8
— Выстрелить в тебя? — я попыталась отдать пистолет обратно, но Кайн сомкнул мои пальцы на холодной стали. — Ты ненормальный. Я медик, а не киллер.
— Амелия, — он развернул меня к себе лицом. — Я не играю. Если я стану для тебя опасностью — ты имеешь право меня остановить. Любым способом.
— Ты просишь меня убить тебя в случае следующего приступа?
— Я прошу тебя защитить себя. От меня.
— Тогда просто огради меня от себя. Прекрати лезть ко мне и задевать, —Кайн усмехнулся одними уголками губ.
— Не могу. Не хочу. Не буду.
— Тогда и я не могу, не хочу и на буду стрелять в тебя, Кайн.
— Боишься? Ты ведь член коза-ностры, цветочек. Пора учиться убивать и быть плохой.
— Да, я врач семьи, а не убийца. И в моей клятве Гиппократа не было пункта «выстрелить в пациента, если он психанёт».
— Жаль, — Кайн склонил голову, разглядывая меня с каким-то новым выражением. — Неплохой был бы пункт.
— Правильная позиция, доктор Форлани. Потому что я прикончу любого, кто выстрелит в моего брата, — раздался голос где то вдали. Я обернулась.
— Здравствуйте, мистер Капоне, — сказала я мигом.
— Здравствуйте, —Феликс подошел ближе, и теперь я видела, как поблескивает пирсинг на его губе при каждом слове. Он остановился в шаге от нас и склонил голову, разглядывая мою руку с пистолетом. От него пахло табаком и женскими духами. Я видела его пару раз и была наслышана о нем из вторых уст. На первый взгляд — яркий и вызывающий молодой парень, который отличается своим стилем от близнеца. Пирсинг на губе, на брови, на носу, в ушах — везде, где только можно. даже на сосках —это я заметила, потому что он был в тонкой черной футболке. Волосы чуть длиннее, чем обычно носят мужчины, падают на лицо, и он то и дело откидывает их назад привычным жестом руками. Он был манерным, разговаривал со всеми на «вы» и держал дистанцию. Холодно и вежливо, с учтивостью, от которой хочется выпрямить спину. Сейчас он все еще смотрел на пистолет в моей руке, а на его губах не было улыбки, какая постоянно была у брата.
—Я не собиралась в него стрелять, — ответила я. — будьте спокойны.
— Он заслуживает пули хотя бы раз в месяц, —Феликс усмехнулся, и пирсинг на губе дёрнулся. — но я убью любого, Доктор Форлани. Я ясно выразился?
— Да! — закивала я и осознала, что все еще нахожусь вплотную к Кайну. Феликс теперь внимательно наблюдал за рукой близнеца, которая лежала на моей талии. Я тут же отпрянула от него и выровняла дыхание. Черт. Он теперь думает, что я очередная девушка в списке Кайна. Но, судя по скучающему выражению лица, его это мало заботило. Один взгляд Феликса наводил жуть, я бы точно не рискнула нагрубить Кайну в его присутствии. Он подошел ближе и сузил глаза, вглядываясь в мои глаза.
— Странно, — прошептал он больше себе, чем мне, а затем наклонился и начал собирать мою аптечку. Феликс перебирал содержимое с педантичной аккуратностью, раскладывая бинты по размеру, ампулы — ровными рядами. Пирсинг в брови чуть сдвинулся, когда он нахмурился. Еще никогда моя аптечка не выглядела так прилежно.
— Спасибо вам, но не стоит, Мисео Ка...— когда я потянулась к нему, чтобы остановить, Феликс резко дёрнулся назад, едва не опрокинув собранные бинты вновь.
— Не трогайте меня, — сказал он ровно. Кайн за спиной тихо ухмыльнулся. Он закончил с аптечкой и аккуратно застегнул все замки. Проверил дважды, прежде чем протянул её мне, держа за самые края, чтобы не коснуться моих пальцев. Я кивком поблагодарила его, снова смутившись от пристального взгляда . Но этот взгляд был абсолютно непохож на похотливый взгляд Кайна. — значит, вы первая женщина в Коза-Ностре? Это статус и ответственность.
— И последняя, — вмешался Кайн, оттянув меня назад.
— У тебя снова был приступ, Кайн?
— Кас сказал? — закатил глаза Кайн. — Я оторву его яйца и повешу на дверь.
— Пять наших в полумертвом состоянии. Я знаю только одного человека, который способен на такое. И это ты, Кайн.
— Кончено я, — самодовольно ответил Кайн, улыбнувшись. Я ожидала, что Феликс начнет отчитывать брата, но все было в точности наоборот!
— И как тебе? Легче стало? — Феликс сделал шаг вперёд. — Выплеснул агрессию? Чувствуешь удовлетворение? Или снова пустота?
— Чувствую, что хочу кого-нибудь трахнуть, — сказал Кайн и кинул взгляд в мою сторону.
— Понял, — Феликс кивнул, и я увидела, как он мысленно записывает эту информацию куда-то в свою внутреннюю картотеку. — Значит, удовлетворения нет, но процесс сам по себе вызывает позитивные ассоциации. Интересно. Сублимация последствия агрессии в либидо. Типичный механизм.
— Феликс, я тебе не нейробиологическая конференция, — Кайн закатил глаза, усмехнувшись.
— А мог бы быть, — Феликс убрал волосы назад обеими руками. — Мне не хватает качественного материала для наблюдений. Ты — единственный, с кем я могу сравнить свою реакцию на раздражители. А ты всё портишь — реагируешь нестабильно. Хотя, я тоже хочу трахаться после, — сказал он, поправляя свою рубашку. Феликс перевел внимание на меня, но ничего не сказал. Только посмотрел прямо в глаза. Я, конечно, привыкла, что людей удивлял оттенок моих глаз, но от близнецов этот интерес был весьма ... своеобразный. — Я буду в кабинете Фабиано.
— Он здесь ? — удивился Кайн.
— Скоро придет.
— Совещание?
— Он не устраивает совещания с тех пор, как украл Изабэль Сарто. Эта женщина держит его за яйца . Он сам не свой в последнее время.
— Первая любовь, все таки, — рассмеялся Кайн, на что Феликс тут же скривился.
— Включи что-нибудь другое, — Феликс жестом указал на проигрыватель, из которой уже доносилась знаклмая песня. — уже кровь из ушей идет от этой мелодии, — Кайн рассмеялся, но возражать не стал. Феликс ушел спокойной походкой, по пути пнув что-то, чем сильно удивил меня. Абсолютно непонятные люди... Кайн подошел к проигрывателю и включил Metallica-nothing else matters .
— Станцуем, — Кайн протянул мне руку.
— Нет.
— Это не просьба, Амелия, — усмехнулся Кайн.
— приказ.
— Кайн, я только что перевязывала твои руки. У меня твоя кровь под ногтями, — я сделала шаг назад и уперлась спиной в стену, — И ты просил меня быть готовой в тебя выстрелить. А теперь хочешь танцевать?
— А ты не хочешь?
— Я хочу, чтобы ты отпустил меня домой.
— Один танец и клянусь, я отвезу тебя домой лично, Амелия, — я молчала секунду, глядя в его усталые глаза. И не смогла отказать. Я согласилась.Сама не знаю, зачем. Может, просто потому, что музыка играла слишком красиво, а в его глазах было что-то, на что невозможно сказать «нет», даже если очень нужно.Кайн не улыбнулся мне, как он делал это обычно и не съязвил. Он просто взял меня за руку и бережно притянул к себе.— Руку на плечо, — сказал он тихо. Я положила ладонь ему на плечо — и снова забыла, как дышать.Потому что он был без майки и так близко. Просто кожа, татуировки, шрамы и мышцы, которые перекатывались под теплой гладкой поверхностью. Мои пальцы ощущали каждую линию и неровность — старые рубцы, свежие ссадины, чернила, вбитые под кожу навсегда.Вблизи татуировки казались ещё более живыми и я успела разглядеть те, которые не успела вначале. Череп с жасминами во рту, ласточка, несущая в клюве ленту с датой — я не успела прочитать какой. Цепь, обрывающаяся на ребре. Кайн усмехнулся уголками губ,заметив мой интерес . Он взял мою вторую руку и положил себе на талию — намного ниже, чем я ожидала. Мои пальцы коснулись горячей кожи над ремнём джинсов, и я почувствовала, как под ними напряглись мышцы живота. — хватит так пристально разглядывать меня. Я знаю, что очень сексуальный.
— Это привычка врача! Я смотрю не на тело, а на твои раны и шрамы.
— Врачи смотрят на пациентов без румянца на щеках.Ты вся розовая, доктор, — усмехнулся Кайн. Я возненавидела его за эту проницательность. И себя — за то, что не могу спрятать реакцию на его тело, запах и близость. Мы стояли почти вплотную — его грудь в паре сантиметров от моего лица, и я видела каждый шрам и пятно от пуль.Под ключицей — круглый, старый. Чуть ниже, к центру груди — ещё один, поменьше.Я мысленно перебирала их, как карту боевых действий. И понимала: он должен был умереть как минимум трижды. Но не умер.
— Ранение в грудь, — сказала я вслух, не открывая глаз. — Слева. Седьмое межреберье. Повезло, что сердце с правой стороны?
— У меня декстрокардия, — подтвердил он, и в голосе мелькнуло удивление. — Откуда знаешь?
—Я читала твою карту. — я открыла глаза и посмотрела на него снизу вверх. — Ты родился с зеркальным расположением органов. Сердце — справа. Печень — слева. Это редкость, но не патология. Операцию тебе не делали, потому что не было нужды.
— Танцуй, доктор. Не думай. Моя печень и сердце тебе незачем, — я кивнула. Песня продолжала играть, а мы медленно двигаться. Кайн шумно выдохнул и опустил голову мне на плечо.Я замерла в ту же секунду. Его волосы пощекотали мою шею и по всему телу прошлись мурашки. Его нос уткнулся в изгиб между плечом и ключицей. Он стоял так, не двигаясь, а просто держал меня.
— Кайн, — прошептала я.
— Тише, — его голос был глухим, почти сонным. — Дай мне минуту. Просто минуту. —Я не стала ничего говорить. Только прижалась щекой к его виску и продолжила медленно гладить по затылку.Я чувствовала под пальцами его позвонки, шрамы на лопатках и горячую кожу. Моя рука скользнула ниже, где татуированная цепь обрывалась на его пояснице. Кайн вздрогнул, но не отстранился. Только выдохнул громче и прижал меня чуть крепче. — спасибо, — сказал он прежде, чем поцеловать меня в лоб и отстраниться. Когда Кайн отошел в сторону, мой взгляд упал на второй этаж, с которого за нами молча наблюдал его близнец. Он стоял в полумраке, опершись плечом о перила , а пирсинг на губе тускло блеснул, когда он чуть наклонил голову. Его лицо ничего не выражало — ни одобрения, ни осуждения. Но все же, когда наши взгляды пересеклись, он просто кивнул мне и удалился.
Nothing else matters - Metallica
So close no matter how far
Мы близко друг к другу независимо от расстояния.
Couldn't be much more from the heart
Эти слова не могли бы быть более искренними.
Forever trusting who we are
Наше доверие друг другу вечно,
And nothing else matters
А остальное не важно.
Never opened myself this way
Я никогда не открывал себя с этой стороны.
Life is ours, we live it our way
Жизнь принадлежит нам, и каждый живёт её по-своему.
All these words I don't just say
Все эти слова я не просто говорю,
And nothing else matters
А остальное не важно.
Trust I seek and I find in you
В тебе я ищу и нахожу доверие.