6
— Да, Кайн, желание, — улыбнулась я, демонстративно погладив его по щеке перед тем, как с силой оттолкнуть, — желание тебе врезать! — он просит отшатнулся на пару сантиметров, а я скривила лицо, погладив свое запястье из-за пульсирующей боли, словно толкнула не живого человека, а бетонную стену! Кайн заметив это, вскинул бровь и неожиданно рассмеялся, запрокинув голову назад. — Рада, что ты развлекаешься, —огрызнулась я. Кайн сделал шаг назад, подняв обе руки в примирительном жесте, а затем абсолютно безэмоционально посмотрел мне в глаза. Стало жутко не по себе, потому что в данную секунду Кайн был копией своей близнеца. То есть, он итак всегда был его копией, однако сейчас это сходство ощущалось по-другому.
— Если я еще раз увижу тебя рядом с мужчиной — я изобью его до полусмерти, Амелия. Мне будет плевать кто он, хоть твой пациент и мой человек, — Кайн поправил ворот футболки, и я заметила край татуировки жасмина, уходящей за воротник. Почему именно эта татуировка? Абсолютно не вяжется с его характером и образом жизни. Кайн заметил мое пристальное внимание, поэтому, я вернула зрительный контакт.— пациент ведь итак будет в полумертвом состоянии, верно?
— Хочешь сказать, что добьешь его?
— Аха, — все так же безэмоционально ответил Кайн.
— Что мне сделать,чтобы ты отстал от меня?
— Заняться со мной секом.
—Ты... ты совсем больной?!
— Ты задала вопрос, а я честно ответил. К чему твои возмущения?
—Ты переходишь все границы, Кайн. Сначала угрозы, теперь это! —выпалила я, чувствуя, как к щекам приливает жар.
—Хочешь, чтобы я отстал? Сделай так, чтобы ты мне наскучила.
— И ты надеешься, что после секса я тебе надоем?
— Не надеюсь, а знаю, —он пожал плечами, усмехнувшись, — ты девственница , их у меня еще не было. Так что, возможно, я бы трахнул тебя даже дважды, — Кайн сунул руки в карманы джинсов, отчего футболка натянулась на его массивной груди и достал сигарету, которую тут же закурил. —Я хочу тебя, Амелия. Но я не буду брать силой — это не мой метод. Предпочитаю, когда женщине тоже приятно. Поэтому я и сказал: займись со мной сексом по обоюдному согласию. Я быстро теряю интерес к женщинам. Обычно хватает одного раза.
— С чего ты взял, что я не занималась сексом? — выдохнула я, еле сдерживаюсь, чтобы снова не врезать ему.
— На лбу написано, цветочек,— улыбнулся он. Я закатила глаза, отвернувшись.
— Ты последний мужчина на этой земле, с которым бы я занялась сексом, Кайн Капоне.
—Ты рано или поздно поймешь, что я не так страшен, как кажусь. Опасные мужчины всегда привлекают хороший девочек как ты, цветочек , —Кайн посмотрел на меня с ног до головы, не скрывая интереса, —И тогда ты придёшь сама.
— Уверен в себе, да? Приземляйся!
— Абсолютно, — Кайн выпустил струю дыма в сторону и широко улыбнулся, когда понял, что ему снова удалось вывести меня из себя.
— Ты закончил? — спросила я раздраженно.
— Потому что у меня нет ни времени, ни желания слушать твои самовлюбленные монологи.
— Закончил, — Кайн сделал шаг назад, открывая мне путь к машине. — На сегодня.
— Что значит «на сегодня»?
— Ты отказалась принять мое предложение.
— А что делать, если я не хочу с тобой заниматься сексом?
— Терпеть, — глаза Кайна сузились и он швырнул окурок в сторону, —Терпеть мое присутствие.— повторил он, —Терпеть, что я буду рядом на каждом вызове. Терпеть, что я буду смотреть на тебя, трогать и дышать твоим воздухом, пока ты не сломаешься или... — он сделал паузу, усмехнувшись , — или не поймешь, что бороться бесполезно.
— Ты не можешь быть на каждом вызове. У тебя есть дела важнее, чем следить за мной.
— Могу, поверь, —Я стояла, вцепившись в ручку двери, и чувствовала, как внутри закипает злость.
— Рано или поздно тебе надоест.
— Что? Быть на каждом вызове? Да нет. Я каждый раз избиваю кого-то в бойцовском клубе. Мне не в тяготу.
— Зачем ты это делаешь? Они ведь ваши люди, — спросила я осторожно, вспомнив нашу первую встречу. Был ли это простой интерес или попытка узнать его лучше? Не знаю...
—Мои люди должны уметь терпеть боль. Должны знать, что их ждёт, если они расслабятся.
— Ты избиваешь их до полусмерти и называешь это закалкой?
— А ты обрабатываешь раны ублюдкам и называешь это лечением. Лечишь людей, который на следующий же день кого-то убьют. Такую клятву ты давала Гиппократу?— парировал он с ухмылкой, — Смысл один. Я готовлю их к реальности. Внешний мир не будет с ними церемониться. Конкуренты не будут спрашивать, больно ли им. Так почему я должен?
— Потому что они твои люди!
— Именно, — Кайн сделал шаг ближе, и я почувствовала жар, исходящий от его тела. — Мои. А значит, я имею право делать с ними всё, что считаю нужным.
— Я видела тебя, — прошептала я, — видела как ты лежал в луже крови и слушал песню, Кайн. Ты делаешь это не только ради того, чтобы закалить их. Ты наслаждаешься процессом и итогом,— он долго молчал, смотрел прямо мне в глаза сжав челюсть так сильно, что я видела, как она дрожит.
— Ты права, — просто сказал он. — в первую очередь я делаю это для себя. Мне нравится чувствовать их боль. Мне нравится видеть страх в их глазах. Мне нравится, когда хрустят кости под моими кулаками. Это расслабляет меня, — У меня пересохло в горле.
— Ты психопат.
— Я мужчина, который никогда не врёт себе о том, кто он есть, — Кайн посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде была какое-то подавленное безумие, которое я начала только замечать. Я знала такой взгляд. Очень хорошо знала.Отец водил меня по учебе в психиатрическое учреждение и именно такой взгляд был у каждого второго больного, — Я люблю силу.Люблю, когда всё подчиняется мне. И да, мне нравится вымещать агрессию через физическую боль. Это лучше, чем пить или нюхать.
—Потому что тебе нравится чувствовать чужую боль, а не свою, — вдруг осознала я, — Что тебя так ранило, Кайн? — Он резко дернулся, отойдя от меня на шаг.
— Не твоё дело, Амелия. Убирайся отсюда, — сказал он быстро, не сводя с меня глаз.
— Выгоняешь? Боишься, что я копну глубже? — спросила я, начав незаметно хрустеть пальцами, — Боишься, что увижу не монстра, а мальчишку, которому когда-то сделали больно?—Кайн медленно выдохнул сквозь зубы и сделал шаг ко мне — такой стремительный, что я не успела отшатнуться. Он навис сверху, упершись ладонями в крышу машины по обе стороны от моей головы.
— Ты любишь копаться в чужих головах, да? Как неприлично, цветочек. Смотри, чтобы я не покопался где нибудь здесь, — его рука легла на внутреннюю часть моего бедра и я сжалась. То ли от страха, то ли от приятного ощущения. Какого черта? Испугавшись собственной реакции, я оттолкнула его руку.
— И ты мне говоришь о приличии? Ты только что предлагал заняться сексом девственнице, угрожал избивать моих пациентов и признался, что кайфуешь от хруста чужих костей. Кайн, ты сам определение неприличия.
— А еще, я только что почти коснулся твоей киски и тебе это понравилось, — улыбнулся он.
— Чертов извращенец!
— Когда напугана, становишься еще острее на язык. Защитная реакция?
— Сейчас еще раз тресну сумкой, Кайн. Вот это и есть моя защитная реакция.
— Я голыми руками гну арматуру и могу запросто сломать шею рослого мужика. Как думаешь, что я могу сделать с тобой? Ты ударила меня два раза, а сейчас угрожаешь и в третий.
— И что ты сделаешь? — спросила я, — Ударишь в ответ? Сломаешь мне шею? Будет очень жаль, Кайн. Ведь тогда ты так и не узнаешь, каково это — трахнуть девственницу, которая тебя ненавидит.
— Значит, пока ты жива, у меня все же есть шанс трахнуть тебя?—Кайн смотрел на меня с дьявольской ухмылкой, достаточно долго, чтобы я успела перебрать в голове все варианты, как выкрутиться.
— Отойди, — сказал я резко, в этот раз действительно уходя, слушая позади себя громкий смех парня.— Слишком дурацкий смех. Не смейся, Кайн— выругалась я, сев в машину. И он действительно замолчал. Настолько резко, будто кто-то перерезал звук и перекрыл Кайну воздух. Я обернулась и замерла. Потому что Кайн стоял не двигаясь, словно был неживым. Улыбка исчезла с его красивого лица, а глаза стали стеклянными , пустыми и в то же время — бешеными.
— Что ты сказала? — спросил он тихо, подняв на меня свои черные глаза. Я вжалась в сиденье.
— Кайн? — я почувствовала, как по спине побежали мурашки. — Я сказала, не смейся. Это был просто...
— Не смейся. Не смейся, Кайн— повторил он несколько раз про себя, с абсолютно спокойным лицом. Я не успела понять, что происходит. Он двинулся броском в мою сторону. Кулак обрушился на капот моей машины с такой силой, что металл прогнулся. Я вскрикнула, выскочила из машины и шарахнулась, но он уже был рядом. Кайн схватил меня за запястья и сжал их.
— Кайн, больно! — выдохнула я, пытаясь вырваться. Но было бесполезно. Его пальцы превратились как-будто в тиски.Он не слышал меня, не видел и не понимал, просто смотрел сквозь меня куда-то в сторону . Дыхание стало рваным, а зрачки расширились, словно это была реакция на свет или он был под наркотиками.
— Не смейся, — продолжал он твердить, обращаясь к кому-то невидимому. — не смейся, Кайн.
—Кайн! Что с тобой? Ты меня пугаешь!
— Что мне еще сделать, ха? Каковы еще твои указания, — спросил Кайн, смеясь, а затем прижал меня прямо к машине, на которой успел выбить даже стекла.
— Отпусти! Ты делаешь мне больно!—кричала я, но он не отпускал. Его хватка становилась только сильнее—Остановись, пожалуйста. Мне страшно, — слезно просила я, но он не слышал. Мои руки уже синели от боли и я практически не чувствовала их. Больше боли меня волновало состояние Кайна, которое я не могла объяснить словами: взгляд пустой и звериный, движения резкие, нечеловеческие. Я вскрикнула, когда он в очередной раз ударил кулаком по машине. Капот и стекла были измазаны его кровью, что сочилась из его костяшек. Из темноты склада послышались торопливые шаги, видимо, кто-то услышал мои вопли. Я краем глаза заметила уже знакомую фигуру — Константино вышел из угла и остановился , растерянно оценивая сцену. Его глаза быстро пробежали по моим рукам в захвате Кайна и по вмятине на машине. Следы крови были повсюду: на машине, на мне и само-собой, на Кайне, ведь это его руки были в ранах из-за ударов.
— Константино...
—Черт! Сейчас, — выругался он и достал телефон, вместо того, чтобы подойти к нам. Его пальцы забегали по экрану с пугающей быстротой. Константино что-то искал, бросая быстрые взгляды то на меня, то на Кайна.
— Нашёл! — выдохнул он, в считанные секунды оказавшись рядом.Он сунул телефон к самому уху Кайна, вызывая во мне растерянные чувства. Снова эта песня. Кайн тут же дернулся и разжал руки. Я отшатнулась в сторону, растирая онемевшие запястья и все еще не понимая, что происходит . Я медленно , с ужасом рискнула поднять глаза на Кайна, который уже смотрел на мои запястья с ужасом. На синеву, расползающуюся под кожей из-за него, на следы от его крови. А потом Кайн посмотрел в мои заплаканные глаза. Долго и очень пристально, словно думал о чем-то. Я думала, что он снова наброситься на меня, но вместо этого, в одну секунду Константино оказался в захвате Кайна, который тут же начал душить его.
— Какого хуя ты позволил этому случиться!?
— Кайн, — прохрипел Константино, не пытаясь сопротивляться. Его лицо начало краснеть. — Ты сейчас не в себе. Отпусти.
— Я в себе, — голос Кайна звучал пугающе ровно. — Я никогда не был так в себе, как сейчас.
— Тогда посмотри на нее, — выдавил Константино, кивнув в мою сторону. — Ты ее напугал. Ты сделал ей больно, а сейчас душишь меня. Ты этого хотел?—Кайн замер. Медленно, очень медленно повернул голову в мою сторону. Я стояла, прижимая избитые запястья к груди, и с ужасом смотрела на него. По моим щекам все еще текли слезы.
— Амелия... — сказал он устало и разжал руки. Константино рухнул на колени, хватая ртом воздух, но Кайн даже не взглянул на него. Он сделал шаг ко мне, и я отшатнулась. Этот рефлекторный жест, казалось, сильно смутил его.
— Не подходи, — сказала я тихо, — Не подходи ко мне, пожалуйста.
— Я... — он посмотрел на свои руки, покрытые кровью, и его лицо исказилось.— Уходи, — сказал он тихо,теперь не поднимая глаз. — Уходи, Амелия.
Константино поднялся на ноги, потирая шею, и осторожно взял меня за локоть — подальше от синяков на запястьях.
— Поехали, — сказал он мягко. — Я отвезу тебя.