицу. Парень потер голову.
— Нет, не больно.
— Вот и мне твои удары не почем. Бей, — снова сказал Кайн. Макс сжал руки в кулак.
— Неправильно, — Кайн перехватил его кулак и разжал пальцы. — Большие пальцы снаружи, иначе сломаешь. Бьёшь не кулаком, а всем телом. Ногами в пол, бёдрами вперёд, а плечом выбрасываешь. Понял? Ещё раз. — Макс снова сжал их и на этот раз правильно. Кайн кивнул, отошёл на шаг и похлопал себя по груди. — Сюда.
— Кайн, — вскрикнула я, сделала шаг вперёд, вспомнив о его ранах и наложенных швах. Все дети отвлеклись на мой голос, и сам Кайн тоже резко обернулся ко мне.
— Что? — спросил он с недоумением.
— У тебя швы, — сказала я, сжимая в руках его куртку. — Ты не можешь...
— Могу, — перебил он тут же. Даже те, кто уже начал разбиваться на пары, остановились и смотрели то на Кайна, то на меня. Кайн посмотрел на меня долгим взглядом, а потом перевёл глаза на шеренгу. — Отставить разговоры, — сказал он громко. — Работаем. — Я неуклюже забралась на ринг и встала прямо напротив Кайна. Было неловко, потому что с Максом мы были почти одного роста.
— Перевязывать не буду и зашивать тоже!
— Это ваша девушка, тренер? — крикнул Остин. По залу вновь пронеслись мальчишеские смехи.
— Нет, — ответила я раньше, чем Кайн успел открыть рот. — Я его врач.
— А разве врачи ходят на работу со своими пациентами? — тихо спросил Фил. Я стояла на ринге, чувствуя себя идиоткой, потому что мальчик был прав. Двадцать пар глаз смотрели на меня. Кайн стоял напротив, скрестив руки на груди, и явно наслаждался моим замешательством.
— Да, доктор, — улыбнулся Кайн. — Прилипла и не отлипаешь.
— Это я-то прилипла?!
— Да уж, к тренеру всегда липнут девушки, — сказал Остин.Я стояла на ринге, чувствуя, как горят щёки. Кайн смотрел на меня с этой своей дурацкой ухмылкой, и мне хотелось одновременно ударить его и провалиться сквозь землю.
— Я слезаю, — сказала я, направляясь к канатам. — Тренируй своих волчат сам. И швы порвёшь — не зови! — Я перелезла через канаты — неловко, зацепившись ногой, как вдруг Кайн вдруг оказался рядом, подхватил меня за талию и поставил на пол.
— Кайн, — я ткнула его пальцем в плечо, но попала прямо на швы, и он незаметно поморщился. — Если ты не перестанешь меня трогать...
— Что? — он наклонился ближе, понижая голос. Я отвела взгляд в сторону и закусила губу. Кайн тихо рассмеялся и посмотрел на Макса. — Иди к ребятам. Понаблюдай, как они занимаются. — Макс кивнул и быстро ретировался, оставляя нас двоих в центре зала. Мальчишки делали вид, что усердно тренируются, но я чувствовала на себе их любопытные взгляды.
— Так значит, мафиози тайно тренирует детишек? — прошептала я, глядя на Кайна.
— Есть дети, которые хотят научиться драться — есть тренер, который их учит. Всё просто.
— Который ещё и мафиози.
— Который ещё и платит налоги, — сказал он. Я закатила глаза.
— Ты тренируешь их, чтобы они в будущем стали солдатами Коза-Ностры?
— Я их тренирую, чтобы они могли защитить себя в любом переулке, — раздражённо ответил Кайн. — А дорогу они выберут сами. Я не нянька.
— Но ты за них отвечаешь.
— Я за них отвечаю, пока они здесь, — кивнул он. — А дальше — сами. Как все. — Он отвернулся к рингу, где Остин учил Макса правильно падать. Пухлый кучерявый мальчик хохотал, когда новенький шлёпался на маты, но каждый раз подавал руку и помогал встать.
— Твои слова, которые ты сказал Филу... Были очень правильными. И дети, кажется, любят тебя, — я искренне улыбнулась, глядя на Кайна. — Я не ожидала. — Его пальцы, всё ещё лежавшие на моей талии после того, как он поставил меня на пол, чуть дрогнули.
— Не ожидала чего?
— Что ты ладишь с детьми.
— А я похож на детоненавистника? — Кайн приподнял бровь, и я искренне рассмеялась.
— Кайн, хочу напомнить, что ты убиваешь людей.
— И буду убивать. Это моя работа, и я не собираюсь притворяться перед тобой святым. Каждый из этих пацанов может вырасти и взять в руки пистолет, нож или кастет, — спокойно сказал Кайн. — И кто знает, может быть, они пойдут по моим следам. А может быть, нет. Но пока они здесь — они дети. И я даю им шанс, которого у меня не было.
— В любом случае, я рада, — улыбнулась я.
— Пойдём, — вдруг сказал Кайн, указывая на соседний ринг.
— Зачем?
— Тренироваться. Или ты думаешь, что я тебя привёл сюда на детей смотреть? — Я застыла, глядя на него во все глаза.
— Тренироваться? Я?
— Ты, — Кайн кивнул, уже шагая к соседнему рингу.
— Я не собираюсь драться! — возмутилась я, но ноги почему-то пошли за ним. — Я врач!
— И член мафии, — констатировал факт он. — Залезай.
— Я в платье. Ты не видишь?
— Вижу, — ответил Кайн, даже не обернувшись. — Очень даже вижу. И оно тебе идёт. — Он перекинул через канаты своё тело и протянул мне руку.
— Оно короткое. Я даже двигаться в нем не смогу.
— Ещё лучше, — ответил Кайн, окинув меня взглядом сверху вниз. — Обещаю смотреть только на твои кулаки.
— Врёшь.
— Вру, — согласился он легко. — Но ты всё равно залезешь.—Я вздохнула, приняла его руку и перелезла через канаты, чувствуя себя ужасно неловко. Подол платья действительно задрался выше, чем хотелось бы, и я одёрнула его, бросив на Кайна сердитый взгляд.
— Не смотри.
— Не могу, — ответил он честно. — Ты слишком красивая, чтобы на тебя не смотреть. — Я закатила глаза и краем глаза заметила, как мальчишки смотрят в нашу сторону.
— Нет уж, я не буду заниматься при детях в коротком платье!
— Хорошо, — ухмыльнулся Кайн. — Попрошу кого-то из охранников привезти тебе костюм. Позанимаемся после тренировки. — Я открыла рот, чтобы возмутиться, но Кайн уже спрыгнул с ринга и направился к выходу. С ним в любом случае было бесполезно спорить.Я осталась с детьми наедине, и это пугало меня куда больше, чем сам Кайн!
— Не бойтесь, доктор, — сказал Остин, подходя ко мне с улыбкой. — Мы не кусаемся.
— Я не боюсь, — соврала я, поправляя подол платья. — Просто непривычно.
— Вы красивее, чем другая девушка тренера. У вас красивые глаза.
— А вы умеете вправлять вывихи?
— А сколько вам лет?
— В почему у тренера все тело в шрамах? Это правда, что его расклевали вороны?
— Нет! Он говорил, что дрался с тиграми! — глупые вопросы, которые были итогом сарказма Кайна, посыпались с разных сторон, но моё внимание оставалось на первом.
— Другая девушка? — переспросила я, посмотрев на кучерявого. — У тренера есть другая девушка? — Мальчишки переглянулись. Остин, поняв, что сказал лишнее, замялся и отступил на шаг.
— Ну... у неё были чёрные волосы и карие глаза, — вмешался Фил. — Она была здесь неделю назад. Мы с Остином заходили сюда без разрешения тренера, чтобы забрать вещи, которые забыли. — Мальчики в силу своего возраста не понимали, насколько сильно могли получить за лишнюю болтовню. Я стояла на ринге, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое и совсем неуместное. Ревность? Какая глупость. Я даже не имела на неё права и более того — Я НЕНАВИЖУ КАЙНА! Я открыла рот, чтобы задать еще вопросов , но не нашла, что именно. Чёрт возьми. Я ненавидела Кайна. Ненавидела то, как он врывается в мою жизнь, как переворачивает всё с ног на голову, как заставляет меня забывать о принципах. Ненавидела, что не могу выбросить его из головы. Ненавидела, что моё сердце колотится быстрее, когда он рядом. Ненавидела, что хочу, чтобы он был рядом. Ненавидела себя за это. И больше всего я ненавидела то, что Кайн запрещал мне контактировать с любым мужчиной, а сам... черт! Я кинула его куртку прямо на пол и, улыбчиво попрощавшись с детьми, вышла через задний ход и поехала домой. Я летела по ночному городу, сжимая руль, и злилась на то, что сейчас со мной происходило. Я не должна была так реагировать. Пока я позволяла Кайну собой манипулировать — он приводил сюда какую-то девушку. Светофор загорелся красным, я остановилась и уставилась на своё отражение в зеркале заднего вида. Растрёпанная, красная, со злыми глазами. Зелёный. Я нажала на газ и свернула к своему дому. Сбросила туфли прямо у порога, прошла на кухню и налила себе воды.
— Плевать, — сказала я и выпила воду залпом. Телефон завибрировал. Я посмотрела на экран — сообщение от Кайна:
«Почему ты ушла?»
Легла в кровать, уставилась в потолок и поняла, что не могу заснуть. Потому что в голове крутилась одна и та же картинка: Кайн в том маленьком зале с другой женщиной. С чёрными волосами и карими глазами. И дети говорили это так невинно, не понимая, что роняют бомбу. Интересно, чем они там занимались? Я закрыла глаза и попыталась убедить себя, что мне всё равно, что я ненавижу Кайна. Но у меня не получалось. Я взяла телефон и нашла имя Кайна.
«У меня проблемы на учёбе, Кайн. Я буду рада, если ты оставишь меня в покое, пока я не наверстаю упущенное. Спасибо заранее и надеюсь на понимание».
Ложь, на которую он, возможно, даже не поведётся. Но мне было необходимо сепарироваться от Кайна, чтобы унять растущие к нему чувства. И в любом случае, я пересекусь с ним через пару дней на дне рождения Фабиано.