В тени софитов.

The chapter is written for songs:
Zhanulka - «забита голова»
Zhanulka - «не я»
Billie Eilish - «TV»
Olivia Rodrigo - «The grudge»

Для получения полной атмосферы при прочтении главы можно включить эти треки.

disclaimer
В этой главе присутствуют сцены, связанные с последствиями психологической травмы, а также эпизоды, содержащие описание тревожных состояний и панических атак. Материал предназначен для не впечатлительных к этим темам людям.

Говорят, что самое трудное - это не первый шаг. Самое трудное - это второй. Когда первый уже сделан, адреналин схлынул, и ты остаёшься один на один с тишиной, в которой больше нет ничего, кроме твоих собственных мыслей. Они не кричат. Они шепчут. И этот шёпот иногда громче любого крика.

***

Она проснулась от того, что в комнате было слишком светло. Шторы не закрыли - забыли, не успели, не захотели. Солнце било прямо в глаза, и Билли зажмурилась, натянула одеяло на голову.

- Не спи, - сказала Эвелин, уже одетая, с чашкой кофе в руке. - Врач сказал, что нужно соблюдать режим.

- Врач ничего не сказал.

- Сказал. Мне. Пока ты спала.

Билли высунулась из-под одеяла, посмотрела на неё.

- Ты встретилась с врачом без меня?

- В коридоре. Случайно. Поговорили пять минут.

- О чём?

- О тебе. О том, как помочь тебе не срываться.

- Я не срываюсь.

- Билли.

- Что?

- Ты резала руки.

- Это было один раз.

- Ты резала руки не один раз. Это было много раз. Просто в этот раз ты дошла до пирса.

Билли замолчала, отвернулась к стене.

- Я не хочу сейчас об этом.

- А когда ты захочешь?

- Никогда.

- Тогда я буду говорить сама.

Эвелин поставила чашку на тумбочку, села на край кровати.

- Ты устала. Я вижу. Ты устала притворяться, что всё нормально. Ты устала быть сильной. Ты устала делать вид, что ты не боишься. Я всё это вижу. И я никуда не уйду.

- Ты уже говорила.

- Повторю.

- Не надо.

- Надо.

Билли повернулась. В её глазах была злость - не на Эвелин, на себя.

- Ты не понимаешь. Ты не можешь понять. У тебя нет этого... этого шума в голове.

- Нет. У меня есть другое.

- Что?

- Страх, что ты уйдёшь туда, куда я не смогу за тобой последовать.

Билли закрыла глаза. Долго молчала. Потом тихо сказала:

- Я не уйду.

- Откуда ты знаешь?

- Я не знаю. Но я не уйду.

- Тогда вставай. Поешь. Примешь душ. И мы поедем.

- Куда?

- К Финну. Он хочет поговорить.

- О чём?

- О туре. О клинике. О том, что делать дальше.

- Я не поеду в клинику.

- Хорошо. Поедешь к Финну. Просто поговорить.

Билли вздохнула, села. Взяла чашку, отпила глоток, поморщилась.

- Холодный.

- Я согрею.

- Ты не умеешь греть кофе.

- Я умею греть тебя. Это важнее.

Билли усмехнулась - впервые за долгое время.

- Ты странная.

- Я знаю. Пей давай.

***

Финн ждал их в кафе, где они сидели вчера. Заказал три чашки кофе, две из них уже остыли.

- Ты рано, - сказала Эвелин, садясь напротив.

- Я не спал.

- Думал?

- Думал. Пытался придумать, как сказать тебе, что я был неправ.

- В чём?

- В том, что не верил в ваш союз.

Билли подняла голову.

- Ты говорил это Эвелин?

- Говорил. И не жалею. Она должна была знать, что я сомневаюсь.

- А теперь?

- А теперь я вижу, что ты встаёшь, что ты пьёшь кофе, что ты здесь. И я больше не сомневаюсь.

Билли долго смотрела на него.

- Финн.

- М?

- Спасибо.

- Не за что.

- Нет, правда. Спасибо, что не бросил.

- Я не бросаю своих.

- Я тоже, - сказала Эвелин.

Они сидели втроём, пили остывший кофе, и это было похоже на перемирие. Не на мир - на перемирие. Но достаточно.

***

Одесса пришла через час, когда Финн уже ушёл. Села напротив, взяла салфетку и начала её скручивать.

- Я была резка вчера.

- Ты была честна, - сказала Эвелин.

- Честность и резкость - разные вещи. Я могла сказать мягче.

- Зачем?

- Чтобы ты не боялась.

- Я не боюсь.

- Врёшь.

- Немного.

Одесса усмехнулась, отложила салфетку.

- Я тоже боялась. Когда первый раз увидела, что она делает с собой. Думала, что это из-за меня. Что я недостаточно хороша, что я не умею любить, что я...

- Ты не она.

- Знаю. Но чувства не знают.

- Чувства - это просто химия, - сказала Билли. - А решения - это мы.

Одесса посмотрела на неё.

- Ты выросла.

- Пришлось.

- Не надо было.

- Пришлось.

Они помолчали.

- Я не буду больше говорить, что не верю в вас, - сказала Одесса. - Я просто буду рядом.

- Этого достаточно, - ответила Эвелин.

***

Они вернулись в номер к вечеру. Солнце садилось, и комната наполнилась оранжевым светом - мягким, почти ласковым.

- Можно включить музыку? - спросила Билли.

- Включай.

Билли взяла телефон, нашла плейлист, включила. Зазвучало что-то тихое, почти невесомое.

- Танцуй со мной, - сказала она.

- Я не умею.

- А я умею за двоих.

Эвелин усмехнулась, подошла. Билли обняла её за талию, положила голову на плечо. Они медленно качались под музыку, и это не было танцем. Это было просто - стоять близко, чувствовать дыхание, знать, что ты не один.

- Эвелин.

- М?

- Спасибо, что пришла на пирс.

- Я всегда буду приходить.

- Даже если я не позову?

- Особенно если не позовёшь.

Билли подняла голову, посмотрела в глаза.

- Я люблю тебя.

- Я знаю.

- Не смей умирать раньше меня.

- Не буду.

- Обещаешь?

- Обещаю.

Они поцеловались - легко, почти невесомо, как первый раз.

Музыка играла. Свет гас. Город за окном жил своей жизнью. А они жили своей.