7
7
Вика всю жизнь была никому ненужной. Так повелось еще с малых лет: ее мама человек ни разу не надежный, а отец - тот еще уебок, который подсадил свою жену на наркотики. Других родственников у нее нет, а всевозможные семьи, куда девчонку можно бы забрать, отказывались от нее пачками.
Вика - заевшая пластинка, мешающий собаке поводок и осколок от старой вазы. Вика за свою жизнь боролась с рождения, еще когда родилась недоношенной и оказалась в кювезе.
Она приходит в школу под надзором воспиталки, одна из немногих, кто попадает под этой унизительный конвой из всего детдома, потому что ее личное дело помечено красным и она подпадает под категорию опасных детей. Тому виной справка от детского психиатра и ее прошлогодняя выходка, когда больше всего хотелось умереть. Ее руки почти всегда трясутся, обнажая миру ее нервный мандраж на фоне вечной тревожности и ненависти, которой в Вике хоть отбавляй.
Она видит Адель в окружении этих сук, про себя потешаясь, потому что та пробивает третье по счету дно: Николаева так и не может понять, что за чертовщина в голове у девчонки. Она обнажила перед ней душу, забыв об этом на следующее утро. Та пялится в ответ, смотря серьезно и исподлобья, выискивая в Вике новую боль и новое разочарование в ней, смотрит, пытаясь что-то безмолвно сказать или, может, извиниться. Вика только кивает, усаживаясь за свою парту и пялясь в одну точку, потому что ее это изрядно достало.
Шайбакова почти целый день проводит с компанией, потому что Алина хороших три часа выбирает, в чем же она пойдет на вписку. На дворе еще февраль, а она планирует идти туда в юбке, не боясь заболеть. Адель улыбчиво кивает, уверяет ту, что все будет в порядке и она обязательно понравится Глинскому в этот раз. Даже дает советы, как его закадрить и что сказать.
Внутри себя она их проклинает: именно из-за этих тупых сучек Адель не может нормально пообщаться с Викой. Лишь после третьего урока она нарочно идет в туалет на втором этаже, находя ту там, сидящую на подоконнике.
- Привет, - Николаева не отвечает, глупо пялясь в окно и куря сигареты.
В ее руке не синий Кэмел, а что-то другое, какие-то дешевые и невкусные сигареты, в которых слишком много табака и смола. Девушка не смотрит в сторону Шайбаковой, и даже специально пытается игнорировать ту, но Адель не сдается: она усаживается почти вплотную, щелкая пальцами у чужого лица, а потом говорит:
- Ты чего? - видя, как Вика резко поворачивает голову.
- Все нормально, - та отмахивается, вертя на языке более пламенную речь.
Вике страшно, потому что кажется, будто если сейчас Адель заставит ее посмотреть в глаза, она тут же растает и перестанет злиться. Но она упорно держится: пялится на улицу, затягиваясь дымом, молчит и хмыкает пару раз, пока Шайбакова в полном замешательстве разглядывает ее, словно дуру.
- Не похоже, - нарочито медленно тянет та, - что не так, Вика?
Николаева мнется пару секунд, а после горько улыбается, резко смотря в глаза:
- Может, уже выберешь? - и та тут же ухмыляется, понимая, в чем дело, - Или оставь меня в покое.
Адель знает, что проебывается: это видно по ее выражению лица и желанию что-то объяснить прямо в моменте. Ее внутренний настрой тут же меняется и она с печалью выдавливает из себя:
- Вик, - нарочно останавливаясь и смотря на ту виноватым взглядом, - это не то, что ты думаешь.
- Мы не в тупом сериале! - та нагло ее перебивает, выкидывая окурок в мусорку, а после встает, пытаясь высказать все, что накипело, - Они меня поливают грязью каждый божий день! Каждый день, Адель! Ты божилась мне, что, блять, знаешь, каково это. И что я вижу? Хочешь с ними дружить - валяй, я не против. Но ко мне не приближайся в таком случае, поняла?
- Да постой ты! - Адель хватает ее за руку и только в моменте понимает, что задевает шрамы, тут же чертыхаясь и убирая руку, - Я с ними не дружу, понятно? Это другое.
- Называй, как хочешь, - хмыкает та со злостью, - только странно выглядит. Если бы не тот вымогатель, ты бы побила меня вместе с ними? Или просто смотрела бы?
- Я бы не допустила этого, - та смотрит прямо в глаза и кусает от нервов губы.
Вика разочарованно вздыхает и закидывает от негодования голову, после едва слышно говоря:
- Выбери, - и уходит, прихватывая свой рюкзак и чувствуя, как начинает дрожать от нервов.
Вика думала, что готова делить ее. Думала, что закроет глаза на двуличие, лицемерие и желание нравиться без разбору всем, но она не может. Ее израненная душа не может себе позволить поверить такой странной и непонятной Адель, которая сама не знает, чего хочет. Девчонка оставшиеся уроки сидит на иголках, давится воздухом и периодично думает о Феде, ведь тот был чертовски прав. Он все это время был прав, потому что у Шайбаковой был целый месяц и она все еще ходит с Алиной.
Доверие Вики измеряется проступками, и одного хватит, чтобы та больше никогда не ступила на хлипкую дорожку снова, ведь ей хватило дружбы длинною два дня в пятом классе, чтобы понять, что это никогда не будет существенным. Она легко верит и тяжело отпускает, но все равно не позволить Адель растоптать себя окончательно, ведь не даром ее спасли в прошлом году и не дали умереть. Возможно, это что-то значит.
***
Адель весь день, словно на иголках. Она упорно играет перед Алиной, улыбается той и ведет себя также, как и всегда. Между делом узнает от самой Козыревой, когда та плачет в туалете.
- Где мне эти десять тысяч-то взять?
Адель предлагает самые разумные варианты и обещает, что все будет хорошо. Слащаво и по-детски она говорит:
- Может, у мамы по тихому возьми, а?
- Я лучше у бабушки попрошу. И где вероятность, что он и правда не сольет, а? - хнычет девчонка, а Шайбакова лишь кивает, - Адель, поговори с ним!
- Да не с кем разговаривать. Я спросила, это не Дима, - пожимает она плечами с гримасой сочувствия на лице, - это кто-то левый со вписки. Мои бы так не сделали.
- А его никто не запомнил? - интересуется Настя, устало откидываясь на стекло.
- Нет, - разочарованно вздыхает Адель, прокашливаясь.
- Это пиздец какой-то. Что за полоса неудач? - Диана вздыхает, разглядывая подруг, а Адель уверенно кивает, затягиваясь дымом.
- Может, карма, - лыбится Шайбакова, с интересом наблюдая за их реакцией. Но девчонки лишь отмахиваются, вновь в слух рассуждая, как им не везет.
Аська объявляется тем же днем, когда пишет Адель и уточняет, что там делает. Девушка честно рассказывает и о вписке, и об Алине, добавляя, что подруге туда точно нельзя. А сама глазами ищет Николаеву в огромном коридоре, все еще думая, что ей делать. У них пятым уроком физкультура, и когда Козырева со злостью говорит:
- Я, сука, ее на нервной почве отпинаю, - намекая на девчонку, Адель понимает, что дело пахнет жаренным.
Троица лучших подруг ехидно лыбится, закидывая в себя еду в столовке. Шайбакова хмурится, разглядывая переписку в телефоне, а после подскакивает, особо не прощаясь и заставляя тех изумленно пялится вслед.
У нее внутри пылает страх, который растекается тягучим чувством стыда и ненависти, и она упорно разглядывает холл перед спорт-залом. Находит Вику почти сразу, когда та практически заходит внутрь, и пугается, стоит Шайбаковой ее окликнуть.
- Что? - она злостно пялится и хмурит брови.
- Поговорить надо, - Адель тащит ее за руку подальше, заводя в туалет и закрывая за собой дверь.
Она считает минуты, и знает, что Вика не будет долго слушать. Девчонка стоит напротив, чего-то ожидая, а потом говорит:
- Мы опоздаем из-за тебя. Еще подружки твои узнают, что со мной разговаривала, - Николаева ехидно лыбится и закатывает глаза, в ответ получая недовольный вздох.
- Они мне не подружки, - в который раз тянет та, делая шаг вперед, - сколько повторять?
- Ну, и ты мне не подружка, - Вика смотрит прямо в глаза, от чего у девчонки идут мурашки по коже, - я тебе не доверяю.
Адель лыбится. Забавно, со смешком, растягиваясь в ухмылке и кивая, потому что ей нечего сказать. Она прекрасно Вику понимает, добавляя только:
- Я перестану с ними дружить, - она вытаскивает пачку, протягивая той, - завтра, хочешь?
- Не надо, - со спокойствием отвечает Вика, - я не сказала, что мне это надо.
- Почему? - Адель разглядывает, как аккуратно та достает сигарету и усаживается на подоконник.
Николаева думает с минуту, выдавая разочарованно:
- Адель, ты хорошая, правда, - девушка смотрит в глаза, затягиваясь, - но тебя возненавидят. Понимаешь?
- Мне все равно, - пожимают плечами в ответ, - понимаешь?
- Я не хочу быть причиной, - она разочарованно кивает головой, разводя руками, - это была тупая идея.
- Можно я сама решу? - хмыкает Адель, усаживаясь рядом, - Что я хочу и что мне делать.
- А если я не захочу с тобой общаться? - Вика улыбается.
Она смотрит с вызовом, с поднятой вверх головой. Ее взгляд выражает интерес, и Адель принимает вызов, наклоняясь слегка вперед и тоже принимаясь сверлить глазами, поднимает брови и насмешливо спрашивает:
- Со мной? Не захочешь? - почти шепотом.
Адель выдыхает дым, снова затягивается и не отводит взгляд, а Вика медленно растягивает улыбку, уверенно выдавая:
- Может быть, - выдыхая дым в чужое лицо.
Они играются, потому что Адель знает, что ей невозможно отказать. Вика хочет поспорить, потому что не такая слабая, коей кажется на первый взгляд. Пусть у нее больше никого, пусть ей одиноко - это не повод быть уверенной в ее признательности.
- Попробуй их кинуть, и я посмотрю, что с тобой будет, - она печально вздыхает.
- Вот и посмотрим.
Звонок прерывает разговор и Вика опоминается, тут же подскакивая и хватая свой рюкзак. Адель плетется следом, и прежде чем попасть в раздевалку, осматривается по сторонам, потому что Вика не должна узнать, ради чего на самом деле та ее выцепила.
Шайбакова хочет оставить Вике мир, в котором меньше грязи. Она ни за что не сознается ни в своем плане, ни в том, что эти суки про нее говорят, ведь знает, что ту эту сломает.
Они заходят в пустую раздевалку, а Вика все причитает:
- Щас еще за опоздание получу.
- Да ладно тебе. Покурить ведь приятнее, - лыбится та, снимая с себя кофту.
Она снова это делает: нарочито медленно снимает одежду, также медленно роется в рюкзаке и больно довольно переодевается, пепеля Николаеву взглядом. Для Адель это личное удовольствие, которому нет толкового объяснения, но каждый раз она кидает взгляд на Вику, которая неловко смотрит куда угодно, кроме нее. Та лишь удивленно отмахивает лишние мысли, слыша:
- Все еще не переодеваешься при мне?
- Нет, просто, - та подбирает слова, но оказывается перебита.
- Да ладно, я видела твои шрамы, - говорит Адель вполголоса, неловко поджимая губы.
Вика кивает, а после встает, тут же снимая свитер. По телу девчонки виднеется куча синяков, и в моменте Адель даже открывает рот, пока та снимает футболку. На животе несколько огромных кровоподтеков, под ключицей синяки, а на спине одна огромная, синюшная гематома. Ее тело напоминает поле боя, кровавое, израненное и нещадно битое различными способами. Шайбакова даже хмурит брови от удивления, но усердно молчит, пытаясь не пялиться.
Николаева ухмыляется, попутно говоря:
- Что? Скажи уже, - натягивая кофту для физ-ры.
Шайбакова смотрит в глаза, подбирая слова, но в голову не лезет ничего нормального. Она лишь спрашивает:
- Кто это?
И после закинутой головы и вздоха слышит:
- Много кто. Если не хочешь также, то лучше не подходи ко мне.
Адель подмечает, как у той трясутся руки и подрагивает губа. Девчонка усаживается, снимая штаны, и становится видно кровоподтеки по всем ногам, раны на коленях и даже царапины, происхождение которых объяснить вообще нереально. В ту же секунду Адель осознает одно: та проживает настоящий ад каждый божий день, ничего об этом не рассказывая, и ее злость становится еще больше, а план еще насыщеннее.
***
Вписка у друга Глинского обещает много интересностей, как минимум тех, ради которых туда тащится Алина. Адель с другими девчонками идет туда навеселе, а та нервничает, еще с порога пялясь на него, словно дура.
Адель не притрагивается к алкоголю, усаживаясь на диван и рассматривая всех вокруг: человек десять забавных ребят, которые без устанку смеются, пьют и выходят покурить на балкон. Она в них видит глупых детей, которых ненавидит не меньше Алины, потому что те интересуются глупыми вещами и слушают глупую музыку.
Алина с первых секунд выпивает водку, не заедая, а после усаживается рядом с Шайбаковой, обсуждая пришедших. Глинский усаживается вместе с ними, улыбаясь, пьет дешевый коньяк и пытается шутить, и тогда Адель приходится прям под ухом у себя слушать громкий писклявый смех. Она тащится на балкон, и по невероятному совпадению Леша оказывается там же спустя минуту.
Девчонка курит, разглядывая его с интересом, а после усмехается, когда тот просит огня. И своей зажигалкой с молнией мак-уин помогает, задавая вопрос:
- Ты же спортсмен, как так?
- Это не мешает, - хмыкает тот, - чего не пьешь?
- Не хочу, - Адель пожимает плечами, а после с интересом спрашивает, - может, у вас что поинтереснее есть?
- Может, и есть. Надо у Серого спросить, - он делает шаг вперед, - ты таким балуешься?
- Иногда. Спроси, было бы славно, - Шайбакова затягивается сама, - и обрати уже внимание на Алину.
- Да нахуй надо. Она же шалава, - смеется парень, - мне такие не нравятся. Еще и стремная.
- О как. А какие тебе нравятся?
- Не скажу, - он в упор смотрит той в глаза и улыбается.
И не стоит даже гадать, о ком Глинский говорит, потому что Адель и так все понимает, кивая и улыбаясь. Она заставляет Глинского прямо с ней пойти к Сереже на кухню, и тот уже распинается о траве, прося сделать водник на всех.
Адель это устраивает: она также заботится об Алине, наливая той водку в сок и наблюдая, как девчонка с радостью упивается алкоголем. Настя с Дианой уже угашенные до предела, водник уже делается, и именно в этот момент Шайбакова отправляет то самое сообщение, уходя курить в подъезд.
Тимуру, чтобы приехать с двумя ребятами покрепче, надо каких-то двадцать пять минут. Адель встречает их в подъезде, улыбаясь, а после сама заходит первой. Ребята замечают людей в форме практически сразу, тут же выключая музыку и просто глупо пялясь.
Алина, которая соображает меньше всех, выдает лишь пьяное:
- Блять, - икая и попутно с тем закапывая их еще глубже.
Адель отменно играет: она вместе с остальными пугается, обсуждая шепотом полицейских, а после и вовсе наблюдает, как квартиру начинают обыскивать. Тимур на балконе находит водник, вынося его и показательно фотографируя посреди комнаты. Ребята умоляют ничего не делать, но Тимур Николаевич лишь говорит:
- Еще и наркотики. Сейчас поедем, оформимся.
Их целой кучей отвозят в отделение, не к участковому, а в то, которое главное в районе. Там куча людей и ребят по очереди заставляют давать показания, а также проверяют на наличие опьянения. Они сидят большой кучей в кабинете с Тимуром, и мужчина с удовольствием говорит:
- Ну что, давайте номера родителей. Будем вызывать.
- А по-другому никак? - устало спрашивает Глинский, опуская голову.
- Нет, никак, - строго тянет тот, - вы еще и на учет станете теперь. Доигрались?
- Мне нельзя на учет! - рыдает протрезвевшая Алина, утирая размазанную тушь.
- Раньше думать надо было. Алкоголь, сигареты, наркотики. Далеко пойдете в свои шестнадцать-то, - хмыкает мужчина, переводя взгляд на Адель, - ну что, показания подпишешь?
- Подпишу, - лыбится та.
Только сейчас она встает под сопровождающие взгляды всех остальных. Только сейчас несколько ребят открывают рот, подмечая, что ее не вызывали, не проверяли алко-тестером и не допрашивали.
Девчонка победно лыбится, окидывая их взглядом. Нарочито медленно подписывает документ под неопределенные взгляды всех остальных и слышит, как Алина шепотом спрашивает:
- Это ты нас сдала?
- Я, - хмыкает Адель, улыбаясь, - удачи с мамкой, Алин, - и подмигивает, обращаясь к Тимуру, - завезешь домой?
- Да, поехали, - он кидает на ребят последний взгляд, выходя. И даже улыбается, потому что такого куша не срывал давно.
Отец Глинского появляется на пороге спустя пятнадцать минут, и с ходу дает парню в нос, крича и требуя объяснений. Мама Алины приходит в участок крайне злой, как и все другие. Родители еще долго слушают лекцию майора о поведении своего чада. На них заводят дело, в котором также есть пометка о хранении наркотических веществ, а также ставят на учет в детскую комнату полиции. Все ребята сталкиваются с полнейшим позором, некоторые из них оказываются избиты дома, и им предстоит ужасная, жуткая ночь.
Уже едя в машине с Тимуром, Адель улыбается себе под нос, говоря:
- Кстати, наркотики - это у Глинского были. Для дела.
Тот усмехается, говоря:
- Права была твоя мать. Опасный ты человек, - он хмыкает, пока Адель кивает, - они же твои друзья.
Шайбакова думает пару секунд, а после поворачивает голову, улыбаясь и говоря:
- Они все буллят девочку из детдома. Сломали ей ребро и заставили есть кошачий корм, - она пожимает плечами, - они мне не были друзьями.
- Ясно, - тот удивленно вздыхает, - значит, что-то хорошее в тебе есть.
- Да во мне хорошего больше, чем в них плохого.
Они останавливаются у подъезда, а девчонка со знанием дела говорит:
- Зайди, матери приятно будет.
- Зайду. - он молчит с пару секунд, после с неуверенностью выдавая, - Я ей предложение хочу сделать.
Адель хмыкает, смеясь, а после говорит:
- Валяй. Заранее сочувствую, - она хлопает дверью, выходя, и дожидается мужчину, - она любит красные розы.
- А мне сказала, что лилии.
- Не хочет быть банальной, - говорит та, - дари розы.
Когда они заходят в квартиру, Оля шокированно оглядывает дочь, тут же спрашивая:
- Ты ее словил за что-то?
- Адель, вообще-то, помогла банду подростков словить, - весело сообщает тот, - она молодец.
- Господи, впервые в жизни она молодец, - удивленно таращится женщина, разглядывая, как та усаживается за стол, - ты не заболела?
- Мамуль, и я тебя люблю! - приторно-сладко щебечет та.
Уже на следующий день в школе происходит переполох: Алина с девчонками приходят крайне грустными, побитыми и трясущимися от злости. Они виновато смотрят на Татьяну Константиновну, которую уже предупредили о произошедшем и которой уже сделали выговор. Для пущей убедительности Тимур пошел дальше - полицейские пришли прямо в школу, чтобы допросить и других детей об опасных для общества подростках и также, чтобы взять показания учителей и сделать выговор еще и им. Руководство школы стоит на ушах, некоторых начинают вызывать на ковер, а новость о том, что одиннадцатиклассники спалились на вписке доходит даже до соседней Аськиной школы, слухами разлетаясь по району.
Адель же приходит больно довольной, попутно пишет Диме с одной маленькой просьбой и лыбится, разглядывая одноклассниц. Она смотрит на Вику, после усаживаясь прямо рядом с ней, и говорит:
- Доброе утро! Прекрасный день, не так ли? - видя, как та удивленно таращится, оглядываясь по сторонам.
Алина подходит к ним, смотря Адель в глаза и приговаривая:
- Тебе пизда, - и тогда Вика испуганно смотрит на Адель.
А та улыбчиво спрашивает:
- Слышала? Я ее так боюсь, жесть просто, - и смеется, пока остальные непонимающе пялятся, а Глинский смотрит разочарованно, - ну что, Вик, готова проект по физике сдавать?