В тени софитов.

The chapter is written for songs:
Zhanulka «забита голова»
Zhanulka «не я»
Lana del Rey «Young and beautiful»
Olivia Rodrigo «Deja vu»

Для получения полной атмосферы при прочтении главы можно включить эти треки, ведь автору надоумились эти строки лишь после прослушивания.
***

disclaimer.В этой главе присутствуют сцены, связанные с употреблением наркотических веществ, а также эпизоды, содержащие описание телесных повреждений и физической боли.
Материал предназначен для взрослых читателей. Если вы чувствительны к темам самоповреждения, зависимостей или насилия - пожалуйста, воздержитесь от прочтения. Берегите себя.

Let's get started

Говорят, что боль проживают по разному, кто то вредит себе телесно, кто то выпивает, кто то принимает позицию депрессивного человека, кто то склоняется к суициду, а кто то и вовсе начинают злоупотреблять веществами. Посмотрим, как проживают боль главные героини, а самое главное - что является причиной этой боли?

***

Она проснулась от того, что в комнате было темно.
Не просто ночь - плотная, вязкая тьма, когда не видно даже собственных пальцев. Эвелин протянула руку в сторону, где должна была быть Билли, - пусто. Простыня холодная, сбитая в ком. Она села. Пошатнулась - голова кружилась, к горлу подкатывала дурнота. Телефон, двадцать три пропущенных, все от Финнеаса.

«Билли ушла четыре часа назад. Написала "погуляю". Не отвечает. Ты где?»

Эвелин не помнила, как заснула. Вечер был размытым - будто кто-то провёл мокрой тряпкой по стеклу. Она помнила только, что Билли вернулась из бара злая и пьяная, что они почти не говорили, что она легла в одежде и отвернулась к стене.

- Билли, ты спишь? - спросила Эвелин в темноту.

Она встала, нашарила выключатель - свет ударил в глаза, и на кровати никого. Простыня сбита, как будто человек метался. На тумбочке - пустой стакан, засохшее кольцо на дне. И маленький белый пакетик. Эвелин взяла его, понюхала. Кислый запах. Что-то внутри оборвалось.

Она набрала Финнеаса.

- Ты знаешь, где она? - голос не дрожал, был чужим.
- Если бы знал. Я объехал все бары. Джейн ищет в парке. Одесса её не видела. Эвелин... - он запнулся. - Она взяла с собой что-нибудь?
- Нашла пакет на тумбочке.

Финнеас выругался. Долго, глухо, будто внутри него кто-то умирал.

- Оставайся в номере. Когда найдём я привезу её к тебе.
- Нет, - сказала Эвелин. - Я пойду искать.
- Ты не знаешь город.
- Я знаю её.

Она сбросила звонок, натянула джинсы, схватила ключи. За окном уже серело. В лифте она смотрела на своё отражение - бледное, с синяками под глазами, с этим странным спокойствием, в котором нет ни силы, ни слабости. Просто пустота.

Город встретил её холодным ветром и пустыми улицами. Она пошла в сторону набережной - не потому, что знала, зачем, просто туда, где не было толпы. Где можно сесть и смотреть на воду. Или наоборот - упасть.

Она нашла её на пирсе.
Билли сидела на самом краю, болтая ногами над водой, и курила. Её куртка была разорвана на плече, на рукаве - следы крови. Не чужой. Эвелин подошла, села рядом, не касаясь.

- Не подходи, - сказала Билли, не оборачиваясь.
- Я не подошла. Я села.
- Уйди.
- Нет.

Билли глубоко затянулась, бросила окурок в воду, посмотрела на горизонт. Её глаза были красными, не от слёз - от бессонницы и чего-то ещё.

- Я говорила с тобой, - сказала Эвелин. - Ты не слушала. Я подошла к тебе - ты ушла.
- Потому что мне больно.
- Мне тоже.
- Ты не понимаешь.
- Объясни.

Билли повернулась к ней. На лице - усталость, которая бывает не после одной ночи. Которая копится годами.

- Я боюсь, что ты уйдёшь. Не потому, что я стану невыносимой. А потому, что я уже сейчас чувствую, как ты отдаляешься. Ты здесь, но тебя нет.
-Я здесь, - сказала Эвелин.
- Я хочу, чтобы ты была здесь так, чтобы я могла это потрогать.

Она взяла руку Эвелин и положила себе на грудь. Сквозь тонкую футболку билось сердце - слишком быстро, слишком хаотично.

- Айлиш, у тебя все руки в крови.. Ты совсем поехавшая..? Посреди ночи ты сбежала, перерезала бог пойми чем свои нежные руки, накурилась не пойми чего, выпила дешманский алкоголь и хочешь говорить со мной в таком виде?.. - Эвелин долго молчала. Потом взяла её лицо в ладони- Ты дура, - сказала она. - Я должна была идти не за тобой в бар. Я должна была идти за тобой в эту темноту. Я боялась. Просто боялась.
- Я тоже.
-Не бойся. Вместе будем бояться.

-Красивая, будь добра подняться с холодной земли, слышишь? Ты в сознании? Ты сейчас накидываешь капюшон и мы идем обрабатывать твои руки, это не дело. Финнеас в ярости, он.. он очень расстроен, всех на уши поднял, пошли, пошли, Билли, прошу..

Эвелин схватила ее за руку, попутно звоня брату возлюбленной.

-Финн, я нашла ее, мы идем в номер, ей нужен отдых, перенос концертов, что угодно делайте, она не в состоянии, правда.
- Понял, как только она крепко уснет мы встретимся в кафе рядом с отелем и ты расскажешь.
-Да, пока.

***
В номере пахло духами, кислым запахом того, что курила Билли и до жути дискомфортным пахло уже забродившее вино, что невозможно было переносить.

- Эвелин.. спасибо тебе, правда.
- За то, что спасаю свою девушку? Пожалуйста, Айлиш. - Вздохнув сказала Эвелин - Пойдем просто на кровать, я все уберу, сними с себя все.. я обработаю.

Пока девушка отлучилась за уборкой, выносом мусора и проветриванием, Билли последовала указаниям и сняла с себя кофту, затем футболку и накрылась одеялом. Свежие порезы и каждое прикосновение к ним отдавались с дикой болью, то, как прилипало одеяло к крови было невыносимым и она буквально ныла самой себе до прихода возлюбленной.

-Билли.. боже мой.. Милая, не говори, что ты это сделала из за меня, боже, я.. я не знаю, я сейчас все обработаю, сиди смирно.

Эвелин метнулась к отельной аптечке и быстро пришла с бинтом, перекисью и пластырями.

-Тебе сильно больно? Мне так жаль, я очень виновата в этом.. - Сквозь слезы говорила она.
- Я сама это устроила, да, больно, но я делала это сознательно.
- Билли, я просто не могу.. - подойдя ближе и наклоняясь для обработки шептала та.

Билли не упуская возможности заигрывать с девушкой потянула ее на свои колени и во время того, как та ее отчитывала иногда лишь целовала и жмурилась от боли.

Эвелин неловко покраснела от того, что сделала Билли, хотя она тоже не святоша, это было неожиданным.
Она отстранилась первой, выдохнула, провела рукой по лицу.

- Ты невыносима, - сказала она. - Я обрабатываю твои порезы, а ты...
- А я целую, - Билли прикрыла глаза. - Это единственное, что не болит.

- Врёшь.
- Немного.

Эвелин закончила с бинтами, помогла Билли лечь, поправила подушку. Села рядом, не раздеваясь.

- Поспи.
- А ты?
- Я посижу.
- Возле меня?
- Возле тебя.

Билли закрыла глаза, но руку держала.

- Ты придёшь к Финну?
- Приду. Как заснёшь.
- Не хочу, чтобы ты уходила.
- Я ненадолго.
- Обещаешь?
- Обещаю.

Билли заснула через несколько минут - тяжело, как падают в обморок. Эвелин посидела ещё, слушая её дыхание, потом осторожно высвободила руку, накинула куртку и вышла.

В коридоре прислонилась к стене. Сделала несколько глубоких вдохов. Ей казалось, что запах перекиси и крови прилип к её пальцам навсегда.

***

В кафе

Финнеас сидел за дальним столиком, сжимая стакан с остывшим кофе. Рядом - Джейн, положившая голову на сложенные руки. Одесса стояла у окна, курила в щель между рамами, хотя персонал уже делал замечание.

Эвелин села, взяла стакан воды, выпила залпом.

- Она спит. Руки обработаны.
- Сама? - спросила Джейн.
- Сама. Она не сопротивлялась. Почти.

Финнеас поднял голову. Глаза красные, не от слёз, от усталости.

-; Что она говорила?
- Сказала, что боится, что я уйду.
-; Это не повод.
- Я знаю.

-Она могла умереть, - сказала Одесса, не оборачиваясь. - Не от порезов. От того, что перестала бы хотеть жить.
- Не говори так.
- Ты сама видела. У неё вся рука в порезах, и это не первый раз. Это способ проживать боль - телесно. Она вредит себе, потому что не может выпить всю эту боль, не может её выкурить, не может занюхать. Ей нужно физически чувствовать, что ей больно. Чтобы поверить.

Финнеас закрыл лицо руками.

- Я думал, после того раза она перестала.
- После какого? - спросила Эвелин.

Джейн и Одесса переглянулись.

- После первого срыва, - сказала Джейн. - Два года назад. Она ушла в запой, потеряла голос, пропустила концерт. Тогда ей поставили условный диагноз: склонность к самоповреждению в моменты, когда не может контролировать эмоции.
- Она не говорила.
- Она никому не говорит, - ответила Одесса. - Мы нашли её в гримёрке с ножом. Не чтобы убить. Чтобы почувствовать хоть что-то, кроме пустоты.

Эвелин сидела, сжимая стакан, и смотрела на свои руки.

- Я не знала.
- Теперь знаешь, - сказал Финнеас. - И что ты будешь с этим делать?
- Я буду с ней.
- Даже когда она не хочет?
- Даже тогда.
- Даже когда она будет уходить?
- Я пойду следом. Как сегодня.
- А если в следующий раз ты не успеешь?
- Успею.
- Откуда уверенность?
- Оттуда, что я не позволю ей умереть.

Одесса повернулась от окна. Посмотрела на Эвелин долгим, тяжёлым взглядом.

- Ты знаешь, что такое жить с человеком, который причиняет себе боль? Это значит каждое утро проверять, целы ли бинты. Каждую ночь просыпаться, если в доме не слышно дыхания. Это значит никогда не оставлять в доступе острые предметы. И никогда не знать наверняка, не стала ли ты сама причиной нового пореза.
- Я знаю, - сказала Эвелин. - Потому что уже живу так.

Финнеас поднял голову.

- Прости, что втянул тебя в это.
- Ты не втягивал. Я сама выбрала.
- И не жалеешь?
- Жалею, что не знала раньше. Но не жалею, что теперь знаю.

Джейн положила руку на стол, разжала кулак - на ладони лежал тот самый белый пакетик.

- Это она оставила в баре. Я забрала. Ты знаешь, что это?
- наркота, - сказала Эвелин.
- Ты нюхала?
- Нет, точнее немного.
- А она да?
- Не знаю.
- Если она нюхает и режет себя - это две зависимости. Они питают друг друга. И однажды она может не проснуться.

Тишина. Эвелин смотрела на пакетик, потом перевела взгляд на Финна.

- Что ты предлагаешь?
- Тур отменяется. На время. Она ложится в клинику.
- Она не согласится.
- Тогда выбора нет.
- Выбор есть всегда, - сказала Эвелин. - Она может лечиться дома. С нами. Если мы будем рядом каждый день. Если я буду рядом.

Одесса усмехнулась, но не зло.

- Ты правда готова?
- Я уже здесь.
- И не уйдёшь, даже когда она будет ломать всё вокруг?
- Я не уйду.

Финнеас сжал её руку.

- Спасибо.
- Не за что.
- Нет, правда. Я не верил в ваш союз после слов Одессы. Думал, ты сломаешься, когда увидишь эту её... эту её правду. Но ты здесь.
- Я здесь, - повторила Эвелин. - И я не сломаюсь.

Она встала, положила ключ от номера в карман.

- Я пойду. Она спит одна.
- Ты не боишься оставлять её?
- Боюсь. Но если я сейчас не вернусь, она проснётся и подумает, что я ушла.
- А ты уйдёшь?
- Я уже иду к ней.

Эвелин вышла из кафе. За окном серело, по-настоящему, а не фальшивым рассветом после бессонной ночи. Финнеас остался сидеть, сжимая стакан. Джейн взяла пакетик, убрала в карман. Одесса докурила, затушила бычок в пустую чашку.

- Она не выдержит, - сказала Одесса.
- Выдержит, - ответил Финн. - Потому что мы все были на её месте. И никто из нас не ушёл.

***

В номере

Эвелин тихо открыла дверь. Билли спала, свернувшись калачиком, бинты на руках уже пропитались - пришлось бы менять утром. Эвелин села на край, взяла её за пальцы, не касаясь ран.

- Ты вернулась, - прошептала Билли, не открывая глаз.
- Вернулась.
- Я боялась, что нет.
- Я обещала.
- Знаю. Поэтому и боялась.
- Не бойся, - сказала Эвелин и легла рядом. - Я не буду давать обещаний, которые не смогу сдержать.
- Тогда скажи, что останешься.
- Я останусь.

Билли открыла глаза. В них была та же усталость, но теперь - без пустоты.

- Спи, - сказала Эвелин. - Я рядом.

За окном начинался новый день. Не лёгкий, не чистый, но - их.

1843 words.

_________
Такая глава, выкладываю черновики сейчас вам, т.к времени писать новые главы совсем нет, могу даже по две выкладывать, если хотите. мнение в комм.