9
Я сидела за столом, ковыряясь в еде, словно малое дитя. Папа молча наблюдал за этим, но в последний момент не выдержал. — Амелия, ешь, — сказал он, пододвигая ко мне тарелку с пастой ближе. — Ты за два дня похудела, глаз не видно.
— Пап, я в порядке, — я ткнула вилкой в лист базилика, но в рот так и не отправила. — Просто устала.
— Устала, — передразнил она, поджав губы. — что тебя беспокоит?
— Папа, что ты можешь мне рассказать о семье Капоне? И именно о близнецах, — осторожно начала я. Раньше я даже не рискнула бы завести подобный разговор, но сейчас все было иначе. Папа не ответил. Сначала просто посмотрел на меня, словно видел сквозь, но не меня, а кого-то другого. В его глазах больше не было той ясности, что раньше. Деменция стирала его память по кусочкам и с каждым днём мой папа становился всё более хрупким и чужим.
— Ты ешь, — сказал он наконец, отодвигая мою тарелку. — Ешь, Амелия. Мама расстроится, если ты не поешь.—У меня перехватило горло. Мамы не было уже восемь лет. Но я не стала поправлять.
— Папа, Капоне. Помнишь? Ты работал на них.— он нахмурил свои густые брови. Я видела, как он шарит в помутневшем сознании, выуживая обрывки воспоминаний.
— Капоне, — повторил он медленно. — Старина Капоне.... он платил хорошо. Я же говорил тебе никогда не связываться с ними?
— Говорил, папа.
— А ты не послушала, — он поднял на меня глаза, и на секунду в них мелькнул прежний, острый, всё понимающий взгляд. — Ты ведь теперь там работаешь. Вместо меня.—Я не знала, что он помнит. Деменция — штука непредсказуемая. Иногда папа думал, что мне пятнадцать и я должна делать уроки. Иногда — что он всё ещё возит грузы для семьи Капоне и я должна волноваться, если он задерживается. А иногда, редко-редко, он вспоминал всё и в моем сердце была надежда на чудо-поправку.
— Я заняла твоё место, папа, — сказала я тихо, накрывая его руку своей. — Но только по медицинской части. Не по другой. Расскажи мне о близнецах.
— Близнецы, — он посмотрел на наши руки, потом снова на меня. — Феликс и Кайн. Я помню их ещё детьми. Феликс... странный был мальчик. Не давал себя трогать. А Кайн...
— Что Кайн?
— Кайн вырос таким же, как его отец. Буйный был всегда, все крушил и без умолку смеялся. Отец их тоже был не в себе. Фабиано чуть позже с ними сдружился, был жесток, но расчётлив не по годам. Поэтому обошел законных сыновей. Отклонений не было, только аллергия. — папа потер подбородок, и я уже готовилась, что он снова забудет о чем говорил, но он продолжил. —А этот... в нём живёт зверь. Я видел однажды, избил человека не за дело. Потому что человек посмотрел не так. Ему было шестнадцать. С головой что-то, не помню что.
— Кайн?
— Кайн, Кайн.
— А сейчас?
— Сейчас он взрослый. Ты кто? —Я сглотнула. Каждый раз, когда это случалось, внутри всё переворачивалось.
— Амелия, папа. Твоя дочь.
— Амелия, — повторил он, и на лице появилась тень улыбки. — а Ясмин?
— Ясмин? — спросила я.
— Ешь, мама будет ругаться, — сказал папа. Я тяжело вздохнула, но дальше не стала беспокоить папу. Схватила свои вещи , я выскочила из дома, на ходу застёгивая лёгкую куртку. Утро было холодным.Лекции тянулись бесконечно. Я сидела на последнем ряду, слушала про послеоперационные осложнения и думала о папе — о том, как он назвал меня чужим именем. Ясмин. Интересно, кто она? Стоит покопаться в вещах отца. После лекций меня ждала клиника. Маленькая, частная, на окраине города. Я работала там ассистентом стоматолога два раза в неделю — для практики, как обязывали всех на учебе, чтобы набираться опыт.Смена закончилась только к вечеру и мы вышли на улицу — я, двое интернов и Крис. Они покурить, а я выпить кофе, потому что существовала возможность того, что мне придется выехать и к кому- нибудь из Семьи. Я села на скамейку и облегченно вздохнула, потому что за весь день была вымотана. Ненавидела практику в клинике, мне хватало работы на Коза-Ностру. Крис был старшим ординатором, красивым, весёлым, с лёгкой небрежностью в каждом жесте. Мы иногда обедали вместе, болтали, смеялись. Он ненавязчиво и аккуратно ухаживал за мной вот уже месяц. Я не отвечала, но и не отталкивала его, потому что не знала, как сделать это правильно. В начале мне хотелось попытаться с ним сблизиться, однако, после встречи с Кайном все изменилось... каждый раз, когда мне оказывали знаки внимания, я сравнивала их с Кайном. Меня это пугало, потому что каждый раз при мыслях о Кайне, в моем животе происходило то, что люди называют «бабочками в животе»...
— Амелия, ты сегодня какая-то загруженная, — сказал Крис, опускаясь на скамейку рядом со мной. Мы сидели на лавочке у входа в клинику, пили кофе из автомата и ждали, пока разойдется вечерняя пробка. — Опять эти богатенькие пациенты, которым нужны виниры?
— Что-то вроде того, — улыбнулась я, не вдаваясь в подробности.
— Брось, — он подвинулся ближе, и его колено коснулось моего. — Ты слишком много работаешь. Тебе нужно отдыхать. Хочешь, сходим куда-нибудь в пятницу? Кино? Ужин?
— Крис, я не знаю...
— Не отвечай сразу, — он улыбнулся своей мальчишеской улыбкой. — Просто подумай.
—Один из интернов, Марко, что-то сказал — я не расслышала, но все же рассмеялись. Особенно громким смехом обладала Джессика, которая была к нему явно неравнодушна. Минут через двадцать Джессика и Марко вернулись обратно в клинику, чтобы забрать свои вещи. Светились фонари. Где-то лаяла собака. Было уютно и нормально. Вот что значило быть врачом, а не докторишкой на побегушках для мафии.Крис встал, потянулся, а потом вдруг наклонился ко мне и поправил воротник моего халата, который съехал набок.
— Вечно у тебя всё разваливается, — усмехнулся он, пальцами коснувшись ткани у самой шеи. И только собралась улыбнуться, сказать что-то вроде «сам такой», как заметила, что Крис странно побледнел и посмотрел куда-то мне за спину.
— А я все ждал, когда же ты накосячишь, слащавый, — сказал Кайн, голос которого был прямо позади. Я обернулась. Он стоял у фонарного столба, крутя в руке пистолет, который и напугал Криса, вероятнее всего. На нем была черная футболка, коричневого оттенка кожаная куртка и темные джинсы, заправленные в берцы.
— Кайн? Что ты здесь делаешь? — удивленно спросила я, встав с места. Кайн даже не посмотрел на меня, продолжая сверлить взглядом Криса.
— Амелия, ты знаешь этого человека? — спросил Крис тихо, схватив меня за руку.
— А вот это ты зря, слащавый, зря, — усмехнулся Кайн и снял пистолет с предохранителя. Я громко сглотнула, когда взгляд Капоне устремился прямо на меня. — ты долго будешь держаться с ним за руку? Клянусь, оторву, —я отдернула руку от Криса, словно обожглась, но тот снова схватил меня и потянул назад.
— Не бойся, — тихо сказал он мне и я вспоминать все молитвы которые только знала . Ох, если бы он только знал... — уберите пистолет, я вызову полицию! — серьезно сказал Крис. Кайн заморгал и наигранно поднял руки вверх.
— А, ну если полицию, то, конечно, прошу прощения, — сказал Кайн, из-за чего у Криса прибавилась самоуверенность. Вот только он не понимал, что я Кайн просто на просто издевался.Он шагнул вперед, и Крис инстинктивно отступил, увлекая меня за собой.
— Кайн, прекрати, — я попыталась выдернуть руку, но Крис сжал пальцы сильнее.
— Слышишь, приятель, — Крис выпрямился, хотя его голос все равно дрожал. — Я не знаю, кто ты и какие у тебя проблемы, но ты пугаешь девушку. Уйди по-хорошему.—Кайн остановился в трех шагах от нас. Пистолет он больше не поднимал — просто держал в опущенной руке, слегка покачивая, словно игрушку. Но от этого становилось только страшнее.
— Пугаю? — Кайн перевел взгляд на меня. — цветочек, я пугаю тебя?
— Нет, — сказал я тихо, не отводя взгляд.
— Врешь, — усмехнулся Кайн и сделал еще шаг. Он оказался прямо передо мной и посмотрел снизу вверх.
— Оставьте ее в покое, — Крис шагнул вперед, загораживая меня. — последний раз предупреждаю.
— Ты конкретно заебал, — закатил глаза Кайн и одним резким ударом рукояткой пистолета наотмашь ударил Криса в висок.Я не успела даже вскрикнуть. Крис рухнул на асфальт как подкошенный.Фонарь осветил его лицо: из рассеченной брови текла кровь, смешиваясь с дорожной пылью.
— Нет! — крикнула я, падая на колени рядом с ним. Пальцы дрожали, когда я пыталась нащупать пульс. Есть. Живой. Только без сознания.Кайн засунул пистолет за пояс и наклонился, схватив меня за плечо.
— Вставай.
— Ты с ума сошел! — я дернулась, пытаясь освободиться. — Ему нужна помощь! Он врач, Кайн! Врач! Что ты вообще творишь?
— Ах, врач, — Кайн усмехнулся, — Какая жаль, что мне абсолютно похуй. Вставай, сказал.
— Нет! — я прижала ладони к лицу Криса, проверяя, дышит ли он. На мои крики прибежали Джессика и Марко.
Джессика ахнула, прижав ладони к лицу. Марко застыл как вкопанный, глядя на распростертое тело Криса, на кровь, на Кайна с пистолетом за поясом.
— Что здесь... — начал Марко, но осекся, когда Кайн медленно повернул к нему голову.
— Ну вот, разоралась. Оно мне надо было? — снова закатил глаза Кайн и тут же схватил Марко за горло. Джессика вскрикнула, — достанешь телефон или держишься — убью его, — тут же сказал ей Кайн.
— Кайн!
— Как мне тебя отключить? Выбирай. Избить или одной пулей?
— Не надо, — прошептала я. — Пожалуйста.Кайн, отпусти, — я встала с колен, чувствуя, как дрожат ноги. — Отпусти его. Я сделаю что скажешь. Только отпусти.— Кайн медленно посмотрел на меня, не переставая сжимать горло парня. В его глазах плескалось что-то темное и безумное, но когда наши взгляды встретились, он вдруг ослабил хватку. Марко дернулся, отшатнулся, хватая ртом воздух. На шее уже проступали красные следы. Я замерла, боясь даже дышать. Кайн стоял надо мной, массивный и тёмный, как сама ночь.
— Сделаешь, что скажу, — повторил он, — Хорошие слова, цветочек. Запомни их, — я лишь кивнула, все пытаясь не заплакать. Бросила лишь взгляд на Криса, который начал потихоньку шевелиться, — В машину, — сказал Кайн, не сводя с меня глаз. — Без фокусов. —Джессика смотрела на меня огромными глазами, и в них читался немой вопрос: «Почему ты идёшь с ним? Почему не вырываешься?»Потому что если я вырвусь, он убьёт кого-то из вас.
— Амелия... — тихо сказала она.
— Позаботьтесь о нем. Со мной все будет хорошо. Не вызывайте полицию, — сказала я напоследок. Кайн усмехнулся, но не стал возражать. Потому что знал — полиция в этом городе не ищет людей с его фамилией. А если и найдёт — ничего не сделает. Он потащил меня через парковку к чёрной импале с тонированными стёклами. — Не тащи меня, я сама, — вырвала я руку, когда мы поравнялись с машиной.Кайн остановился и смерил меня взглядом.
— Садись.
— Какого черты ты творишь?! — крикнула я, толкнув его в грудь. — что тебе от меня нужно? Хватит лезть в мою жизнь и следить за мной, как какой-то извращенец!—Я замахнулась, чтобы ударить его снова, но Кайн перехватил мою руку на полпути. Его пальцы сжались вокруг моего запястья. Когда его взгляд упал на мои перебинтованные руки после нашей с ним последней встречи, он тут же разжал руку, и я по инерции отшатнулась назад, ударившись спиной о дверцу машины.
— Я предупреждал тебя держаться подальше от мужчин. Смотри, доигралась. И воротничок поправляют, и за ручку держатся, — Кайн нервно рассмеялся, поправляя пистолет в кобуре. — убью, Амелия, слышишь? Каждого убью. Даже если просто поговоришь с кем-то! Ты — моя.
— Я работаю в богадельне твоей, когда ты меня дёргаешь посреди ночи зашивать чьи-то кишки, но это не делает меня твоей! — голос сорвался на крик, и следом пришло запоздалое понимание, что не стоит выводить Кайна из себя.
— Глаза мокрые, — сказал он внезапно — Из-за слащавого? Вернусь и добью, если эти глаза плачут по кому-то другому, а не по мне.
— Из-за того, что ты псих, Кайн.
— Псих? — Кайн внезапно расплылся в широкой улыбке, обнажая крупные белые зубы. — из твоих уст оскорбления только заводят. Залезай.—Он распахнул дверцу, и тьма салона пахнула на меня дорогим кожаным холодом. Я опустилась на сиденье. Кайн захлопнул дверцу с моей стороны и через секунду уже сидел за рулём, заведя двигатель с полуоборота. Импала мягко тронулась с места, оставляя позади клинику.— Пристегнись, — бросил Кайн, даже не глядя на меня.
— Ты только что едва не убил человека за то, что я с ним говорила.
— Он жив. Ты же врач, цветочек, должна радоваться, — Кайн вырулил на трассу и нажал на газ. — и вы не просто говорили. Он распускал руки. Знай, что я вернусь после и засуну ему их в одно место.
— Распускаешь руки ты, Кайн! А он поправил мне воротник. Отстань от меня, я никогда не пересплю с тобой добровольно! оставь меня в покое вместе с мотивами, которые преследуешь. Кругом полно других девушек, которые в сотню раз красивее меня!
— Не переспишь добровольно, значит? — машина резко затормозила и Кайн повернулся ко мне, сверкнув взглядом. Это мне совсем не понравилось. Я огляделась вокруг и перевела взгляд на тёмные деревья за окном. Мы далеко от города. Здесь никто не услышит криков, а этот разговор лишь нагнетал. Я испуганно подняла глаза на Кайна, который молча смотрел меня.
— Не надо, пожалуйста, — сумела лишь выдавить я и вжалась в дверцу, не в силах отвести взгляд. Кайн вскинул бровь.
— Что не надо, Амелия?
— Насиловать, — выдавила я испуганно и тяжело дыша. Кайн замер, а лицо его тут же изменилось, потеряв прежнюю насмешку и непонимание.
— Насиловать, значит, — повторил он тихо,
— Пожалуйста, отвези меня домой, — не унималась я. Кайн медленно последил за тем, как нервно я хрущу пальцами.
— Ты правда так обо мне думаешь?—Я молчала, прижавшись спиной к холодному стекл. Кайн еще минуту молча наблюдал за мной, а потом резко отвернулся, ударил кулаком по рулю и закрыл глаза, нервно задергав ногой. Он злился. Не открывая глаз, он просто потянулся к проигрывателю и включил первую попавшуюся песню. Снова Metallica- Nothing Else matters. Когда я услышала ее, внутри все сжалось от воспоминаний нашего с ним танца. Кайн тихо выругался под нос, переключил ее и откинув голову на подголовник , закурил сигарету.Я сидела, не смея пошевелиться и просто наблюдала за ним.
— Кайн...
— Я никогда, — он перебил меня, глядя прямо перед собой, в тёмную ленту трассы, — никогда не трогал тебя против воли. Ни разу.
— Я знаю, — тихо сказала я. И удивилась сама себе, потому что это было правдой.Кайн медленно повернул ко мне голову. Сжатые губы, жёсткие складки у рта и нахмуренные брови.
— Тогда почему? — спросил он — Почему ты сказала это?
— Потому что ты меня напугал, — ответила я честно. — Ты избил человека и душил моего коллегу. Ты вытащил меня, как куклу, и привёз чёрт знает куда. А сейчас смотрел на меня так... — я запнулась, подбирая слово и не нашла что сказать. Кайн закрыл глаза и глубоко затянулся. Дым потянулся к открытому окну.
— Как смотрел, Амелия? — крикнул Кайн. — как насильник?
— Прости, я действительно испугалась...
— Это не оправдание.
— Я просто не знаю, что ожидать от тебя и твоего недуга, Кайн!— крикнула я. Он отвернулся к окну, и я увидела, как дёрнулся его кадык. Кайн молчал так долго, что песня успела доиграть до середины.
— Недуга, - усмехнулся он тяжело, — то, что у меня проблемы с головой, не означает, что я способен на изнасилование девушки, Амелия.
Есть вещи, которые я никогда не сделаю даже под воздействием «недуга», как ты это назвала, —Я застыла потому что Кайн посмотрел на меня таким взглядом, что я пожалела о том, что сказала.
— Кайн....
— Я отвезу тебя домой, Амелия, — перебил меня Кайн и я осознала, насколько, наверно, были для него обидны мои слова. Я отвернулась. Кайн пару секунд просто сидел, положив голову на руль, а потом и вовсе вышел. Я выскочила за ним.
— Куда ты?
— Отвали, —Кайн зашагал прочь от машины, в темноту, к деревьям.
— Кайн, стой!
— Я сказал — отвали, Амелия, — крикнул он, не оборачиваясь. Вот же злопамятный! Он остановился у большого старого дуба, упёрся ладонями в кору и замер, тяжело дыша. Я подошла ближе, но не касалась.
— Ты обиделся, да?
— Я отлить хочу, а ты плетешься за мной. На хуй посмотреть хочешь? Я обрезанный, — он потянулся к ремню и я тут же отвернулась.
Я резко отвернулась, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
— Ты... идиот, — выдавила я, глядя в сторону на тёмные деревья.
— Да ну? — в голосе Кайна прорезалась привычная насмешка, но всё равно звучало как-то надломленно. — А кто за мной хвостом ходит в лес? Сама напросилась.
— Я думала, ты психовать полезешь! А ты...
— А я просто хочу поссать в покое, — закончил за меня Кайн. Я услышала, как за спиной звякнула пряжка ремня, и зажмурилась, вцепившись в рукава собственной куртки. — Не оборачивайся, цветочек. Испортишь всю романтику момента.
— Прости, — выдавила я, закусив губу.
— Всё, — сказал Кайн через пару минут. — Можешь поворачиваться.—Я повернулась. Он стоял, застегивая джинсы. — но если так хочется, могу показать.
— Не надо!—выпалила я, отступив на шаг и чуть не споткнувшись о корень, торчащий из земли. Кайн усмехнулся, закончил с ремнём, сунул руки в карманы куртки и пошёл обратно к машине, даже не взглянув на меня. Проходя мимо, он задел меня плечом, и от этого прикосновения по моей коже пробежали мурашки.
— Садись, — бросил он, открывая дверцу. — Холодает.— я кивнула. Дорога обратно прошла в молчании. Кайн не включал музыку, не курил а просто смотрел на тёмную трассу, сжимая руль.Я сидела, прижавшись к дверце, и украдкой поглядывала на его профиль.
— Кайн, — позвала я, когда впереди показались первые огни города.
— Давай помолчим, ладно?А то я реально кого-нибудь убью сегодня. И мне не хочется, чтобы это была ты.
— Я серьёзно извиняюсь. За то, что сказала.—
Он промолчал так долго, но когда мы остановились на светофоре, он вдруг повернулся ко мне.
— Знаешь, цветочек, я много чего делал плохого. Не буду тут разыгрывать святого.Но есть черта, за которую я не переступал. Никогда. И не переступлю. Даже если буду в таком состоянии, что сам себя не узнаю. Ты меня слышишь?
— Слышу, — ответила я шёпотом.
— Вот и хорошо, — он отвернулся и нажал на газ, когда загорелся зелёный. — а теперь заткнись.