В тени софитов.

The chapter is written for songs:
Zhanulka «стреляй»
Tom Odell «Another love»
Billie Eilish «The greatest»
Billie Eilish «Six feet under»
Girl in red «bad idea»
Zhanulka «любя»

Для получения полной атмосферы при прочтении главы можно включить эти треки, ведь автору надоумились эти строки лишь после прослушивания.

Let's get started

Говорят, любовь - это понятие означающее способность проявлять заботу, внимание и нежность к другому человеку, но что же значит «любовь» для главных героинь моей истории?

ень начался с грохота. Билли носилась по дому, как угорелая: зубная щётка, очки, какая-то дурацкая панамка - всё летело в чемодан под её бормотание «где это, где это, чёрт возьми».
Эвелин сидела на подоконнике, пила кофе и не двигалась. Ей не хотелось никуда ехать. Она ехала не за впечатлениями , она ехала за Билли. Потому что Билли могла не пережить тур без неё.

-Красивая дама, а вы не соизволите собирать свое барахло в чемодан? Нам выезжать через час. - ворчала Билли
-Биллс, ну зачем мне брать с собой туда тонну вещей, я не с концами ведь еду, будь проще. - пыталась успокоить ее Эвелин
-Эв, я конечно понимаю, что мы туда не навсегда, но все же, если ты возьмешь свои вещи в чемодан побыстрее, у нас будет время поваляться в обнимку.
-Ты невозможная, Айлиш, ты знаешь?..
-Я знаю, а вот тебе, нужно изучить обо мне множество вещей. обхватив талию Эвелин и прильнув к ее шее прошептала до жути низким и хриплым голосом Билли. - Хотя бы одну. Собирай чемодан.

Эвелин не шелохнулась. Билли отстранилась, посмотрела ей в глаза на секунду, не дольше, и уже с обычной, слегка раздражённой интонацией добавила

- Я серьезно. У нас час. Я не хочу опаздывать на собственный тур.

- Ты не опоздаешь, - ответила Эвелин, наконец отставляя чашку. - Билли, ты заметалась. Ты забыла, что входит в мои обязанности ассистента, но почему-то решила, что я должна тащить с собой весь свой гардероб.
- Я не решала. Я просила.
- Ты требуешь.

Билли отвернулась, бросила в открытый чемодан очередную футболку. Помолчала. Потом тихо

- Может, я просто боюсь, что ты останешься.

Эвелин встала. Подошла. Встала за её спиной.

- Я уже здесь.

- Здесь - да, - Билли не обернулась. - А останешься ли ты там? В гостиницах, на сцене, между перелётами, когда я буду уставшая и злая, и никуда не денусь?

- Билли.
- Что?
- Повернись.

Она повернулась. Смотрела исподлобья, как перед выходом на сцену - собранно, холодно, но с чем-то дрожащим внутри.

- Ты сказала «мы едем». Не «я», не «ты». Мы, - Эвелин произнесла это спокойно. - Если я обещала - я буду.
- Даже когда станет тяжело?
- Даже когда ты станешь невыносимой.

Билли усмехнулась, отвела взгляд, снова уставилась в чемодан.

- Ладно. Собирайся. И не забудь эту свою... - она замялась, махнула
рукой - странную кофту.
- Ты про цветную?
- Про ту, на которой детская любовь всей твоей жизни?

Эвелин рассмеялась.

- Ты ревнуешь к кофте, Айлиш?
- К твоему вкусу - да.

Она шагнула к двери, уже на выходе бросила

- Через сорок минут смотри на часы. И не опаздывай - я зайду за тобой.
- Угу, - кивнула Эвелин.

Когда дверь закрылась, она прислонилась к стене. Думала: «Я поеду. Но боюсь не того, что она станет невыносимой. Боюсь, что не выдержу первой».

Потом взяла пустой чемодан и начала складывать вещи. Медленно, как будто не собиралась никуда, но каждую футболку - аккуратно, потому что для него это важно.

***
Самолёт шёл на посадку. За иллюминатором расплывался бетон лётного поля, и Эвелин смотрела на него так, будто там был ответ на вопрос, который она боялась задать. Она не спала всю дорогу. Билли дремала, положив голову ей на плечо, и Эвелин боялась пошевелиться - не потому что боялась разбудить, а потому что не хотела разрушать этот хрупкий, почти чужой контакт.

В аэропорту их встретила съёмочная группа. Короткие интервью, вспышки камер, и Билли мгновенно преобразилась - собралась, натянула привычную полуулыбку человека, который привык, что на него смотрят. Эвелин держалась на шаг позади. Держала её рюкзак, поправляла воротник, когда Билли шептала «Эв, помоги». Не больше.

В гостинице она сидела на краю кровати и смотрела, как Билли раскладывает вещи. Не потому что нечего было делать - потому что внутри всё сжалось так, что не могла выдавить из себя ни слова.

- Ты чего молчишь? - спросила Билли, не оборачиваясь.
- Думаю.
- О чём?

Эвелин пожала плечами. - О том, что буду делать, пока ты на сцене.
- Стоять за кулисами. И быть красивой.
- Это работа?
- Это мотивация, - Билли обернулась и улыбнулась. Улыбка не коснулась глаз.

Концерт начался в восемь. Свет, дым, первые аккорды, и Эвелин замерла у монитора, сжимая в руке пластиковый стаканчик с водой. Билли на сцене была другой - живой, громкой, желанной. Толпа орала её имя, и Эвелин поймала себя на мысли, что ревнует. Не к кому-то конкретному - к этой любви, которую она не могла дать так же громко и ярко.

После концерта за кулисы хлынули люди. Финнеас, Джейн, тени звукорежиссёров, какие-то девушки с бейджами «персонал» - все смеялись, обнимались, обсуждали, как «сегодня было что-то невероятное». Эвелин стояла у стены, пила тёплую газировку и чувствовала, что растворяется. Становится частью декораций.

Билли подошла, чмокнула её в висок быстрее, чем Эвелин успела повернуть голову.

- Мы сейчас едем в бар. Все едут.
-Я, наверное, не поеду, - сказала Эвелин, не поднимая глаз. - Голова болит.

Билли посмотрела на неё. Секунду. Две.

- Хочешь, останусь с тобой?
- Нет. Иди. Я посплю.

Билли кивнула, слишком быстро, как будто только и ждала разрешения, и растворилась в толпе.

***

Бар назывался «The Empty Glass». Название было ироничным - пустых стаканов там не было. Билли пила сначала шампанское, потом виски, потом снова шампанское, потому что Джейн сказала: «Шампанское не считают, милая, это как воздух». Билли усмехнулась и согласилась.

Она говорила громче, чем обычно. Смеялась над тем, что не смешно. Обнимала людей, которых видела второй раз в жизни, и называла их «лучшими».

В баре было шумно, музыка давила на уши, но Билли всё равно её почти не слышала - только шум в голове. Она сидела, сжимая очередной бокал с чем-то крепким, и улыбалась в пустоту. Одесса подсела к ней, когда толпа на минуту расступилась.

- Можешь не притворяться, - сказала она, беря свой напиток и поворачиваясь к Билли. - Я вижу, как ты себя грызёшь.

Билли не ответила.

- Ты говоришь о ней каждые пять минут. Скучаю. Без неё не так. Ты слышишь себя? - Одесса отпила глоток. - Ты стала говорить о ней так, будто она - последняя надежда. Это никогда не кончается хорошо.

- Ты не знаешь, о чём говоришь.

- Знаю. Потому что я была на твоём месте. Только не с тобой, - Одесса покачала головой. - Я не верю в ваш союз, Билли. Не потому, что вы плохие. А потому, что ты уже в нём одна. Она с тобой физически. А где она внутри?

Билли не подняла глаз.

- Ты сама не знаешь, - закончила Одесса. - И это самое страшное.

Она допила бокал и отошла, оставив Билли смотреть на отражение в стекле - чужое, уставшее, почти незнакомое.

- Она сидит сейчас в номере одна, - тихо сказала Билли. - Говорит, что голова болит. Я поверила. Или сделала вид, что поверила.

- Ты же знаешь, что это не из-за головы, - Одесса не смотрела на неё, разглядывала свой пустой бокал.

- Знаю.

- И всё равно ушла.

- Она сказала идти.

- А ты сказала бы ей остаться, если бы она попросила?

Билли замялась. Пальцы сжали бокал так, что побелели костяшки.

- Я перестала понимать, что ей говорить. Раньше было проще: я говорю, она делает. Потом я говорю, она делает вид, что не слышит. А теперь я говорю, а она просто молчит.

- Молчит - потому что боится тебя потерять, - отрезала Одесса. - Не от того, что ты сделаешь больно. От того, что ты перестанешь пытаться.

Билли подняла голову.

- Я не переставала.

- Ты перестала. Ты перестала её понимать.

Джейн принесла ещё одну порцию, но Билли отодвинула бокал.

- Ты сама не своя, когда она не рядом, - продолжала Одесса. - Ты пьёшь, ты обнимаешь людей, которых видишь первый и последний раз, и называешь их лучшими. Ты не пьёшь от счастья, Билли. Ты пьёшь от того, что боишься завтра проснуться и понять, что она ушла.

- Она не уйдёт.

- Она не уйдёт, - кивнула Одесса. - А ты уйдёшь? В свою музыку, в свой тур, в этот чёртов бесконечный круг, где нет места для тишины.

- Я не знаю, - выдавила Билли.

- Этого и боюсь. Ты не знаешь, а она ждёт, что ты когда-нибудь узнаешь. И оба не говорите друг другу главного.

Одесса встала, взяла сумочку, накинула пальто.

- Я не верю, что вы сможете. Не сейчас. Потому что вы оба молчите, когда надо кричать.

- И что мне делать? - почти шёпотом спросила Билли.

- Для начала - вернуться в номер. И сказать ей, что ты напугана.

Она ушла. Билли осталась сидеть одна. Потом медленно поднялась и, не попрощавшись ни с кем, вышла на улицу.

Воздух ударил в лицо - свежий, ночной, бездушный. Она достала телефон.

Билли: Я еду. Не спишь?

Эвелин: Жду.

Билли на секунду закрыла глаза, набрала в грудь воздуха - будто перед прыжком - и поймала такси.
Такси остановилось у гостиницы.
Билли расплатилась, не глядя на сдачу, вышла и посмотрела на светящиеся окна. Их окно. Четвёртый этаж. Горел ночник.

В лифте она смотрела на своё отражение в зеркальной двери - растрёпанная, с размазанной тушью, в чужой куртке, которую сунул водитель, когда она сказала «мне холодно». И чужая сама себе.

Дверь в номер была не заперта.

Эвелин сидела на кровати, поджав ноги, и листала что-то в телефоне. Подняла голову, когда Билли вошла. Не улыбнулась, но и не спросила «как прошло».

- Ты пила, - сказала она.
- Пила.
- Много.
- Очень.
- Проходи.

Билли скинула чужую куртку, потом свою. Подошла, села на край кровати. Не касаясь. Некоторое время молчали.

- Эвелин.
- М?
- Я не знаю, что я делаю.
- В смысле?
- В прямом. Я пришла сюда не потому, что хотела от тебя услышать ответ. Я пришла, потому что боялась тебе его не сказать.

Эвелин положила телефон экраном вниз. Смотрела на неё.

- Билли, я сейчас устала.
- Я знаю.
- И мне не до сцен.
- А мне не до сцен, я правда не знаю.

Билли повернулась к ней, обхватила колени руками, как ребёнок.

- Я в баре села и поняла: я теряю тебя. Не потому, что ты уйдёшь. Потому что я не могу до тебя достучаться.
- Достучаться о чём?
- О том, что я боюсь.
- Чего?
- Что ты не выдержишь первой.

Эвелин долго молчала. Потом выдохнула - длинно, устало, как выдыхают, когда внутри всё болит.

- Я тоже боюсь. Что не выдержу.
- Почему же молчишь?
- Потому что я не знаю, как сказать о том, чего сама не понимаю.
- А сейчас?
- Сейчас? - Эвелин подняла на неё глаза. - Сейчас я понимаю, что смотрю на тебя и не хочу, чтобы ты уходила пьяная к кому-то, потому что я не смогла дать тебе того, что ты хочешь.
- А чего я хочу?
- Чтобы я перестала бояться.

Билли покачала головой.

- Не переставай. Бояться - нормально. Я тоже боюсь. Я без тебя тут чуть не развалилась, а это всего один вечер.
- Ты без меня развалилась?
- Я напилась и сидела с Одессой.
- Она была там?
- Она сказала, что не верит в наш союз.
- А ты?
- А я приехала к тебе.

Эвелин смотрела на неё долго, изучающе, и Билли почувствовала, как в её глазах загорается что-то тёплое - не улыбка, скорее разрешение.

- Подвинься, - сказала Эвелин.

Билли подвинулась. Эвелин положила голову ей на плечо, и так они сидели - в тишине, в ночнике, в чужом городе, после первого концерта, после барной боли, после «не верю».

- Билли.
- М?
- Мы справимся. Или нет - но попробуем. Только не пей больше без меня.
- А с тобой? - Билли улыбнулась.
- А со мной - пей. Я буду рядом.
- Обещаешь?
- Обещаю.

Билли поцеловала её в макушку, легла рядом, не отпуская руки.

За окном серело.

1850 words

_________________
Я.. Я честно не знаю, что вы подумаете насчет этой главы, я так виновата, что глав не было почти месяц, все это время я ломала голову над задумкой нового оформления и сказать честно, я просто не могла дальше тянуть с этим, ведь время идет, глав нет, а оформление так и портит настроение. Мне кажется, что я не довела его до идеала, но надеюсь, что вам хоть немного понравится. Пишите отзывы и ставьте звезды!!