глава 17.
Когда девушка открыла глаза, голова была чугунной. Веки опухли от слёз, под глазами залегли тёмные круги — такие глубокие, что она сама испугалась, увидев себя в зеркале. Волосы спутались, на щеке отпечатался шов от наволочки.
Она долго стояла под душем. Горячая вода лилась на плечи, спину, лицо. Она смотрела в кафельную стену, не думая ни о чём. Просто стояла, пока вода не начала остывать.
Из душа вышла другим человеком. Не внутри — снаружи. Чистые волосы мокрыми прядями падали на плечи, кожа покраснела от горячей воды. Она обернула голову полотенцем и пошла на кухню.
Тота уже ушёл на работу — на столе её ждала записка, придавленная кружкой с остатками кофе. Почерк торопливый, буквы прыгают.
«Я слышал, что кто-то приходил ночью. Позвони мне».
Мелисса сунула записку в карман шорт.
«Позже».
Весь день она просидела дома. В маленькой квартире было тихо и душно — она забыла открыть окно с утра. Солнце медленно ползло по стене, потом спряталось за облака, потом выглянуло снова. Она смотрела в одну точку на обоях — туда, где рисунок чуть расходился швом. Пила чай, который остывал и снова становился горячим — грела его раз пять, сама не замечая.
Есть не хотелось. Вообще ничего не хотелось.
Ближе к шести вечера зазвонил телефон.
Мелисса не сразу поняла, какой это звук — она отключилась, сидя на диване, и не заметила, как задремала. Звонок выдернул её из липкого полусна, заставил вздрогнуть.
На экране высветилось имя — Юки.
Юки была её подругой. Единственной, с кем Мелисса общалась не по работе. Они познакомились случайно — год назад в маленьком кафе, куда Мелисса забежала выпить кофе. Юки работала визажистом, говорила громко и много, красилась ярко, носила туфли на таких каблуках, что Мелисса удивлялась, как она вообще ходит. Полные противоположности — и почему-то это сработало.
— Привет, — сказала Мелисса в трубку. Голос хриплый, будто она не разговаривала несколько дней.
— О, жива! — голос Юки был звонким, бодрым — таким, что Мелисса поморщилась и отодвинула телефон от уха. — А то я звоню, звоню — ты не берёшь. Я уж думала, тебя Кира того...
— Не дождётся.
— Ну и славно. Слушай, ты сегодня вечером занята?
— Не знаю. А что?
— Пойдём в бар. Я нашла одно местечко — там такие коктейли, улёт просто. Давно хотела с тобой сходить, а ты всё работаешь да работаешь. А тут, говорят, живая музыка по вечерам.
Мелисса хотела отказаться. Сказать, что устала, что не хочет, что лучше дома посидит, завернётся в одеяло и посмотрит сериал. Но почему-то вместо этого услышала свой голос:
— Хорошо. Во сколько?
— Через час! Я за тобой заеду.
Юки отключилась, даже не дождавшись ответа.
Мелисса посмотрела на телефон, потом на себя в зеркало на стене прихожей — опухшую, бледную, с красными глазами. Волосы всё ещё мокрые, свисают сосульками.
Она подошла к шкафу, потянула ручку. Дверца со скрипом открылась, и перед ней предстал весь гардероб — вещи висели плотными рядами, теснясь и налезая друг на друга. Она перевела взгляд с одной вешалки на другую. Свитера. Юбки. Водолазки. Шорты. Рубашки. Всё скучное. Всё не то.
Потом взгляд упал на него.
В дальнем углу, почти задвинутое за толстовку с капюшоном, висело чёрное платье. Совсем простое. Чуть выше колен. Тонкие бретельки. Небольшой вырез.
Она замерла, вспоминая, как купила его. Прошлой осенью, когда зачем-то зашла в маленький магазинчик на обратном пути с работы. Увидела на манекене и остановилась. Продавщица предложила померить. Мелисса померила. Платье село как влитое. Она покрутилась перед зеркалом, улыбнулась сама себе и полезла за картой.
А потом пришла домой, повесила в шкаф... и больше ни разу не надела.
И вот теперь платье висело здесь, в углу, уже полгода. Дожидалось. Молча. Терпеливо.
— Ладно, — тихо сказала Мелисса и сняла платье с вешалки. — Сегодня.
Она стянула через голову домашнюю футболку, надела платье. Поправила бретельки, одёрнула подол. Ткань скользнула по телу, облепила плечи, открыла ключицы.
Потом перешла в ванную, села перед зеркалом и начала колдовать над лицом. База под макияж, тон тонким слоем, консилер под глаза — скрыть синяки. Румяна, пудра, тушь, помада.
Волосы расчесала и оставила как есть — лёгкими волнами, без укладки. Они падали на плечи и спину, прикрывая открытые лопатки.
Когда закончила, подняла глаза и посмотрела на себя.
И замерла. Из отражения на неё смотрела незнакомка. Мелисса чуть наклонила голову вправо, потом влево. Провела пальцами по волосам. Улыбнулась уголками губ.
В этот момент внизу раздался сигнал. Короткий, резкий, нетерпеливый.
Юки приехала.
Мелисса взяла с комода клатч, сунула туда помаду, телефон, ключи. Накинула на плечи пиджак — на улице вечером всё-таки прохладно, а платье лёгкое.
Ещё раз глянула в зеркало. Подмигнула себе.
— Ну, погнали, — сказала и вышла.
Шпильки зацокали по лестнице. В груди росло странное, щекочущее чувство — то ли волнение, то ли предвкушение. А может, и то и другое. Она толкнула дверь подъезда, вышла на улицу и увидела Юки, которая высунулась из окна машины.
— Опа! — крикнула Юки, оглядывая её с ног до головы. — А это кто такая? А где Мелисса? Ты её не видела?
Мелисса усмехнулась, села на пассажирское сиденье и пристегнулась.
— Заткнись и поехали.
Юки засмеялась и нажала на газ.
***
Вечер шёл своим чередом. Юки отжигала по полной — танцевала у столика, тянула Мелиссу за руку, кричала что-то весёлое прямо в ухо, потому что музыка стала громче. Мелисса смеялась, отмахивалась, но в итоге всё равно вставала и покачивалась в такт, держа в руке бокал. Она уже не помнила, который по счёту. Третий? Четвёртый? Важно ли это вообще.
Настроение было странное — пьяное, тёплое, чуть грустное, но не до слёз. Просто такое, когда хочется смотреть на людей, улыбаться без причины и ничего не решать. Юки что-то говорила про парня за соседним столиком, Мелисса кивала, хотя не особо слушала. Музыка обволакивала, свет был приятным, и ей казалось, что всё идёт как надо.
А потом зазвонил телефон.
Мелисса достала его из клатча, посмотрела на экран. Эл. Она почему-то улыбнулась, нажала «ответить» и прижала трубку к уху.
— Ты где? — спросил он без приветствия. Голос спокойный, но в нём чувствовалось что-то — то ли беспокойство, то ли контроль.
— В баре, — ответила Мелисса, чуть растягивая слова.
— Ты пила?
— Немного, — честно сказала она и хихикнула.
Он помолчал пару секунд.
— Где именно?
Мелисса назвала адрес.
— Жди, — ответил Эл и отключился.
Она убрала телефон, взяла бокал и допила остатки. Юки смотрела на неё с любопытством.
— Кто это? — крикнула она поверх музыки.
— Да так, по работе.
Юки понимающе кивнула и не стала лезть с вопросами.
Минут через пятнадцать Мелисса поднялась из-за стола. Голова кружилась, но не сильно — она твёрдо стояла на шпильках, хотя ноги слегка подкашивались. Обняла Юки, та чмокнула её в щёку и крикнула что-то вроде «пиши, как доедешь».
Мелисса кивнула, забрала клатч, накинула пиджак и пошла к выходу. Ступеньки наверх дались тяжелее, чем вниз — пришлось держаться за перила.
На улице было прохладно. У входа стояла знакомая машина. Ватари сидел за рулём, увидел её, вышел и открыл заднюю дверь.
— Садитесь, — сказал коротко.
Мелисса села, пристегнулась.
— Куда мы? — спросила она.
— В штаб, — ответил Эл, сидевший рядом.
Она не стала расспрашивать зачем, просто смотрела в окно на убегающие огни города и чувствовала, как опьянение понемногу отпускает.
Закрыла глаза и откинулась на сиденье. Почти не заметила, как они подъехали.
***
Девушка зашла в отель и поднялась на нужный этаж.
В коридоре горел тусклый свет, ковролин глушил шаги. Она толкнула дверь номера. Внутри уже ждали. Эл сидел в своём кресле — сгорбившись, поджав ноги, с чашкой чая в руках. Айдзава стоял у окна, заложив руки за спину. Моги расположился в углу на стуле, молчаливый и неподвижный. Шеф Ягами сидел за столом, сжимая папку. Мацуда, как всегда, занял место на диване — увидев её, улыбнулся.
Мелисса поздоровалась. Они кивнули — кто-то коротко, кто-то едва заметно.
— Зачем я здесь? — спросила она, глядя на Эл.
— Аманэ Миса заговорила, — ответил он, не поворачивая головы.
— Что? Что она сказала?
Эл сделал паузу, помешал ложечкой чай.
— Сказала, что не может больше терпеть, — произнёс он ровно. — И просит убить её.
Мелисса перевела взгляд на монитор. Эл включил микрофон.
— Аманэ Миса, — сказал он. — Вы готовы дать показания? Сознаться, что вы — второй Кира?
Миса дёрнулась. Её голова повернулась в сторону звука — она не видела, но пыталась угадать, откуда идёт голос.
— Убей меня, — ответила она хриплым, сорванным голосом. — Убей меня. Я так больше не могу.
— Если сознаетесь, мы сможем вас защитить.
— Мне не нужна защита! — почти выкрикнула Миса. — Я лучше умру, чем буду здесь сидеть! Убей меня!
Эл спросил снова, готова ли она дать показания. Но Миса не отвечала. Она говорила о своём — о том, что не может, что лучше умереть, что так больше невыносимо.
Мелисса переглянулась с Мацудой. Он смотрел растерянно.
Они не понимали, что происходит. Кого она просит убить себя? L? Полицию? Или просто сошла с ума?
Девушка продолжала говорить с самой собой. То замолкала на несколько секунд, то снова начинала — тихим, отчаянным, сбивчивым голосом.
— Пожалуйста... я не могу больше... убей меня... ну пожалуйста...
Потом голос сорвался на крик:
— Если ты не убьёшь меня, я откушу себе язык!
Эл мгновенно выпрямился в кресле.
— Ватари! — позвал он.
Ватари уже ждал. Он вошёл в камеру — спокойный, быстрый, без лишних движений. В руках ткань. Миса дёрнулась, попыталась отстраниться, замычала, но куда ей — привязанная, обездвиженная. Ватари засунул ткань в рот, туго завязал на затылке. Миса замычала громче, дёрнулась ещё раз, но быстро выдохлась. Плечи опустились. Она затихла.
В штабе повисла тишина. Слышно было только гудение мониторов.
— Мда... — разочарованно произнёс шеф Ягами.
Эл смотрел на экран не отрываясь.
— Надеюсь, настоящий Кира не может ей управлять, — сказал он, ни на кого не глядя. — И она не умрёт.
Мелисса снова посмотрела на монитор.
«Бедная девочка», — подумала она, но не решилась сказать вслух.
***
Все начали расходиться.
Шеф Ягами устало потёр переносицу, вздохнул и направился к выходу.
— Завтра в это же время, — сказал и вышел.
В комнате остались Эл, Мелисса и Мацуда.
— Лисса, поехали, — зевнул Тота, потягиваясь. — Спать хочу, сил нет. — Он потёр глаза и накинул куртку, с трудом попадая в рукава.
— Сейчас, — ответила Мелисса, забирая пиджак.
Она двинулась к выходу, но Эл остановил её:
— Подожди.
Она обернулась.
— Кто к тебе приходил ночью? — спросил он.
— Откуда ты знаешь?
— Услышал разговор Мацуды и Айдзавы. Случайно. Они говорили в коридоре, я проходил мимо.
Мелисса посмотрела на Мацуду. Тот стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу, и смотрел в пол.
— Я не знал, что он услышит, — тихо сказал Мацуда. — Мы с Айдзавой просто разговаривали. Я ляпнул, что ты ночью не спала, что кто-то приходил. А он стоял за углом, оказывается.
— Потом я посмотрел записи с камер у твоего подъезда, — добавил L. — Хотел убедиться, что ничего серьёзного.
Мелисса выдохнула.
— Это мой бывший, — сказала она. — Мы давно расстались.
— Он приходил ночью, — сказал Эл.
— Да.
— Зачем?
— Хотел поговорить. Сказал, что изменился, прошёл реабилитацию. Хочет начать всё заново.
— А ты? — спросил Эл.
— Что — я?
— Что ты ответила?
Она помолчала.
— Ничего. Сказала, что ему пора. Он ушёл.
Эл кивнул. Медленно. Ничего не сказал. Просто смотрел на неё долгим, изучающим взглядом.
Мелисса выдержала несколько секунд, потом слабо улыбнулась:
— Всё нормально, Рюдзаки, не переживай.
— У тебя склонность к алкоголизму? — спросил он ровно.
— Что? — она непонимающе уставилась на него.
— Ты много пьёшь.
— Я не много пью, — ответила Мелисса, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — Всё, мне пора.
Она развернулась и вышла.
Мацуда стоял у лифта. Они зашли внутрь. Мелисса прислонилась к стене.
— Ты злишься? — спросил Мацуда.
— Нет. Устала просто. Поехали.
Они вышли из подъезда. Ночь была холодная, ветер дул в лицо. Мелисса поёжилась, застегнула пиджак. Машина стояла у тротуара. Сели, пристегнулись. Мацуда завёл двигатель.
— Лисса, — сказал он, выруливая со стоянки.
— Что?
— Ты ему расскажешь про Акио? Ну, когда-нибудь?
— Не знаю. Может быть. Если спросит. Или сам узнает.
— Почему ты меня не разбудила? — голос Мацуды стал жёстче. — Я бы такое ему устроил!
— Мы просто поговорили.
— Просто поговорили? — он повернул голову, на секунду оторвав взгляд от дороги. — Он тебя тогда ударил, Лисса!
— Мацуда, хватит.
Она замолчала. Он тоже не стал продолжать. Всю дорогу ехали молча.
Только когда машина остановилась у подъезда, Мацуда тихо сказал:
— Если он ещё раз придёт — разбуди меня. Хорошо?
Мелисса кивнула, не глядя на него.
Выйдя из машины, она подняла голову к небу, с минуту постояла под холодным ветром, потом зашла в подъезд.
***
Первое июня. Пора.
Лайт поднялся в номер 2001, надевая на лицо новую маску. В коридоре его встретил Мацуда — растерянный, с красными глазами.
Они зашли внутрь.
Лайт прошёл в центр комнаты. Все взгляды устремились на него. Шеф Ягами сидел за столом, вцепившись в папку. Эл — в своём кресле, сгорбившись, пальцы у губ.
И Мэдисон-Мелисса. Да, теперь он знал её настоящее имя — спасибо Мисе. Она смотрела на него растерянно, тревожно. Лайт столкнулся с ней взглядом и виновато улыбнулся. Она не ответила.
Повисла пауза.
— Рюдзаки, — начал Лайт. — Я тебе уже говорил. Может, я и есть Кира?
Он опустил голову — казалось, от отчаяния. Плечи поникли, голос дрогнул. Но внутри всё ликовало.
Отец подбежал к нему.
— Ты с ума сошёл! — почти выкрикнул Ягами-старший, хватая сына за плечо. — Лайт, прекрати! Что ты несёшь?
«Успокойся, отец», — подумал Лайт.
Он поднял голову и обвёл взглядом комнату. Мэдисон-Мелисса смотрела на него — в её глазах было смятение. О да, именно то, что нужно. Она колебалась.
Но Эл... Эл сидел неподвижно, лицо ничего не выражало. Лайт не мог прочитать его мысли — и это было страшнее всего.
— Папа, — сказал он вслух, поворачиваясь к отцу. — Рюдзаки — это Эл. Лучший детектив в мире. Если он считает, что я Кира, значит, так и есть. — Он сделал паузу. — Выходит, я Кира, папа.
— Не смей этого говорить! — отец тряхнул его за плечо. — Ты не Кира!
Но план должен состояться. Лайт не остановится.
Он продолжил. Голос стал тише.
— Это за мной следили агенты, которые прилетели в Японию. Это я был в Аояме двадцать второго мая. Это я знаю Мису, которую обвиняют во втором Кире.
Он посмотрел на свои руки. Пальцы дрожали — он заставил их дрожать.
— Все нити ведут ко мне. Все до одной.
Он замолчал на секунду. Потом поднял взгляд — в глазах ужас, похожий на правду.
— Может быть, я и есть Кира? — голос сорвался. — Я даже сам не догадываюсь об этом?
В комнате повисла тишина.
— Лайт... — разочарованно произнёс шеф.
«Всё понятно, — заключил L. — Косит под шизофреника».
— Я не могу разобраться в себе... — продолжил Лайт, опуская плечи. — Я не знаю, кто я.
Он стоял в центре комнаты и чувствовал, как на него смотрят. Кто-то с жалостью, кто-то с подозрением, кто-то с болью.
— Я честно скажу, — продолжил он, обводя взглядом комнату. — Я не жалею о смерти этих преступников. Они заслуживали казни. Мне кажется, так думают многие. И в душе Киру одобряют.
Он говорил спокойно, даже расслабленно. Руки в карманах, плечи опущены.
— Верно, Лайт! — подал голос Мацуда. Он сидел на диване, подавшись вперёд, глаза горели. — Я полностью согласен!
Мэдисон-Мелисса толкнула его локтем. Мацуда охнул и непонимающе посмотрел на неё.
— Ты чего? — спросил он.
Она ничего не ответила, но он отмахнулся и продолжил:
— Я тоже думаю, что некоторых преступников нужно сразу казнить. — Он понизил голос, оглянулся на Айдзаву. — Но я понимаю, что так нельзя. И потом... преступники умирали даже тогда, когда у Лайта не было информации. Мы проверяли. Он был дома, под камерами, а смерти всё равно случались.
Ягами слушал и не подавал виду. Внутри он радовался. Всё идёт как надо. Мацуда сам себя запутал. Айдзава сомневается. Отец на его стороне.
— Но... — начал Айдзава, делая шаг вперёд. — Мы наблюдали за ним только дома. Нельзя сказать, что следили круглые сутки. — Он нахмурился. — Вдруг он убивал вне дома? В школе или по дороге?
Лайт не хотел подавать виду, но внутри всё кипело.
«Идиот», — подумал он.
Он сжал кулаки и смотрел в пол, боясь, что в глазах проскользнёт лишнее.
В комнате повисла тишина.
— Господин Ягами, — наконец сказал Эл. — Мне очень неприятно это говорить, но вашего сына придётся арестовать.
Ягами-старший взорвался:
— Что?! — он вскочил, едва не опрокинув стул. — Ты с ума сошёл?! Мой сын не может быть Кирой!
— Я понимаю ваши чувства, — Эл не повысил голоса. — Но он сам сознался.
Мацуда сидел с открытым ртом.
— В тюрьму? — растерянно переспросил он. — Лайта?
Айдзава молчал. Моги молчал.
Мэдисон-Мелисса стояла в углу. Смотрела в пол, держалась за край стола. Пальцы побелели.
Лайт покосился на неё краем глаза.
«Неужели тебе не жаль меня, Мелисса?»
Она не поднимала головы. Молчала.
Лайт хотел что-то сказать, но передумал.На него надели наручники, завязали глаза и повели в камеру.
Дверь за ним закрылась.
————————————————————————
буду рада вашим отзывам!