8
8
Весь чертов день происходит настоящая бесовщина: Вика только оглядывается от страха и непонимания, что происходит, а Адель, сидящая рядом, глупо улыбается.
Ей не страшно от слова совсем. Она пялится на Алину, подмигивая той, пока Козырева закипает от злости. На втором уроке Алину вызывают в кабинет к завучу, и в окружении полицейских девчонка вываливает все, что тех интересует. Среди разных вопросов полицейские упорно интересуются:
- Наркотики кто принес? Глинский?
- Нет, - отчаянно машет та головой, - не он. Я не знаю, кто, я не курила!
- Козырева, Козырева, - качает головой завуч вместе с классной, - какой позор.
- А по нашим данным, принес Глинский.
- Это вам эта сказала, да? Да она нас всех подставить решила! Она меня сама туда позвала!
- Она, так-то, не пила, Алина, - с сарказмом сообщает Тимур, ухмыляясь, - ладно, закончили. Не нарывайся на неприятности, потому что ты и так по делу проходишь, - он лыбится, откидываясь на стуле.
А когда Алина выходит, Мария Александровна, завуч, со злобой говорит:
- Зачем вы так раздули-то, а? Дети же. Таких вон в каждой школе, а вы террор устроили.
- Да нет, уважаемая! Это вы своих детей распустили, - строго уверяет мужчина.
Алина возвращается в класс зареванной, красной, злой и печальной, а когда видит, как следующим выходит Глинский, и вовсе плачет уже навзрыд, обнимая себя крепче за плечи. Вика лишь со страхом шепчет Адель:
- А что случилось-то?
А та, откидываясь на спинку, довольно щебечет:
- Да их на вписке поймали с наркотиками, - заставляя Вику впасть в ступор и удивленно оглянуться.
Николаеву вызывают в кабинет на третьем уроке. Она аккуратно толкает дверь, слегка нервничая, смотря искоса на людей в форме и сглатывает, рассматривая все кругом и пряча взгляд.
- Виктория, - начинает Тимур, оглядывая ее с интересом, - что вы можете сказать про Козыреву? Глинского?
А девчонка пугливо поднимает глаза, разглядывая Марию Александровну. Взгляда той, строгого, злого и надменного, хватает, чтобы Вике стало понятно: лишнего говорить не стоит. Она, словно под натиском, выпаливает:
- Да ничего. Мы не общаемся, - Тимур замечает ее дрожащие руки и переводит взгляд на завуча, пока та злобно зыркает и от нервов стучит ручкой по столу.
- Как они себя обычно ведут? - вклинивается ещё один мужчина.
- Как и все, - вздыхает та, пожимая плечами, - обычно.
Тимура это не устраивает и он протяжно воет, играя бровями. Улыбается, на подобии Адель, когда складывает руки в замок, укладывая те на стол, и говорит:
- А если почестнее? Как они к тебе относятся?
- Нормально они относятся, - фыркает завуч, хмыкая, - Николаевой и сказать-то нечего.
- Да, - кивает та, - можно идти?
- Можно.
Вика нагло врет, лишь бы потом не получить. Она, в отличии от них, беззащитна до скрежета зубов и опущенного взгляда: если завучу не понравятся показания, та непременно сообщит об этом воспиталке и всем учителям, и тогда Вика будет терпеть унижения на недели вперед, а то и месяцы.
Она возвращается на химии поникшей, а Адель тут же шепчет, стоит той сесть:
- Они тебя прессовали?
- Нет, - снова смотрит в одну точку девчонка, ведя бровью, - нормально.
Шайбакова мнется, желая спросить что-то еще, но по выражению лица Вики понятно, что та больше ничего не скажет. Николаеву гложет, что она нихрена не может рассказать правды, и глядя на плачущую Алину, задается вопросом: а стоит ли ее добивать?
Уже на перемене, когда Адель тащит девчонку курить в туалет, та пугливо спрашивает:
- Почему ты со мной села? - усаживаясь на подоконник.
- Сказала же, что сяду, - лыбится та, садясь рядом, - я слов на ветер не бросаю, так-то.
- Это до добра не доведет, - уверяет ее Вика, поджимая губы, - я боюсь за тебя.
Адель широко улыбается, нагло и надменно поднимает подбородок, смотря прямо в глаза. Прямо сейчас в ней плещет чувство довольства и некой победы, и она говорит:
- Не надо за меня бояться.
Она вытаскивает из рюкзака сигареты, протягивая пачку, сама поджигает и с интересом оглядывает Вику, говоря:
- Пусть бьют. Не боюсь, - пожимая плечами, - я еще эту шалашовку не боялась, честное слово.
- Да ты прям бесстрашная, - Вика лыбится в ответ, усмехаясь, а после подскакивает, слыша скрип двери.
Адель реагирует иначе: она лишь коротко оглядывается, тут же чертыхаясь себе под нос. Перед ней появляется Тимур, который недовольно таращится на их сигареты, но закрывает на это глаза, лишь цедя:
- Ай-ай, - и улыбается, разглядывая Николаеву, - вот ты мне, все-таки, нужна.
- Что не так? - удивленно и пугливо шепчет Вика, теряя голос от страха.
- Ты же явно не рассказала то, что должна была, - он облокачивается на стену, а Адель удивленно таращится, переводя взгляд на девчонку.
- Ты им не сказала? Почему?
- Да завучка, - вздыхает та, закидывая голову от печали, - она мне потом устроит, понимаете?
Тимур лишь хмыкает. Он медленно подходит к Адель, выхватывая из ее руки сигарету и затягиваясь, а потом говорит:
- Что она тебе сделает? Она угрожала?
Вика мнется. Ее глаза бегают то по сочувствующей рядом Адель, то по Тимуру, который усердно ее разглядывает с доброй улыбкой на лице.
- Она любит Алину. И Глинского, да вообще всех, кроме меня, - пожимает она плечами, - пожалуется воспиталке моей, а там наказания поизощреннее. Не надо.
- Виктория, - начинает Тимур, кивая, - они совершили преступление. Судя по рассказам, систематически. И их характеристика - это очень важно, потому что нам надо понять, они больные ублюдки или просто оступившиеся дети, - Николаева кивает, пока Адель шепчет ей что-то о смелости и чести.
Но Шайбакова не выдерживает, подкуривая новую сигарету и говоря:
- Да они еще уже много лет унижают! У этих уродов нихуя нет нормального, Тимур, - тот кивает, задумываясь и затягиваясь попутно дымом, разглядывает Вику, у которой трясутся руки.
- Я понял. А завучу, директору, я так понимаю, плевать?
Вика издает смешок, поднимая на него глаза, а после говорит:
- Они меня ненавидят еще больше.
- Ясно. Удачи, - он выходит под удивление Вики.
Та сразу же шепотом спрашивает:
- Ты его знаешь?
- Да. Так вышло, - Адель пожимает плечами, а после мигом становится серьезнее и даже слегка грустнеет, - Почему ты им не рассказала?
- Ты же знаешь, почему.
- Это все так неправильно, - качает Адель головой и вздыхает, - надеюсь, их припрут к стенке.
- Кого, Адель? - Вика говорит так, будто не верит ни разу в то, что это может произойти. Насмехается, думается той.
- Посмотрим еще, посмотрим.
На следующем уроке Адель с Викой сдают свой проект по физике. Николаева мнется, разглядывая на себе кучу чужих взглядов, Адель усердно рассказывает и добавляет к презентации от себя пару слов, а все остальные пялятся на них с ненавистью. И когда слышат, как физичка говорит:
- Пятерка. Молодцы, девочки, - взрываются злостью, пока Адель довольно улыбается.
Она демонстративно усаживается на свое место, как и Вика, а Алина начинает реветь от несправедливости. У нее есть еще одна причина мандражно дышать и ронять слезы: вымогатель пишет ей без остановки, требуя деньги и угрожая пуще прежнего. Кажется, Козырева на самом дне. Эта мысль приходит к ней внезапно, когда Настя, у которой отобрали телефон, шепчет ей что-то злобное про Адель и обещает ту убить.
***
Щайбакова теперь ходит с Викой вообще везде. Она, словно хвостик, цепляется за ту, и у Вики внутри растекается странное чувство победы. Ей тепло и хорошо, потому что Адель без умолку что-то ей рассказывает, шутит и смеется со своих же шуток. В столовке к ним подсаживается Федя, а видя за столом Адель, выпаливает:
- Это для безмамных стол, чувырла, - смотря исподлобья.
- Федя! - дает ему подзатыльник Вика, закатывая глаза.
- А че Федя? Ща кому-то места не хватит, - пожимает тот плечами, разглядывая Шайбакову и все еще корча лицо.
- А че значит отдельный? - хмурится Адель, глядя, как к ним усаживается еще двое парней.
- Ну, у нас еда бесплатная. - объясняет Вика, - Вот и стол нам отдельный дают.
Спустя три минуты рядом с Викой впритык оказывается парень из параллели, справа какой-то восьмиклассник и Федя. С ней же рядом усаживается девчонка из десятого класса и маленький мальчик с подбитым лицом. Она ни разу не вписывается в их компанию, потому что те не разговаривают и ни черта не обсуждают. Они молча едят, и лишь парень рядом с Викой показывает той что-то в телефоне, а та кивает, напряженно поднимая глаза на Адель.
Шайбакова все видит. И то, как Вика усердно скрывает страх, и то, как она дрожит, когда тот проходится рукой по ее. Она лишь берет на заметку, из разговора выуживая, что его зовут Макс. Адель пялится, пока они шепотом что-то обсуждают и Вика бесперестанку кивает головой, будто его слушаясь.
Шайбакова вслушивается, пока жует, отчетливо разбирая лишь:
- Завтра в пристройке, - на что Николаева снова кивает.
И у нее внутри распадаются атомы, потому что она малейшего понятия не имеет, что они удумали. Адель в голову лезут дурные мысли, а сама она начинает злиться, потому что ей кажется, будто Вику обижают и детдомовцы.
Когда они идут после столовой в туалет, она невзначай интересуется:
- Ты говорила, только с Федей дружишь.
И смотрит прямо в глаза, усаживаясь на подоконник.
- Так и есть, - непонимающе говорит та, сводя брови к переносице. - а что?
- А Максим? - не унимается та.
- Нет, - Вика даже издает смешок, - мы общаемся вынужденно, как самые старшие.
- Интересно у вас там.
- Он меня не очень любит, - хмыкает Николаева, - не бери в голову.
По рукам и ногам снова проходит мандраж и Вика трясется, пытаясь унять свою ногу. Она в моменте меняет настроение, задумываясь и считая про себя цифры, лишь бы успокоиться. Одна мысль о Максиме приводит ее в ступор, а когда Адель так заботливо смотрит и пытается о нем разузнать, становится только хуже, от чего Вике приходится останавливать истерику и делать вид, что все в порядке.
Еще два урока проходят спокойно. А вот после шестого, перед географией, когда Адель сидит с Викой в своем любимом туалете на подоконнике, туда заходит Алина. И она не одна, вместе с Глинским, Настей и Дианой. Адель лишь хмыкает, говоря:
- Полиция уехала, что-ли? Или вы пососаться все вместе зашли? - пока Вика замирает, разглядывая действо.
- Нахуя ты это сделала? - Леша проходит вперед, и когда Шайбакова встает, он смотрит на нее в упор, нависая.
- Сделала что? Я ничего не делала. - пожимает та плечами с улыбкой, - Это вы притащили наркотики.
Вика подходит ближе, получая, впервые, пожалуй, от Глинского стоп-сигнал в виде вытянутой руки. Ему до Николаевой нет никакого дела, и пока она непонимающе разглядывает происходящее, парень хватает Адель за грудки, впечатывая в стенку с громком звуком.
- Ты просто поехавшая мразь, Адель, - шипит он, отходя.
Он оставляет ее Алине и компании, потому что девушек не бьет. Та подходит с самодовольным видом и бьет Адель ногой в живот, так как выше. Та оседает на пол с улыбкой и хрипит, а когда Вика подходит ближе, кричит:
- Отойди!
- Я и эту шалашовку щас убью, - цедит Козырева, улыбаясь, - вы обе здесь больше ни одного дня спокойно не пробудете. Я обещаю, блять.
Она тащит Вику за волосы. Усаживая рядом с Адель у батареи, а потом Настя пинает по Шайбаковой ногой, попадая в живот, и та морщится, говоря вполголоса:
- Суки, - но Алина добивает ее, приседая и попадая кулаком по челюсти.
Она задевает губу, которая неприятно тянет от боли и кровит, а после проходится по Вике, таща ту за волосы на себя и роняя чужую голову о кафель. У той мутнеет сознание на пару секунд и она лишь болезненно выдыхает, пока Адель убирает Алининину руку от Вики и принимает новый удар на себя.
- Че, извиняться будешь?
Она снова бьет в живот, от чего у Адель кружится голова, а сама она кашляет, пытаясь поймать больше воздуха в легкие. Девчонка сдавленно мычит:
- Да, да, - хмурясь и пытаясь отползти.
- Неужели, - хмыкает Алина, и Настя отступает, вставая и отходя на пару шагов назад - к Глинскому, который стоит, оперевшись на стену.
Адель встает. Кидает взгляд на Вику, которая исподлобья наблюдает за Алиной и потирает макушку от боли. Шайбакова делает шаг вперед, пытаясь отдышаться, сунет руки в карманы широких штанов и вздрагивает, поднимая на Алину глаза. Она кусает от негодования губы, мнется пару секунд и под наглое:
- Ну?
Вдруг резко заносит кулак, попадая той прямо в нос, а после достает нож-бабочку в другой руке, захватывая Козыреву за шею и поднося оружие к артерии.
Глинский в секунду спохватывается, приближаясь, и тогда Адель орет:
- Отошел! - разглядывает их с безумными глазами, продолжая, - Я тебя зарежу, сучка. Хочешь?
- Ты ебанутая, - испуганно говорит Настя, так и застывая на месте.
- Да. Еще раз, суки, к нам подойдете, - она дрожит, хватая ту еще сильнее и сдавливая горло предплечьем, - я вас вырежу нахуй. Тебе ноги не хватило, Настюш?
- Что? - непонимающе шепчет та, - Отпусти ее!
- А ты не помнишь, да? Это же я тебя в том клубе отпиздила, не помнишь? - Адель смеется, отпуская Козыреву из хватки, и та мигом оказывается возле Леши, которого сдерживает, чтобы тот не напал снова.
- Вот мразь, блять, - шепчет Настя, припоминая, как какая-то девчонка год назад в драке всадила ей разбитую бутылку в ляжку.
Они все тревожно молчат, Вика всхлипывает от боли, Адель едва держится на ногах, а после говорит:
- Съебитесь отсюда, - утирая кровь на подбородке, - вам повезло, что я щас трезвая, пидоры. Извинений не будет.
- Пойдем, ребята, она ебанутая, - Алина всех зазывает за собой.
И когда они почти у двери, Адель усаживается на пол рядом с Викой, крича:
- Глинский! - улыбаясь, когда тот оборачивается, - Я мамку твою ебала. В канаве.
Она лыбится, а тот лишь бьет кулаком по стене, пока Алина тащит его за собой, хватая за руки и приговаривая, чтобы он не лез. Только тогда Адель позволяет себе засмеяться, обращая внимание на Вику, которая, дрожа, под трель звонка говорит:
- Нихуя себе, ты, - она тревожно оглядывает Адель, пока та кивает.
А Шайбакова показывает ей телефон, в котором минут с пять записывается на диктофон происходящее и смеется пуще прежнего.
- Когда ты успела? - удивленно таращится та, - Адель!
- Ну, я же не тупая. Как только зашли. Я им устрою сладкую жизнь, - довольно шепчет девчонка, усаживаясь к Вике впритык и смотря той в глаза, - я тебе обещаю.
Та лишь кивает, смущенно отводя глаза. Адель еще с секунду смотрит на нее, а после говорит:
- Дай посмотрю, - она хватает Викино лицо руками, вертя его. Аккуратно трогает волосы, нащупывая макушку, - где били?
- Душила, мразота, - смеется та, тоже принимаясь оглядывать у Адель рану на губе, - ты как? - она тревожно оглядывает чужое лицо, смотря прямо в глаза.
- Зуб болит, - Шайбакова хмыкает.
Она подвигается еще ближе, проводит рукой по затылку, зарывая в чужие волосы. Нащупывает шишку, ища кровь, но там ничего. А после без спроса хватается за ворот водолазки, шепча:
- Вдруг от удушения осталось, - она отодвигает ткань, обнаруживая красный след от ребра ладони.
А чуть ниже - багрового цвета синяки, и не будь Адель дурой, она бы поверила. Но она отчетливо видит засосы с кровоподтеками, поставленные не так давно. Девчонка отодвигается, смотря на Николаеву с непониманием и неким страхом, а та прячет глаза, начиная дрожать и хватается за ногу, чтобы ты успокоилась.
- Это то, что я думаю? - Адель шепчет тревожно, с нескрываемым ужасом и желанием быстрого ответа.
Вика сперва закидывает голову, закусывает губу и рукой убирает чужую с шеи. А после вздыхает на грани истерики, говоря:
- Засосы, да, - и кивает, наконец, поднимая глаза и видя в них непонимание.
- Ты же говорила, у тебя нет парня, - удивленно таращится Адель.
- У меня нет парня, - пожимает та плечами, - но все сложнее.
- Ничего не понимаю, - вертит головой девчонка и пялится.
- Секс - не всегда то, чего мы хотим, Адель, - Вика лишь горько усмехается и пожимает плечами, - но все не всегда так, как хочется.
Шайбакова пялится, кивая и понимая что-то свое. Она сочувствующе кивает, а после шепотом спрашивает, боясь задеть:
- То есть, тебе не понравилось?
Та издает смешок:
- Нет, - еле-еле произнося и растягивая гласные.
Вика вот-вот впадет в истерику. Адель обнажает ее душу, заставляя сознаваться в той грязи, которую хочется спрятать. Адель сжирает ее без остатка, заполоняет правдой и выводит на чистую воду. В ту же секунду Вика ошеломляется еще больше, потому что Шайбакова подвигается вплотную, держа ворот кофты и губами касаясь шеи.
Она не делает ничего, чтобы ее остановить. Адель ставит свои засосы поверх старых, быстро, не задерживаясь, пока Николаева не смеется шевелиться и чувствует чужой язык, проходящийся по телу. Она вздрагивает, хватаясь за руку девчонки испуганно, а после та отодвигается, говоря:
- Чтобы не напоминало.
- Ладно.
Шайбакова как обычно ничего не объясняет. Она лишь аккуратно поправляет воротник обратно, тут же переключаясь и набирая в телефоне номер. Вика понятия не имеет, что та творит: она лишь тревожно пялится и достает из рюкзака салфетки, без спроса касаясь чужой губы и вытирая кровь, которая так и сочится все время и которая явно осталась на чужой шее. Тем временем в трубке та слышит голос и задорно говорит:
- Приезжай в школу. Нас избили.
- Что? Что у вас там?
- Мстили же. Я думаю, можно побои снять, Тимур?