глава 13.
После откровений Рюдзаки, его признания, Мелисса осталась в отеле.
Девушка сидела на краю кровати, обхватив колени, и смотрела на детектива, который, как ни в чём не бывало, устроился напротив на корточках. Его пальцы сложились в домик, а глаза, казалось, видели сквозь неё.
— Ты хоть понимаешь, что сказал? — наконец выдавила она.
— Я всегда понимаю, что говорю, — ответил L. — Это было бы нелогично — произносить слова, смысла которых не осознаёшь.
— Но ты не можешь просто... — она взмахнула рукой, подыскивая слово. — Выдать такое и сидеть с каменным лицом!
— Моё лицо не каменное. — он чуть наклонил голову. — Просто я не вижу причин менять выражение лица в зависимости от темы разговора.
Мелисса открыла рот, чтобы возмутиться, но вместо этого вдруг рассмеялась. Коротко, нервно, но всё же искренне.
— Ты невыносим, — сказала она, вытирая выступившие слёзы. — Знаешь это?
— Знаю. Ты говорила уже три раза за последнее время.
— А ты считаешь?
— У меня хорошая память.
Она покачала головой, но улыбка не сходила с её лица. Напряжение, сковавшее плечи после его признания, начало понемногу отпускать.
— Ладно, — сказала Мелисса, глубоко вздохнув. — Давай разберёмся. Ты сказал, что испытываешь ко мне
L опустил руки, прервав свою любимую позу. Это было первым признаком того, что он действительно воспринимал разговор всерьёз.
— Мне комфортно в твоём присутствии, — начал он. — Это редкость. Обычно люди меня утомляют. Ты — нет. Мне интересно, что ты скажешь, даже когда ты споришь со мной. Особенно когда споришь. Твоё несогласие заставляет меня перепроверять свои выводы, и иногда я нахожу ошибки, которых без тебя бы не заметил.
— Ты хочешь сказать, что я полезна для расследования? — прищурилась Мелисса.
— Это тоже. Но не только. — он помолчал, словно подбирая слова тщательнее, чем обычно. — Когда ты рядом, я... меньше думаю о деле. Это пугает. Потому что дело — это всегда главное. А с тобой главным становишься ты.
Мелисса почувствовала, как что-то горячее поднимается от груди к лицу. Она опустила взгляд на свои руки.
— Ты говоришь такие вещи так спокойно...
— А нужно кричать? — искренне удивился L.
— Нет, — она усмехнулась.
Он ничего не ответил, но уголок его губ чуть заметно дрогнул. Мелисса готова была поклясться, что это была улыбка.
— Слушай, — сказала она, собравшись с духом. — Я тоже... я чувствую что-то. Не знаю, как это назвать. Сначала ты ничего у меня не вызывал. Потом я начала привыкать к тебе, когда мы следили за Лайтом. Потом поняла, что жду, когда ты начнёшь говорить, даже если это будут твои странные мысли и догадки. Жду, когда мы будем обсуждать детали расследования, спорить о чём-то. А потом ты начал меня избегать, я себя накручивала, ломала голову, что я сделала не так... А сегодня, когда ты сказал...
Она замолчала, потому что голос начал дрожать.
— Зачем ты сказал мне это? Сейчас? Посреди всего этого хаоса, когда каждый день может оказаться последним?
— Потому что если завтра меня не станет, — сказал он, — я хочу, чтобы кто-то знал правду. Не только обо мне как о детективе. А о... L.
Она не нашла, что ответить. Протянула руку и коснулась его пальцев — тех, что минуту назад складывались в домик, переплетая в замок. Он не отстранился.
— Останься, — сказала она тихо. — Просто... побудь рядом.
— Я и не собирался уходить.
Они проговорили ещё долго. Мелисса рассказывала о детстве, о том, почему стала полицейским, о глупых ошибках, о которых никогда никому не говорила. L задавал короткие, но проницательные вопросы, которые заставляли её взглянуть на себя со стороны. В какой-то момент она поймала себя на мысли, что говорит с ним легче, чем с самой собой в зеркале.
Под утро, когда голос охрип, а веки стали неподъёмными, она наконец замолчала. К её удивлению, детектив не встал, не вернулся в своё кресло — он медленно опустился на кровать рядом. Мелисса почувствовала тепло его плеча, коснувшегося её руки, и не отодвинулась.
Вскоре она услышала тихое, почти нежное сопение. Впервые она видела его спящим. Это было так обыденно и в то же время невероятно, что она невольно улыбнулась, прежде чем провалиться в глубокий сон.
Ближе к обеду Мелисса кое-как разлепила глаза, чувствуя, что язык во рту превратился в наждачную бумагу, а голова гудела от недосыпа и переизбытка эмоций. Она с трудом приподнялась, опираясь на локоть, и огляделась. Детектива рядом не было. Мелисса почувствовала легкий укол разочарования, но тут же одернула себя. Что она ожидала? Романтического пробуждения? Это же L.
Дверь ванной комнаты открылась, и он вышел, обмотанный полотенцем, с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу.
— Доброе утро, Мелисса, — произнес он ровно, без единой эмоции, накидывая полотенце на шею. — Скоро Ватари принесет завтрак.
Она потянулась, расправляя затёкшие плечи, и с тихим вздохом откинулась обратно на подушки, глядя в потолок.
— Доброе, — пробормотала она. — Поздновато для завтрака, не находишь?
— Я не виноват, что ты так много спишь, — ответил L, и Мелиссе показалось, что в его голосе мелькнула тень насмешки.
— Эй! — Она резко села, схватила подушку и замахнулась, чтобы запустить ее в нахала.
Но в этот самый момент в дверь постучали.
Рука Мелиссы замерла в воздухе. Рюдзаки даже не шелохнулся, лишь перевел взгляд на дверь, словно ждал этого стука.
— Войдите, — спокойно сказал он.
В номер вошел Ватари. Как всегда, безупречный, в строгом костюме, с непроницаемым лицом. Он катил перед собой небольшой столик на колесиках, на котором под серебряными крышками угадывался завтрак. Его взгляд скользнул по комнате, задержался на мгновение на Мелиссе, сидящей на кровати с подушкой в руках и растрепанными волосами, и тут же вернулся в нейтральное положение. Словно он каждое утро застает девушку в номере детектива.
Мелисса почувствовала, как кровь приливает к щекам. Она неловко кивнула мужчине:
— Доброе утро.
Ватари молча кивнул в ответ, аккуратно разместил столик у окна и, не произнеся ни слова, покинул номер, бесшумно притворив за собой дверь.
— Ешь быстрее, — сказал L, уже сидя в своем кресле и наливая себе чай. — Группа должна подойти через двадцать минут.
Мелисса вздохнула, отбросила подушку и, накинув кардиган, который всю ночь валялся на спинке стула, направилась к столику. Завтрак оказался на удивление не состоящим только из сладостей: тосты и свежий апельсиновый сок. Она ела быстро, почти не чувствуя вкуса, поглядывая на детектива, который, казалось, полностью погрузился в свои мысли.
Закончив, она скользнула в ванную, чтобы привести себя в порядок. Холодная вода помогла согнать остатки сна. Она причесалась, собрала волосы в низкий хвост, умылась и, сделав глубокий вдох, вернулась в комнату. Теперь она чувствовала себя более собранной. Мелисса опустилась на диван, вытянув ноги, а Рюдзаки разместился напротив в своем привычном кресле.
Первым пришел Аидзава. Он бросил короткий взгляд на Мелиссу, но ничего не спросил, только кивнул и занял свое место. За ним подтянулся шеф Ягами, с неизменной усталостью в глазах. Потом Моги, тихий и сосредоточенный. Комната постепенно наполнялась людьми, голосами, запахом кофе и суетой.
Мацуда опоздал. Он влетел в номер с немного виноватым видом, но, увидев Мелиссу, тут же оживился и подсел к ней на диван, наклонившись почти вплотную.
— Ты где была? — спросил он шёпотом, но достаточно громко, чтобы Аидзава бросил в их сторону неодобрительный взгляд.
— Мм... у подруги ночевала, — ответила Мелисса, стараясь выглядеть непринуждённо.
Мацуда уже открыл рот, чтобы продолжить допрос, но в этот момент заговорил Аидзава. Его голос — сухой, деловой — перекрыл все посторонние шумы.
— За эти дни ничего необычного не происходило. Все спокойно. Надежда остается лишь на 30 число, — произнес он, перебирая документы.
В зале повисла тишина, которую спустя пару минут прервал голос Ватари, исходивший из ноутбука.
— Новое сообщение от Второго Киры на канале Сакура.
Сообщение, датированное двадцать третьим числом, было коротким, но его содержание подействовало на присутствующих как ледяной душ. Второй Кира заявлял, что благодаря действиям полиции ему наконец удалось найти Первого. И он был за это безмерно благодарен.
Лайту показалось, что мир вокруг замер. Он не мог понять, как Второй его вычислил — ведь он продумал всё, казалось, до мелочей. Ледяной холод коснулся его сознания: идеальный план дал трещину.
L в этот момент застыл в своём кресле, перестав даже раскачиваться. В его голове шестерёнки сложились в единый механизм с пугающей быстротой.
«Двадцать третье число, — думал он, покусывая ноготь большого пальца. — Он мог увидеть настоящего Киру только в Аояме. В тот день и в том месте из наших там было только трое: Мацуда, Мелисса и... Ягами».
Зрачки детектива сузились. Мысль, которую он лелеял и отбрасывал, проверял и отвергал на протяжении долгих недель, вдруг обрела плоть. Факты складывались в цепочку, каждое звено которой щёлкало с неумолимостью замка.
«Неужели Ягами и есть Кира? — он почти физически ощутил, как пазл встаёт на место. — Мои подозрения оправдались?»
Мелисса смотрела на детектива.
Она сидела на диване, всё ещё чувствуя во рту привкус утреннего апельсинового сока, и видела, как меняется его лицо. Не в мимике — в той неуловимой внутренней вибрации, которую она научилась улавливать за месяцы совместной работы. Она словно читала его мысли по едва заметному напряжению в плечах, по тому, как его пальцы на мгновение сжались в кулак.
«Лайт действительно Кира?»
Мысль ударила наотмашь, хотя она уже давно носилась где-то на периферии сознания. Но сейчас, в этой комнате, под тяжестью только что услышанного сообщения, она обрела пугающую реальность. Мелисса перевела взгляд на Лайта. Тот сидел с непроницаемым лицом, чуть наклонив голову, словно изучал ноутбук. Таким она видела его сотни раз.
«Я все это время и вправду общалась с убийцей?»
Вчера она изображала его девушку. Улыбалась ему. Гуляла, чувствуя тепло его руки на своей талии. Носила браслет, подаренный им.
К горлу подступила тошнота. Мелисса опустила взгляд, боясь, что дрожь в руках станет заметной.
— Удалось найти? — голос Аидзавы прозвучал глухо, почти обречённо. Он стоял у стола, сжимая в руке распечатку, и его лицо было серым от недосыпа и тяжёлых мыслей. — Это плохо
— Теперь настоящий и Второй Кира будут действовать сообща, — с ноткой опаски произнес шеф Ягами.
— Еще неизвестно, будут ли они действовать сообща, — раздался тихий голос Рюдзаки.
Все взгляды обратились к детективу. Он медленно покачал головой, взял в руки ложечку и начал размеренно помешивать давно остывший чай.
— Второй Кира сказал, что ему удалось найти. Может быть, они еще не контактировали, — делая неторопливый глоток чая, он продолжил: — В нынешней ситуации нам останется только одно. Обратиться ко Второму Кире и убедить его сотрудничать с нами.
Он поставил чашку на блюдце и обвел всех присутствующих своим тяжелым, немигающим взглядом.
— Что? — Мелисса подала голос раньше, чем успела подумать. — Второй Кира считает настоящего богом! Он ни за что в жизни не согласится на сотрудничество с полицией.
— Полиция пообещает Второму Кире содействие, — спокойно возразил парень. — А взамен попросит имя настоящего Киры. Сделку. Имя в обмен на защиту.
— Это плохая идея, Рюдзаки, — Мелисса встретилась с ним взглядом.
Она смотрела в его глаза — чёрные, глубокие, лишённые какого-либо намёка на сомнение. Он не ответил сразу.
Он просто смотрел на неё. Молча. Без единого движения.
Проходила секунда за секундой. Аидзава переводил взгляд с Мелиссы на Рюдзаки, явно не зная, что сказать. Шеф Ягами замер, не донеся кружку с чаем до губ. Моги, как всегда, хранил молчание. Даже Мацуда, обычно нарушающий любую напряжённую тишину неуместной репликой, притих и только переводил испуганные глаза с детектива на девушку.
— Рюдзаки, — все время молчавший Лайт вдруг разрушил тишину, — может хватит пялиться на Мэдисон?
— Это наш единственный вариант, — наконец, медленно моргнув и опустив взгляд на пол, тихо, но твердо заключил он.
Мелисса глубоко вздохнула, понимая, что спорить с ним бесполезно.
***
Вечер опустился на Токио. На всех экранах — от гигантских табло на Сибуе до маленьких телевизоров в придорожных кафе — транслировалось официальное обращение полиции.
Группа расследования начала медленно расходиться. Напряжение дня вытянуло из людей все силы. Мелисса чувствовала себя так, словно по ней проехал каток. Но тяжелее всего была тишина, исходившая от Рюдзаки.
За весь день он ни разу не заговорил с ней. Ни одного замечания, ни одного вопроса по делу, ни даже короткого взгляда из-под спутанной челки. Мелисса то и дело ловила себя на том, что смотрит в его сторону, ожидая привычного спора или обсуждения деталей, но L был полностью поглощен мониторами, сгорбившись в своем кресле еще сильнее, чем обычно.
«Что произошло?» — пульсировало в голове. — «Мы ведь вчера всё выяснили...»
Она хотела дождаться момента, когда они останутся наедине и поговорить с ним. Но перед глазами возникла широкая, немного виноватая улыбка Мацуды.
— Ты собралась? Едем? — Тота легонько коснулся её плеча.
Мелисса бросила последний быстрый взгляд на сгорбленную спину детектива. Тот даже не шелохнулся.
— Тота, знаешь... — она замялась. Стоит ли оставаться? Но Рюдзаки сейчас выглядел так, будто возвел вокруг себя непроницаемую стену. Попытка пробиться сквозь нее сейчас могла только все испортить. — Да, едем.
Мацуда просиял. Он всегда чувствовал атмосферу в штабе и, кажется, искренне пытался разрядить обстановку. Он галантно, почти по-рыцарски, распахнул перед ней дверь, пропуская вперед. Мелисса не сдержала слабой усмешки — Тота оставался собой даже в разгар охоты на серийного убийцу.
По пути домой они заскочили в магазин.
— Лисса, смотри! Этот сериал хвалят везде, нам точно нужно его посмотреть, чтобы хоть немного отвлечься, — воодушевленно тараторил Мацуда, закидывая в корзину чипсы, шоколадные батончики и упаковки мармелада.
***
— Все таки мы купили мало, я съем все это до конца первой серии! — возмутился он уже дома, едва переступив порог квартиры и шурша пакетами.
— Господи, Тота, ты и половины не съешь, — бросила Мелисса, стягивая с себя кардиган. — Твой желудок меньше твоих амбиций.
Парень театрально закатил глаза, разбирая покупки на кухонном столе.
— Вот увидишь! Сил вообще нет, схожу сейчас в душ и просто рухну, точно тебе говорю. Весь день как на иголках.
— Да-а-а, — протянула девушка, уже понимая, что в душ первым пойдет явно не он.
Она резко сорвалась с места, проскользнула мимо опешившего Мацуды и, прежде чем он успел что-то сообразить, нырнула в ванную, щелкнув замком.
— Эй! Так нечестно! — донеслось из-за двери обиженное бормотание брата. — Я старше! Старшим нужно уступать.
Мелисса лишь тихо рассмеялась, прислонившись спиной к двери. Смех быстро угас. Она стянула одежду и откинула волосы назад. В ванной уже клубился густой пар — она выкрутила кран почти до максимума, пуская воду горячей, на грани того, что можно было терпеть. Струи с шумом ударили в кафельный пол, заполняя небольшое пространство влажной тяжестью.
Она шагнула под воду, зажмурившись. Горячие капли обжигали плечи, заставляя мышцы, сжатые в тугой узел, наконец начать расслабляться. Мелисса подставила лицо потоку, пытаясь смыть с себя этот бесконечный день.
Перед глазами всплывали лица. Лайт — с его идеальной улыбкой и холодными глазами.
«Неужели он правда Кира? — эта мысль жгла сильнее, чем кипяток».
А потом перед мысленным взором возник L. Его слова прошлой ночью, его взгляд на нее, его тихое сопение под ухом... Почему он снова закрылся от нее?
Наконец Мелисса повернула кран. Вода стихла, и наступила звонкая тишина, нарушаемая только редкими каплями, падающими с ее волос на кафель. Она отжала мокрые пряди, потянулась за большим махровым полотенцем и укуталась в него с головой, вдыхая запах хлопка и лаванды. Легкая, чистая, она вышла из ванной, оставляя за собой влажные следы босых ног.
Мацуда уже приготовил всё для просмотра и теперь восседал на диване с таким видом, будто ждал целую вечность.
— Наконец-то! — воскликнул Мацуда, вскинув руки. — Я думал, ты там померла!
Он резво вскочил с дивана, схватил приготовленный заранее пакет с чистыми вещами и, уже направляясь в сторону ванной, обернулся и строго поднял указательный палец.
— Без меня не есть! Поняла?
Девушка лишь усмехнулась, наблюдая, как он скрывается за дверью.
Ровно через двадцать минут парень вернулся — в свободной футболке и домашних штанах, с еще влажными после быстрого душа волосами. Он рухнул на диван рядом с ней, и пружины жалобно скрипнули.
— Давай, погнали, — объявил он, хватая пульт. — Ты даже не представляешь, на чем я остановился. Там такой поворот...
Он не договорил, потому что Мелисса зажала ему рот ладонью.
— Ни слова. Сама увижу.
Мацуда обиженно засопел, но спорить не стал. Вместо этого он с хрустом вскрыл пачку чипсов, сунул в рот сразу три и протянул пачку ей. Мелисса взяла несколько, откинулась на спинку дивана и натянула плед на колени.
Сериал уже шел. На экране мелькали динамичные сцены, герои что-то бурно обсуждали. Мацуда тем временем жил происходящим на полную катушку. Он то подпрыгивал на диване, когда что-то шло не так, то возмущался решениями персонажей, то вдруг замирал с чипсом на полпути ко рту, полностью поглощенный развязкой.
— Ты только посмотри на него! — воскликнул он, указывая на экран. — Ну какой же идиот!
— Тота, это всего лишь сериал, — усмехнулась Мелисса, хотя уголок ее губ тоже дернулся в улыбке.
— Всего лишь? — он повернулся к ней с таким видом, будто она только что оскорбила всё святое. — Это искусство! Это драма! Это...
Чипс, который он эффектно взметнул в воздух для жеста, шлепнулся ему на колено. Мацуда замолк, уставился на него, потом аккуратно поднял и, ничуть не смутившись, отправил в рот.
Мелисса тихо рассмеялась.
Они досмотрели серию почти в полной тишине, нарушаемой только хрустом чипсов и редкими репликами Мацуды, которые становились все более эмоциональными по мере приближения финала. Когда пошли титры, он выдохнул с таким облегчением, будто сам только что избежал смертельной опасности.
— Ну как? — спросил он, с надеждой заглядывая ей в лицо.
Мелисса задумалась на секунду, потом улыбнулась и взяла еще горсть чипсов.
— Давай следующую.
Мацуда расплылся в довольной улыбке и, не теряя ни секунды, нажал на пульте «далее».
Тем временем...
Девушка, стоявшая перед дверью, куталась в короткое пальто, хотя её щёки уже раскраснелись — скорее от волнения, чем от погоды.
Аманэ Миса перевела дыхание и потянулась рукой к дверному звонку. Её палец замер на секунду, а потом всё же нажал. Внутри дома разнёсся мелодичный звонок.
За дверью послышались лёгкие шаги. Дверь приоткрылась, и на пороге появилась девочка-подросток. Она удивлённо моргнула, увидев незнакомку.
— А вы кто? — спросила Саю, придерживая дверь рукой.
Миса тут же изобразила самую дружелюбную улыбку, на которую была способна. Она слегка склонила голову, стараясь выглядеть безобидной.
— Добрый вечер, я Аманэ Миса, однокурсница Лайта. — она приподняла рюкзак, висевший на плече. — Я принесла тетрадь, которую Лайт забыл в университете.
— Ах, да-да! — лицо Саю расплылось в улыбке. — Подождите, я сейчас его позову!
Она развернулась и, даже не закрыв за собой дверь, взлетела на второй этаж, звонко выкрикивая:
— Братиишка-а!
Миса осталась стоять на пороге, чувствуя, как сердце колотится где-то в самом горле. Она ждала. Секунды тянулись мучительно медленно.
Вскоре на лестнице послышались тяжелые шаги. Лайт спускался не спеша, сохраняя то особое выражение лица, которое он обычно надевал, когда хотел скрыть истинные эмоции. Внизу, в коридоре, его уже ждала мать с немым вопросом во взгляде. Саю, довольная тем, что выполнила роль «посыльного», скрылась в гостиной.
Лайт посмотрел на мать, затем перевел взгляд на открытую дверь, где в вечерних сумерках замерла незнакомая девушка.
Не говоря ни слова, он вышел на порог и плотно притворил за собой дверь, оставляя мать в недоумении по ту сторону. На улице повисла неловкая тишина. Лайт изучающе смотрел на гостью, и в его глазах читалась холодная настороженность.
— А... — первой подала голос Миса, чувствуя, как под этим взглядом её уверенность начинает давать трещину. Она тут же взяла себя в руки и, стараясь говорить ровно, произнесла: — Разреши представиться. Я Аманэ Миса.
Она отвесила церемонный поклон, прижав руку к груди.
— Здравствуй, — выпрямившись, она посмотрела ему прямо в глаза. — Я подумала, что ты забеспокоился, посмотрев телевизор. Я не выдержала и пришла.
Лайт не ответил. Он молча наблюдал, как девушка расстегнула молнию на рюкзаке, запустила туда руку и извлекла черную обложку.
«Тетрадь смерти», — внутренне похолодел Лайт.
Он сделал шаг вперед, протянул руку и коснулся обложки. В тот же миг перед его глазами, как всегда неожиданно, материализовалась фигура.
«Она — Второй Кира», — мысль ударила Лайта с четкостью приговора.
Он быстро оценил ситуацию. Стоять на пороге и вести такой разговор было бы безумием. Лайт молча приоткрыл дверь и сделал приглашающий жест.
— Входи.
Миса едва заметно выдохнула от облегчения и шагнула внутрь. В коридоре её снова встретила мать Лайта, всё ещё пребывавшая в замешательстве.
— Здравствуйте, — Миса вежливо поклонилась женщине, стараясь очаровать её одной лишь улыбкой.
— Мам, сделай нам чай, пожалуйста, — ровным голосом произнес Лайт, и в его тоне прозвучало нечто такое, что Сачико Ягами не стала задавать лишних вопросов. Она кивнула и направилась на кухню, бросив на сына короткий, тревожный взгляд.
Лайт провел Мису на второй этаж, в свою комнату. Девушка вошла и с любопытством огляделась, но ничего не сказала. Она аккуратно опустилась на стул, положив рюкзак с тетрадью на колени. Лайт закрыл дверь на замок и повернулся к ней. В комнате стало оглушительно тихо.
Он подошел ближе, и его голос, когда он наконец заговорил, был лишен всякой теплоты — в нем сквозила скрытая угроза.
— Как ты узнала меня?
Миса не отвела взгляда. Наоборот, её глаза засияли восторгом.
— Я так и знала! — выпалила она. — Ты не заключал сделку на глаза, да?
Лайт замер.
— Человек с глазами бога смерти видит имя человека и время его смерти, — продолжила Миса, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Но время смерти того, кто тоже обладает Тетрадью смерти, он увидеть не может.
Лайт непроизвольно приоткрыл рот от удивления. Это было то, чего он не знал. Он медленно перевел взгляд на Рюка, и в этом взгляде было столько холодной ярости, что бог смерти даже перестал жевать.
— Не злись, — лениво протянул Рюк, пожимая плечами. — Я и сам об этом свойстве тетради не знал.
Лайт сжал челюсти, но быстро взял себя в руки. Сейчас не время для бесполезного гнева. Он снова посмотрел на Мису, и в его голосе зазвучала властная, ледяная нотка:
— Ладно, с этим разобрались. — Он сделал паузу, обдумывая каждое слово. — Ты понимаешь, что тебя могли поймать? Что ты могла выдать секрет Киры?
Миса всплеснула руками, искренне возмутившись:
— Да что ты! Меня никто не поймал! — Она подалась вперед, едва не подпрыгивая на стуле. — А если я буду тебя слушаться, то и впредь не поймают! Я уверена, со своими глазами я смогу увидеть настоящее имя L! Я ради тебя их получила и поэтому... я сделаю всё, что ты скажешь.
Она вдруг замолчала, опустила взгляд и замялась, теребя край своей юбки. Лайт ждал, не сводя с нее пронзительного взгляда. Наконец Миса подняла глаза, и в них горела такая фанатичная решимость, что он непроизвольно напрягся, ожидая очередного безумного признания.
— Сделай меня своей девушкой! — выпалила она.
Лайт скривился так, словно у него внезапно разболелся зуб. Он даже слегка тряхнул годовой, проверяя, не послышалось ли ему. Если бы всё было так просто... Но он быстро подавил раздражение. Он начал объяснять, стараясь говорить максимально рассудительно, как с капризным, но крайне ценным ресурсом.
— В тот день в Аояме было увеличено количество камер наблюдения, — произнес он, глядя ей прямо в упор, подавляя волю своим авторитетом. — Если ты там была, тебя наверняка засняли. А вместе с тобой — и меня. Если мы теперь появимся где-то вместе, полиция моментально свяжет нас. Ты понимаешь, к чему это приведет?
Его совершенно не радовала перспектива становиться парнем этой девчонки, особенно учитывая его нынешнюю «официальную» влюбленность в Мэдисон, которую он разыгрывал перед всеми. Он выжидающе смотрел на Мису, надеясь, что холодная логика возьмет верх над гормонами.
Миса, однако, не выглядела расстроенной. Напротив, она хитро, почти по-детски улыбнулась и снова полезла в рюкзак. Из него она извлекла несколько фотографий и с триумфальным видом протянула Лайту.
— Вот, посмотри!
Лайт взял снимки. На них была изображена яркая девушка в стиле «готическая лолита» — и только присмотревшись, он узнал в ней ту, что стояла сейчас перед ним. Грим, парик, совершенно другая одежда, иная манера держаться... Она была сама на себя не похожа. Профессиональное перевоплощение.
— Пленки я отправляла с помощью подруги, — пояснила Миса, сияя от гордости. — Я отдам тетрадь что бы ты понял, я не собираюсь тебя убивать. Я твоя союзница, Лайт!
Она протянула рюкзак с Тетрадью вперед, глядя на него с почти собачьей преданностью. Лайт взял черную книгу, медленно перелистнул несколько страниц. Его взгляд стал еще жестче, а голос — суше.
— Может, ты вырвала листы из Тетради, — произнес он холодно, проверяя ее на прочность. — Я никак не могу это проверить.
Миса замерла. Её лицо вытянулось, а затем губы мелко задрожали. Она медленно встала со стула, и Лайт уже приготовился к очередной вспышке гнева или оправданий, но девушка вдруг осела прямо на пол и разрыдалась. Громкие, искренние всхлипы заполнили комнату. Слёзы текли по её щекам, размазывая косметику.
— Я... я просто хотела помочь, — проговорила она сквозь рыдания. — В прошлом году моих родителей убили при ограблении прямо у меня на глазах... Суд затягивался, преступник мог уйти от ответственности... А Кира покарал его! — Она подняла на него заплаканное, несчастное лицо. — Для меня Кира стал единственным смыслом, символом справедливости! Я во что бы то ни стало хотела встретиться с ним, отблагодарить... Я...
Она не договорила, уткнувшись лицом в колени. Её плечи мелко тряслись.
Лайт смотрел на нее сверху вниз, и в его голове со скоростью света щелкали шестерёнки холодного расчета.
«Ради меня она готова на всё. Кира для неё — бог. Избавиться от неё я всегда успею.»
Он медленно шагнул к ней, присел на корточки и заключил ее в крепкие объятия. Миса вздрогнула и подняла голову, глядя на него сквозь пелену слез.
— Извини, — сказал Лайт, и в его голосе наконец появилась та самая обволакивающая мягкость, которой она так жаждала. — Мы не сможем сейчас стать парой. Это слишком опасно для нас обоих. Но мы станем соратниками.
Он притянул её к себе и обнял. Миса мертвой хваткой вцепилась в его рубашку, всё еще всхлипывая, пряча лицо у него на груди.
— За глаза бога смерти ты отдала половину оставшейся жизни, — тихо, почти торжественно произнес Лайт, глядя в пустоту поверх её головы. Его глаза в этот момент были холодными, как лед. — Мы вместе будем творить новый мир.
Она подняла на него сияющие, влажные глаза. На её губах заиграла слабая, но бесконечно благодарная улыбка.
— Спасибо тебе... — прошептала она. — Я сделаю всё. И я очень постараюсь, чтобы ты когда-нибудь полюбил меня по-настоящему. Спасибо, Лайт.
Ягами ничего не ответил. Он лишь чуть сильнее сжал её плечи, и в этот момент на его лице мелькнуло выражение торжества, которое не сулило миру ничего хорошего.
Рюк, зависший под потолком, с хрустом вонзил зубы в очередное яблоко и широко оскалился, наблюдая за этой сценой.
«Люди... вы такие интересные существа», — подумал бог смерти.