глава 16.
Мелисса почти никогда не возвращалась мыслями в подростковый период. Слишком велик был риск, что память начнёт вытаскивать то, от чего она когда-то едва не сломалась.
Она родилась и выросла в Америке. В небольшом городке, где все знали всех. Отец — высокий светловолосый американец, мать — японка, переехавшая в Штаты по работе. Мелисса была их единственной дочерью, их гордостью.
— Ты особенная, — говорил отец, подбрасывая её в воздух. — Не бойся быть другой.
Она не боялась. Потому что рядом были они.
А потом их не стало.
***
Тётя встретила её в аэропорту.
Мелисса узнала её по фотографии, которую мама когда-то показывала. На фото они были молодыми, смеялись, обнимались. Сейчас тётя выглядела старше и усталее, но глаза были такими же добрыми.
— Мелисса? — спросила женщина, глядя на неё.
— Да, — ответила девочка. Голос не дрожал. Слёзы не текли.
Тётя шагнула вперёд и обняла её. Очень крепко.
— Теперь ты с нами, — сказала она тихо. — Всё будет хорошо.
Мелисса не ответила. Но почему-то в первый раз за долгое время ей захотелось верить.
***
Дядя встретил их у порога.
Высокий, улыбчивый мужчина с тёплыми глазами. Он посмотрел на Мелиссу, на её светлые волосы, на бледное лицо — и ничего не сказал. Просто протянул руку.
— Добро пожаловать домой, — сказал он.
Мелисса несмело пожала его ладонь.
— Проходи, не стесняйся, — дядя отступил в сторону, пропуская её в прихожую. — Комната уже готова. Сама посмотри, может, что-то захочешь поменять.
— Спасибо, — ответила Мелисса.
— Ты теперь часть семьи, — сказал он просто.
Она не знала, что на это ответить. Просто кивнула и прошла внутрь.
Дом оказался небольшим, но уютным. Чистым. Светлым.
Тётя провела её в комнату — с новой постелью, письменным столом и пустыми полками.
— Я подумала, тебе нужно своё место, — сказала тётя, оглядывая комнату. — Если хочешь что-то добавить — скажи. Купим.
— Спасибо вам большое, — снова сказала Мелисса.
Тётя посмотрела на неё долгим, внимательным взглядом.
— Я скучаю по маме и папе, — выдохнула девочка.
Тётя обняла её снова. Не спрашивая, не утешая словами — просто держала, пока плечи девочки не перестали дрожать.
***
Мацуда пришёл из школы, когда она уже разбирала вещи. Он влетел в комнату без стука, растрёпанный, с пятном от сока на рубашке и огромной улыбкой на лице.
— Привет! — выпалил он. — А я Тота! Мама сказала, ты теперь с нами живёшь! Классно, да?
Мелисса смотрела на него и не понимала, откуда столько энергии.
— Я Мелисса, — ответила она.
— Я знаю! — он плюхнулся на пол, не стесняясь. — Моя мама всё утро про тебя рассказывала. Что ты умная, что ты красивая, что у тебя волосы светлые, как у американской актрисы. А ты правда наполовину американка?
— Да, — ответила она.
— Круто! — он пододвинулся ближе. — А ты научишь меня говорить по-английски? А то у меня с ним беда.
Мелисса не знала, что ответить. Ей ещё никогда не задавали таких простых, обычных вопросов.
— Научу, — наконец сказала она.
— Отлично! — он хлопнул в ладоши. — Будешь моей репетиторшей. А я буду твоим телохранителем. Идёт?
Она смотрела на его серьёзное лицо и вдруг почувствовала, как уголки губ сами собой тянутся вверх.
— Идёт, — сказала она.
***
Первое время Мелисса почти не выходила из комнаты.
Тётя приносила еду, садилась рядом, иногда просто молчала, иногда рассказывала о своей работе, о доме, о том, как они с дядей познакомились. Она не давила, не требовала, чтобы Мелисса говорила. Просто была рядом.
Дядя по вечерам звал её смотреть телевизор. Они сидели в гостиной — он в кресле, она на диване — и смотрели какие-то старые фильмы. Он не комментировал, не пытался развлекать. Просто включал что-то спокойное и оставлял её в покое.
А Тота был везде.
Он садился на пол в её комнате, болтал о всякой ерунде, иногда приносил чипсы или газировку. Он не задавал вопросов. Не спрашивал, как она, что случилось, почему она такая тихая. Просто был рядом.
— Ты странная, — сказал он однажды.
— Почему? — спросила она.
— Потому что не смеёшься. И не плачешь. Ты как... как робот.
— Может быть, — ответила она.
Он посмотрел на неё долго, а потом сказал:
— Знаешь, роботы тоже могут быть крутыми. Главное — не сломаться.
Она не поняла, что он имел в виду. Но запомнила.
***
В школе было тяжело.
Дети всегда были жестокими. Это факт.
Если ты чем-то отличаешься от других, тебе не дадут спокойной жизни. Это будут считать странностью, чем-то ненормальным.
Мелисса, перенявшая абсолютно всё от своего отца-американца, в классе, полном японских детей, была как белая ворона.
Японский она знала плохо. Мать учила её дома, но разговорного было мало. В школе никто не хотел с ней разговаривать.
— Гайдзин, — шептались за спиной. — Чужачка. Иностранка.
***
Язык давался с трудом. Мелисса стеснялась говорить, боялась ошибок, боялась, что над ней будут смеяться. Но тётя каждый вечер занималась с ней, терпеливо объясняя непонятные слова.
— Ты справишься, — говорила она. — Ты умная. Я знаю.
Дядя приносил ей японские книги с картинками — детективы, которые она любила.
— Читай, — сказал он. — Даже если не всё понимаешь. Со временем придёт.
Она читала. По слову, по фразе, по странице. И постепенно язык переставал быть чужим.
***
Тота учился в другой школе. Это было первое, что его взбесило в этой истории — они даже находились в разных концах города. Он не мог проводить её по утрам, не мог встретить после уроков, не мог хотя бы краем глаза увидеть, как она там. Мелисса тоже была не рада этому.
***
В первый месяц обучения кто-то вылил девочке в рюкзак остатки школьного обеда. Учебники промокли, тетрадки размокли, по рукам тёк суп. Класс замер, ожидая реакции.
Мелисса молча вытерла руки о юбку, собрала рюкзак и вышла в туалет.
— Почему ты не пожалуешься? — спросила её одноклассница, когда она вернулась.
— Будет ещё хуже, — ответила Мелисса.
Та удивлённо моргнула и отошла.
***
— Как школа? — спрашивал Тота, как только девочка возвращалась домой.
— Нормально, — отвечала она и уходила в комнату.
— С кем-нибудь подружилась? — крикнул он в закрытую дверь.
Молчание.
— Мелисса!
— Тота, отстань, пожалуйста. Я устала.
Он замолкал. Но внутри всё кипело.
***
Во второй месяц у неё украли туфли. Она искала их полчаса, пока вся раздевалка смеялась. Учительница сделала замечание, но никто не признался. Мелисса шла домой в носках, по холодному асфальту, и старалась не заплакать.
Дома тётя спросила:
— Почему ты без обуви?
— Потеряла, — ответила Мелисса.
Мацуда взглянул на неё с недоверием. Вечером, когда родители легли спать, он пробрался в её комнату.
— Скажи мне, как можно потерять туфли?
— Не знаю, я их оставила где-то... — неуверенно ответила девочка.
Он, конечно же, не поверил.
***
В третий месяц кто-то подложил ей на стул кнопки.
Она села, почувствовала острую боль, но не вскрикнула. Встала. Вытащила кнопки. Положила их на стол учительницы. Учительница покраснела, вызвала задир к доске, но на следующий день Мелиссу снова ждали кнопки. Только теперь их завернули в бумажку, чтобы не было видно.
***
— Тётя, — сказала Мелисса однажды за ужином. — А если меня в школе обижают? Что мне делать?
Тётя положила палочки.
— Кто? — спросила она.
— Просто вопрос.
— Тогда ответ: ты идёшь ко мне. В любой день. В любое время. Мы разберёмся.
Мелисса кивнула. Больше они к этому не возвращались.
***
Однажды её загнали в тупик за спортзалом.
Четверо мальчишек из старших классов. Они окружили её, ухмыляясь.
— Ну что, иностранка, — сказал один, толкая её в плечо. — Чего ты вообще тут делаешь? Поехала бы к своим.
Она молчала. Знала: если ответить, будет только больнее.
— Я с тобой разговариваю! — он толкнул её ещё раз, сильнее.
Она ударилась спиной о стену. В глазах потемнело.
— Отстаньте, — сказала она тихо.
— Что? — он наклонился ближе. — Не слышу.
— Отстаньте, — повторила она громче.
Он замахнулся.
— Вы чего, оборзели?
Голос был звонким, мальчишеским, но твёрдым. Из-за угла вышел Акио Ито — маленький, щуплый, вечно взлохмаченный.
— Четверо на одну? — он шагнул вперёд. — Совсем страх потеряли?
— А ты кто такой? — усмехнулся задира.
— Тот, кто позовёт учителя, — ответил Ито. — Или директора. Или полицию. Я ваши лица запомнил.
Мальчишки переглянулись. Один из них сплюнул, развернулся и ушёл. Остальные потянулись за ним.
Когда они скрылись за углом, Акио повернулся к Мелиссе. Его лицо было красным, кулаки сжаты — он сам до конца не верил, что это сработало.
— Ты как? — спросил он. — Жива?
— Жива, — ответила она, потирая ушибленное плечо. — Зачем ты влез? Тебе могло достаться.
— Не досталось же, — он улыбнулся.
Она не сдержала улыбки.
— Ты дурак.
— Не обзывайся, — он протянул ей руку. — Пойдём, провожу до дома.
С того дня они стали друзьями. Он сидел с ней на переменах, разговаривал, смешил, иногда приносил печенье из дома.
— Почему ты со мной дружишь? — спросила она однажды.
— Потому что ты нормальная, — ответил он, жуя печенье. — А они — дураки.
— Ты меня даже не знал.
— Ну и что? — он пожал плечами. — Теперь знаю. И не жалею.
Она не знала, что ответить.
***
Тота сидел на кухне, когда Мелисса вышла из комнаты. Поздно. Родители уже спали. Она села напротив, долго молчала.
— Тота, — сказала наконец. — Ты хочешь знать про школу?
Он кивнул.
— Меня обижают, — сказала она. — С первого дня. Сначала шептались, потом толкали. Украли туфли, подложили кнопки, вылили суп в рюкзак.
Тота молчал. Ждал.
— А недавно четверо старшеклассников загнали меня за спортзал. Сказали убираться к своим. — Она помолчала. — Акио появился. Из параллельного класса. Закричал на них, сказал, что вызовет полицию. И они ушли.
— Акио? — переспросил Тота.
— Мы теперь дружим. Он ждёт меня после уроков, садится рядом на переменах. Приносит печенье.
Тота сжал кружку.
— Почему ты не сказала раньше?
— Боялась, что ты посмотришь на меня как на жалкую.
— Никогда, — сказал он. — Ты слышишь? Никогда.
Она кивнула. Смотрела на него долго. Потом встала.
— Спасибо, — сказала тихо. — За то, что слушал.
— Ты всегда можешь со мной говорить, Лисса, — ответил он, обнимая девочку.
Она обняла его в ответ.
***
На следующее утро Тота проснулся на два часа раньше. Мама удивилась, спросила, куда он собрался.
— Провожу Мелиссу, — буркнул он и вышел.
Он провожал её каждый день. Никто из одноклассников больше не подходил к ней с того дня.
***
Прошёл год с тех пор, как они познакомились.
Акио уже не был тем щуплым мальчишкой, который заступился за неё перед старшеклассниками. Он вытянулся, плечи стали шире, голос — глубже. Но взгляд остался таким же — тёплым, чуть насмешливым, немного сонным.
Они сидели на крыше школы. Как часто делали в последнее время. Мелисса смотрела на закат, Акио вертел в руках пустую пачку из-под печенья.
— Мелисса, — сказал он.
— Ммм?
— Я должен тебе кое-что сказать.
Она повернулась к нему. Он выглядел серьёзным — непривычно серьёзным.
— Говори.
Он помолчал. Сжал пачку, отложил в сторону.
— Ты знаешь, сколько мы знакомы?
— Год, — ответила она. — Почти.
— Почти год, — повторил он. — И всё это время я хотел сказать тебе одну вещь. Но боялся.
— Чего?
— Что ты не ответишь. Или ответишь, но не так, как я хочу. Или что мы перестанем дружить.
Мелисса смотрела на него и не узнавала. Акио всегда был весёлым, шумным, немного дурашливым. Сейчас он сидел рядом, сжав кулаки, и казался таким уязвимым, что у неё защемило сердце.
— Скажи уже, — тихо попросила она.
Он выдохнул.
— Ты мне нравишься, Мелисса. Не как друг. Не как подруга. А так... по-настоящему. С первого дня, как увидел тебя.
Она молчала. Он смотрел на неё с надеждой и страхом одновременно.
— Ты можешь ничего не говорить сейчас, — добавил он. — Или сказать, что я дурак. Я переживу. Просто... я должен был сказать. Честно.
Мелисса смотрела на него долго. Потом протянула руку и взяла его ладонь.
— Ты дурак, — сказала она.
Он опустил голову.
— Я знаю.
— Дурак, потому что не сказал раньше, — закончила она. — Ты мне тоже нравишься.
Он поднял глаза. В них было столько счастья, что она невольно улыбнулась.
— Правда?
— Правда.
— А почему ты не сказала?
— Я стеснялась, — честно ответила она.
Он рассмеялся — облегчённо, громко.
— Чёрт, — сказал он. — А я так боялся.
***
— Мелисса, — сказал Ито.
— Что?
— Подойди.
Она подошла. Он вынул руки из карманов и осторожно взял её за плечи.
— Я сейчас сделаю кое-что, — сказал он. — Если тебе не понравится — скажи. Я остановлюсь.
— Что ты...
Он наклонился и поцеловал её.
Неловко. Губы в губы. Нос уткнулся в щёку. Она не ожидала, замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось как бешеное.
Он отстранился. Уши красные, щёки красные, смотрит куда угодно, только не на неё.
— Прости, — сказал он. — Я не умею.
— Я тоже, — ответила она.
И они оба рассмеялись.
***
Акио стал другим — то слишком весёлым, то пустым, смотрел сквозь неё, а не на неё. Она думала — устал. Потом увидела, как трясутся его руки, когда он доставал телефон.
— Ты в порядке? — спросила она.
— Да, — ответил он слишком быстро.
***
Однажды она зашла к нему в комнату. На столе лежали таблетки. Маленькие, белые, россыпью.
— Что это? — спросила она.
Он побледнел. Схватил упаковку, спрятал в ящик.
— Ничего. Головные боли.
— Акио.
— Не лезь, Мелисса. Пожалуйста.
Она смотрела на его дрожащие руки, на бледное лицо, на красные глаза.
— Ты употребляешь, — сказала она не вопросом, а утверждением.
Он молчал. Потом выдохнул:
— Прости.
Она стояла, не двигаясь. Внутри всё рухнуло.
***
Она хотела его спасти.
Умоляла, уговаривала, кричала, молчала. Акио кивал, обещал, говорил «больше не буду». И снова брался за старое. Через день. Через два. Через неделю.
— Я же просила тебя, — сказала она однажды, когда нашла в его кармане смятый пакетик.
— Это не то, — ответил он, отводя взгляд.
— А что?
— Забудь.
***
Он уходил в туалет на переменах. Возвращался весёлым — слишком весёлым, неестественно. Глаза блестели, пальцы дрожали. Она знала, что происходит, но он врал.
— Устал, — говорил он. — Нервничаю. Экзамены скоро.
Она верила. Потому что хотела верить.
***
Через три месяца она заметила, что таблеток больше нет.
Он перестал быть весёлым. Стал пустым. Сидел на уроках сонный, не реагировал на её вопросы, проваливался куда-то внутрь себя.
— Что ты теперь принимаешь? — спросила она.
— Ничего, — ответил он.
— Акио.
— Ничего, я сказал!
Он крикнул на неё. В первый раз. У неё задрожали губы.
***
Она узнала правду случайно.
Его друг рассказал — Акио перешёл на героин. Уже несколько месяцев. Мелисса не поверила. Пошла к нему, спросила прямо.
Он не стал врать.
— Да, — сказал он. — И что?
— Ты с ума сошёл.
— Может быть.
— Зачем?
— Это неважно.
— Акио, пожалуйста...
— Не надо меня жалеть.
Он ушёл. Она стояла одна, сжимая кулаки.
***
Через месяц он предложил ей попробовать.
Сидели в его комнате. Он достал шприц, посмотрел на неё.
— Хочешь?
— Ты что, с ума сошёл?
— Это кайф, Мелисса. Настоящий. Ты перестаёшь думать. Перестаёшь чувствовать. Становится легко.
— Нет, — сказала она.
— Боишься?
— Я не хочу.
***
Он врал ей постоянно.
Говорил, что бросил. Что это в последний раз. Что больше не будет. Она проверяла его сумку, карманы, руки, глаза, зрачки. Находила. Он выкручивался.
— Это не моё.
— А чьё?
— Друг попросил подержать.
— Акио.
— Ты мне не веришь?
Она не верила.
***
Год.
Они встречались, ссорились, мирились. Он пропадал на несколько дней, потом возвращался с цветами и клялся, что всё наладится. Она плакала, просила, умоляла — идти к врачу, лечь в клинику, сделать хоть что-то.
— Зачем? — спрашивал он. — Мне и так хорошо.
— Тебе не хорошо. Ты умираешь.
— И что?
Она не знала, что ответить.
В конце концов она сдалась.
***
Она стояла перед его дверью десять минут. Сжимала в кармане ключи, которые он дал ей месяц назад. Постучала. Никто не ответил. Она открыла сама.
В комнате было темно. Шторы задёрнуты. Акио сидел на кровати, сгорбившись, и смотрел в одну точку. Увидел её — и усмехнулся.
— Пришла, — сказал он. — А я думал, ты забыла дорогу.
— Нам нужно поговорить.
— Говори.
Она подошла ближе. Села на стул у стола. Смотреть на него было больно — бледный, осунувшийся, с красными глазами.
— Я больше не могу, Акио. Всё. Я устала.
Он не ответил.
— Я не могу смотреть, как ты себя убиваешь. Не могу врать твоим родителям. Не могу делать вид, что всё нормально.
— И что ты предлагаешь? — спросил он, и в голосе появились нотки агрессии.
— Я ухожу, — сказала она. — Прости.
Он замер. Потом медленно поднялся с кровати.
— Ты меня бросаешь?
— Да.
— Из-за того, что я... — он запнулся.
— Из-за того, что ты себя убиваешь, — сказала она. — Из-за того, что я тебя теряю.
— Никого ты не теряешь, — голос стал громче. — Я здесь. Я живой.
— Нет, рано или поздно это плохо закончится.
Он ударил кулаком по стене. Мелисса вздрогнула.
— Ты не понимаешь! — закричал он. — Ничего ты не понимаешь!
— Я понимаю, что ты болен. И что я не могу тебя вылечить, — с грустью произнесла девушка.
— А кто виноват? — он шагнул к ней. — Кто, Мелисса? Ты!
— Что?.. — она непонимающе на него посмотрела.
— Прости! Прости, ерунду сказал, — он схватил её за плечи, встряхнул. — Я тебя люблю! Понимаешь? Люблю!
— Акио, отпусти.
Он не отпускал. Пальцы впивались в плечи, глаза горели безумием.
— Ты не уйдёшь, — сказал он. — Я не отпущу.
— Отпусти, — повторила она, глядя ему прямо в глаза. Голос не дрожал. — Пожалуйста.
— Нет! — он замахнулся, щека девушки вмиг загорелась.
Мелисса стояла, держась ладонью за место удара, и смотрела на своего молодого человека. Он её ударил? Она не могла разглядеть в нём того милого, чуткого и заботливого парня, которого полюбила.
Он же, когда до него дошло, что он сотворил, попытался приблизиться к ней, но она лишь сделала шаг назад. В её взгляде читалось разочарование. Не сказав ни слова, она развернулась и покинула дом.
— Ну и вали! Не сдалась ты мне, иностранка, — последнее, что она услышала от своего уже бывшего молодого человека.
Слёзы текли по щекам.
***
Воспоминания мигом пролетели перед её лицом, стоило ей увидеть его на пороге.
Акио Ито. Тот самый. Стоит на пороге её квартиры. Похудевший, бледный, под глазами круги. Но глаза — те же.
— Давно не виделись. Впустишь? — повторил он. — Холодно.
Она хотела сказать «нет». Хотела захлопнуть дверь. Хотела забыть, что вообще открывала. Но тело не слушалось.
— Зачем ты пришёл? — спросила она наконец. Голос прозвучал глухо, показался чужим.
— Поговорить.
— Нам не о чем говорить.
Он молчал. Смотрел на неё. Потом опустил голову.
— Я знал, что ты так ответишь, — сказал он тихо. — Но я прошёл через многое, чтобы снова тебя увидеть. Выслушай меня. Пожалуйста.
В его голосе не было прежней агрессии. Только усталость и что-то ещё. Что-то, от чего у неё сжалось сердце.
— Пять минут, — сказала она, отступая в сторону.
Он шагнул внутрь.
В прихожей было темно. Горел только ночник в коридоре — маленький, тусклый, который она оставляла включённым, чтобы не спотыкаться по ночам. Акио остановился, огляделся. Его взгляд скользнул по вешалке с куртками, по обувной полке, где стояли её кроссовки и ботинки Тоты, по зонту в углу.
— С парнем живёшь? — спросил он, указывая на обувь.
— С Мацудой.
Они сели на кухне. Мелисса не предложила чай. Не спросила, как он её нашёл. Сидела напротив, сложив руки на груди, и ждала.
Она рассматривала его при свете. Теперь, когда он сидел в двух шагах, она видела больше. Его руки лежали на столе — пальцы длинные, худые, с обкусанными ногтями. На левом запястье — старый шрам, похожий на ожог. Она не помнила такого раньше. На шее — маленькая татуировка, какой-то иероглиф, который она не разобрала. Волосы отросли, падали на лоб, и он постоянно их откидывал.
— Ты не изменилась, — произнёс он, оглядев девушку с ног до головы.
— Да ну? — с долей сарказма произнесла та.
— Правда. Всё такая же красивая. — Он усмехнулся. — И такая же колючая.
Мелисса молчала. Смотрела на него в упор, не отводя глаз.
— Я завязал с этим, — сказал он. Голос стал серьёзным, без намёка на прежнюю усмешку. — Полностью. Чист уже полтора года. Прошёл реабилитацию, нашёл работу. Живу нормально.
— Я рада за тебя, — сказала она ровно. Так ровно, что в голосе не было ни капли эмоций.
— Не похоже.
— А как я должна себя вести? Прыгать от счастья?
— Нет, — он опустил глаза. — Я просто хочу... попробовать снова.
— Что?
— Всё. Начать заново. Быть вместе.
Мелисса смотрела на него долго. Очень долго.
— Ты с ума сошёл, — сказала она.
— Возможно, — он не спорил. Не оправдывался. Просто сидел и смотрел на неё. — Слышал, ты работаешь в полиции. Расследуешь дела с этим психом, Кирой. Ты стала сильной. Я тобой горжусь.
— Откуда ты знаешь, где я работаю? — она напряглась.
— Секреты фирмы, — он улыбнулся и встал со стула. Посмотрел ей прямо в глаза — пристально, серьёзно, без намёка на прежнюю лёгкость. — Я хочу быть с тобой. Я бросил употреблять ради тебя.
— Пять минут прошло, — Мелисса тоже встала. — Тебе пора.
Он не двигался.
— Мелисса...
— Выйди, Акио. Пожалуйста.
Он смотрел на неё долго. Секунды тянулись как часы. Она видела, как в его глазах борются надежда и отчаяние. Как он хочет сказать что-то ещё, но не решается. Как его пальцы сжимаются в кулаки и разжимаются. Потом он медленно поднялся. Шагнул назад. Развернулся.
— Я не отступлю, — сказал он, уже стоя в дверях кухни. — Я слишком долго шёл к этому.
— Выйди, — повторила она. Голос дрогнул. Только чуть-чуть.
Он вышел.
Дверь закрылась. Мелисса прислонилась к ней спиной, закрыла лицо руками.
Сердце колотилось где-то в груди.
Она слышала его шаги за дверью. Он не уходил. Стоял там, с другой стороны.
— Я люблю тебя, — сказал он тихо. — Не переставал. Даже когда был в дерьме. Ты всегда была со мной. В голове. В сердце.
Мелисса зажмурилась.
— Уходи, — прошептала она.
Шаги стихли.
Она сползла по двери на пол.
Медленно, не контролируя движения. Сначала села, вытянув ноги. Потом поджала колени к груди. Обхватила их руками. Пол был холодным — она чувствовала это даже через пижамные штаны. Где-то в коридоре тикали часы. Громко, назойливо. Каждое «тик-так» отдавалось в висках.
И тут слёзы пришли.
Не сразу. Сначала — ком в горле. Потом — дрожь в губах. Потом — первые капли, горячие, солёные, побежали по щекам. Снова из за него.
————————————————————————
буду рада вашим отзывам!