глава 3.
Полумрак просторного зала, заставленного серверами и мониторами, казался почти осязаемым. В этой стерильной тишине, нарушаемой лишь едва слышным гулом системы охлаждения, время будто замирало. Единственным источником жизни здесь был мерцающий свет экранов, выхватывающий из темноты сутулый силуэт человека, застывшего в кресле.
L сидел, прижав колени к груди и вцепившись пальцами ног в край кожаного сиденья. Его позвоночник был изогнут в неестественной дуге, но именно в этой позе — неудобной для любого другого — его разум обретал ту самую ледяную остроту. Перед ним на низком столике громоздилась гора пустых упаковок от сладостей и наполовину съеденный торт, покрытый густым слоем белого крема. L машинально зачерпнул пальцем каплю глазури и отправил её в рот. Глюкоза была топливом — единственным, что позволяло его мозгу работать на запредельных скоростях, сжигая калории быстрее, чем он успевал их потреблять.
До этого дня мир казался ему выцветшим и предсказуемым. Преступники, какими бы изощренными они ни были, подчинялись одним и тем же законам человеческой психологии: жадности, гневу, страху. L щелкал их дела, как пересохшие орехи, чувствуя, как с каждым раскрытым кейсом в нем растет глухое раздражение от отсутствия достойного вызова.
Он брался только за те загадки, которые могли хотя бы на мгновение развеять его интеллектуальную скуку. И вот, наконец, скука сменилась чем-то иным. Его взгляд, тяжелый и неуловимо сонный из-за вечных теней под глазами, скользил по спискам имен.
Пятьдесят два человека. Все — заключенные. Все погибли от сердечного приступа в течение короткого промежутка времени. Статистически это было невозможно. Вероятность того, что такое количество молодых и физически здоровых людей умрет от одной и той же причины без внешнего вмешательства, стремилась к абсолютному нулю. Но внешнего вмешательства не было. Никаких следов яда, никакой физической близости подозреваемых, никаких утечек газа. Чистое, дистиллированное «чудо».
— Нет, не чудо, — пробормотал он, едва шевеля губами. Голос был монотонным, лишенным интонаций, словно он зачитывал техническую инструкцию.
Он не чувствовал сострадания к тем, чьи сердца остановились в тесных камерах. Для L эти пятьдесят две смерти не были трагедией — они были уликами. Каждое имя в списке превращалось в крошечный кусочек пазла, который кто-то неосторожно рассыпал перед ним. И этот «кто-то» совершил главную ошибку любого преступника: дал о себе знать.
L взял с тарелки кусочек рафинада, удерживая его двумя пальцами — большим и указательным, — и медленно опустил в чашку с остывшим кофе. Он наблюдал, как сахар пропитывается жидкостью и идет ко дну.
***
«Ты считаешь себя божеством, Кира? — холодная мысль пронеслась в его голове, оставляя за собой шлейф презрения.
— Ты возомнил, что можешь очистить мир, нажимая на невидимые рычаги. Но боги не ошибаются. А ты уже совершил первый промах — ты показал, что существуешь. А значит, тебя можно вычислить и загнать в угол».
L чувствовал, как внутри просыпается азарт, который он не испытывал уже очень давно. Это было чувство охотника, заметившего в лесу след редкого, смертельно опасного зверя. Кира был инфантилен. Его выбор жертв говорил о примитивном, черно-белом понимании добра и зла. Тот, кто убивает преступников ради «справедливости», сам является заложником своих эмоций и комплексов. Он жаждет признания. Он хочет, чтобы мир содрогнулся.
Ваттари бесшумно возник за его спиной, словно тень. Он не произнес ни слова, зная, что в такие моменты L находится в другом измерении, где существуют только вероятности и логические цепочки. На стол лег новый отчет: еще три смерти за последние два часа. L чуть сильнее прижал колени к груди.
Он знал, что впереди бессонные недели, литры кофе и интеллектуальный марафон, который либо подтвердит его статус величайшего детектива, либо станет его концом.
— Ваттари, — его голос прозвучал хрипло, монотонно, без единой лишней эмоции. — Подготовьте трансляцию с Линдом Л. Тейлором. Пора выманить нашего «Бога» на свет.
Его губы не дрогнули в улыбке, но в глубине расширенных зрачков отразился свет монитора — холодный, как лезвие скальпеля, готового вскрыть эту тайну. Игра официально началась.
***
На кончике языка детектива медленно таяла крупинка сахара, но он не чувствовал сладости. Всё его существо было сосредоточено на экране, где шла трансляция мировых новостей. Линд Л. Тейлор — человек, чья жизнь была разменена на этот эксперимент, — смотрел прямо в камеру. Каждое его слово было выверено L до последнего знака. Это была идеальная наживка, пропитанная ядом оскорблений в адрес того, кто возомнил себя Богом.
И тогда это случилось. Тейлор внезапно захрипел. Его рука метнулась к груди, пальцы судорожно впились в ткань пиджака.
Секунда — и он рухнул замертво. L не вздрогнул. Его зрачки расширились, поглощая изображение поверженного человека. Внутри не было ни жалости к преступнику, ни страха перед неведомой силой Киры. Только холодный, кристально чистый триумф.
— Невероятно... У меня мелькало подозрение, но кто бы мог подумать, — он ненадолго замолчал, давая моменту зафиксироваться. — Кира, ты действительно можешь убивать людей на расстоянии. Я не мог поверить, пока не увидел это своими глазами. А теперь слушай внимательно. Если это ты только что убил Линда Л. Тейлора, которого показывали по телевизору, то знай: он — преступник, и сегодня его должны были казнить. Это был не я. Информации о нём не было ни в сети, ни на телевидении . Но я, Эл, действительно существую. Теперь... попробуй убить меня! Ну? Что же ты? Убей меня! Что же ты медлишь? — он выдержал паузу, в которой звенело напряжение. — Видимо, ты не можешь меня убить. Ты себя выдал: ты находишься в Канто. Кира, возможно, я очень скоро смогу отправить тебя на эшафот.
***
Когда солнце за окном окончательно скрылось, окрасив кадры камер в багровый, а затем в серый цвет, следственная группа собралась в конференц-зале. L отключил микрофон, чтобы полицейские слышали лишь тишину, и приготовился слушать.
Он уже знал всё, что они собирались сказать. Он сам просмотрел эти отчеты за двадцать минут до трансляции: смерти в свободное от учебы время, сведения из открытых источников. Но ему было важно увидеть, кто из этой группы «профессионалов» окажется достаточно зорким, чтобы заметить очевидное.
Грубый голос одного из офицеров, требующий объяснений, вызвал у L легкую гримасу раздражения. «Слепые ведут слепых», — подумал он.
— Скорее всего, убийца — школьник или студент, — выдвинула своё предположение та самая неловкая девушка, которая и подготавливала отчет.
L замер. Пирожное, которое он вертел в пальцах, застыло у самых губ. Он смотрел на экран, замечая, как девушка внутренне сжимается под скептическими взглядами мужчин, вдвое старше её. Он видел, как она почти физически ощущает их недоверие, но всё равно продолжает говорить.
«98% совпадения с моими выводами», — мысленно соглашаясь с ней, он включил микрофон и произнес:
— Думаю, ты права. Я пришел к такому же выводу. И я прошу вас: отбросьте стереотипы о том, что подросток на такое неспособен.
Он видел, как девушка вздрогнула. Как её плечи, до этого напряженные, на секунду опустились, а в глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность. Она явно не ожидала поддержки. Тем более от него.
— Приступите к новому заданию, — скомандовал он, не обращая внимания на неуместные реплики какого-то паренька, — выясните, когда и как именно СМИ предоставляли информацию о погибших. Я хочу знать каждую деталь.
Он выключил микрофон и снова погрузился в свои расчеты.
————————————————————————
буду рада вашим отзывам!