9
9
Тимур приезжает в школу спустя каких-то двадцать минут. Он, признаться честно, не хочет, но упорство Адель принуждает: та настаивает и уверяет, что Алина слетела с катушек. Мужчина оказывается на первом этаже в холле, где Вика с Шайбаковой уже его ждут.
Девчонка до последнего просит Адель остановиться. Она, будучи перепуганной, без разбору повторяет:
- Да они убьют нас после этого.
- Они не узнают. Я сейчас решу, не парься, - улыбчиво говорит та, - я попрошу его, чтобы по-тихому. Но я уверяю тебя, он должен это увидеть.
- Откуда ты вообще с ним знакома?
- Он ко мне подлизывается, чтобы законно ебать мою мать, - хихикает Адель, от чего Вика давится воздухом и сдавленно смеется.
- Чего?
- Да ухажер это мамкин, - машет рукой та и Вика удивленно вздыхает, пряча голову в колени.
Мужчина еще заходя видит побитых девчонок, удивленно ахая. Он, не рассчитывая на подобной силы повороты, оглядывает Шайбакову, расспрашивая о случившемся.
- Теперь ты понимаешь, что их посадить надо к хуям? - злостно говорит девчонка, переводя взгляд на Вику, - Поможешь?
- Помогу, - Тимур кивает, - вы учителю сказали?
- Нельзя говорить, - спохватывается Николаева, - нельзя.
- Почему?
- Они все равно будут не на моей стороне. И Адель тоже из-за меня никто не поверит, - она трясется, улавливая его парфюм и по привычке оглядываясь по сторонам.
- Дурдом тут у вас!
Тимур уезжает спустя двадцать минут. Они с Адель решают не фиксировать ничего, оставляя факт избиение мужчине на совесть. Он обещает ужесточить наказания и довести свое дело до конца, а Шайбакова благодарно улыбается, и ровно в тот момент слышится трель звонка с последнего урока, а спустя каких-то две минуты в холле появляется Алина с друзьями, даже не глядя в их сторону.
Воспиталка приходит быстро, а Шайбакова напрашивается провожать Вику и даже разговаривает с Натальей Ивановной о повседневных и глупых вещах. Та лишь пялится и снисходительно кивает, улыбаясь девчонке, потому что та ее забавляет.
Вика же еще много часов подряд не может успокоиться. Она идет по заснеженной дороге, слыша разговоры Адель, трясется и постоянно про себя повторяет, что все хорошо. Ей не верится, что та ее, можно сказать, спасла, что нашелся кто-то, способный ее защитить от Алины. Уже у ворот Адель говорит:
- Можно Вику на десять минут задержать?
- Можно, - безучастно кивает женщина, заходя внутрь и скрипя паршивой дверью.
Николаева только смущенно склоняет голову и лыбится, пока Адель ведет ее за здание, к той самой дырке в заборе, сама протягивает пачку сигарет и сама поджигает.
- Ты чего? - девчонка мягко гладит Вику по плечу и смотрит прямо в глаза, улыбаясь.
- Ты молодец, - сипит та, - спасибо.
- За такое не благодарят, Вика, - она улыбается и даже закусывает от радости губу, разглядывая чужие ботинки, и помедлив, спрашивает, - какие планы на день?
Зная, что боится услышать. Теперь Адель боится знать и думать о том, что будет делать Вика в чертовой пристройке сегодня вечером. Она шарахается мысли о том, что ее могут там изнасиловать, но все равно спрашивает, надеясь на то, что девчонка не будет врать.
- Особо никаких. Все как всегда, - пожимает плечами та, - а у тебя?
- Тренировка. Потом думаю смотреть тупой сериал, - лыбится, туша окурок о землю.
Они расходятся, а на прощание Адель как-то особенно ее обнимает, глупо улыбаясь, и Вика, будучи все еще напуганной, хлопает глазами, в ответ расплывается в улыбке и долго смотрит в след.
Уже по пути домой Адель отчаянно ищет в социальных сетях того самого Максима, обнаруживая, что он даже не подписан на Вику.
***
В детдоме номер десять дети привыкли прятаться по пристройкам, которые когда-то задумывались как проект по дополнительным складским помещениям и даже животным уголкам. Вика - одна из самых старших, безусловно не раз бывала в каждой из них. У нее есть две нелюбимых и одна, в которой по-особенному хорошо. В той, что совсем рядом с домом, ей не нравится: она пыльная, душная, маленькая и имеет одно большое помещение с одним маленьким окном. В ней особенно громко эхом раздаются звуки, от чего кричать становится невозможным.
В пристройке поменьше, за небольшим садом, есть два старых поломанных стола с детской комнаты и целых четыре окна, в ней можно разговаривать, чтобы не услышали другие и даже прятаться во время дождя. Вика предпочитает ее, потому что она дальше остальных от основного помещения. Именно там они с Максом встречаются каждую неделю вечером, как только наступает отбой. Даже Федя знает, что четверг - единственный день, в который Вика не позовет его курить сигареты за первой пристройкой.
Макс всегда ее ждет, усаживаясь на хлипкий стол. Вика заходит тихо, аккуратно, стараясь не скрипеть дверью. Она кутается в незастегнутую куртку, в темноте разглядывая его.
- Че так долго?
- Наташа проверяла, - она усаживается рядом, небрежно кидая телефон, - будешь?
Вика протягивает ему пачку. Тот с интересом смотрит, удивленно выдавая:
- Откуда у тебя Кэмел?
- Там уже нет, - она лыбится, наблюдая за чужой реакцией.
- Твоя эта мажорка дала? Да? - Макс восхищенно закуривает, наслаждая качественным дымом и плотно набитым табаком, а после кивка смеется, - И че она в тебе нашла?
- Сама не знаю, - Вика пожимает плечами и чувствует, как парень перекладывает руку на ее ногу.
- Ты опять какая-то побитая, - непонимающе цедит он, - как у тебя это, блять, получается?
- А то ты не знаешь, - она хмыкает, заторможенно вздыхая.
Макс - точно не тот, кто ей нужен. Он парень, который старше на три месяца, с цепкими руками и сильным авторитетом. Вика знает, что надо быть умнее, а потому позволяет ему себя брать по четвергам с момента, как ей стукнуло пятнадцать, ведь даже если бы она была против, для него бы это не стало преградой. Он всегда с ней груб, но никогда не лезет в личное, оставляя ее одну на сделку с душой после каждого раза, приворовывая чужие сигареты и улыбаясь напоследок.
В этот раз ничего не становится исключением. Вика, по обычаю, в самой унизительной позе, терпит, даже не стараясь играть, ведь это ни к чему. Он прекрасно знает, что противен ей, потому что каждый раз, стоит ему подсесть в столовой, она шарахается, но это не мешает Вику иметь, не чувствуя малейшего терзания внутри.
Ее голос становится сиплым, а мысли путаются. Сейчас, когда ей кажется, будто вот-вот станет получше и боль уйдет, она смотрит Максу в глаза, ощущая толику надежды и какого-то сострадания. Он не плохой человек: это читается в том, как парень старается ее нежно обнять, прикусывает кожу на шее и шепчет что-то на ухо. Но стоит Вике скривиться, тихо протягивая стон боли, он тут же закатывает глаза, резко выходя и поворачивая к себе спиной замершее от страха тело.
- Ты мне тут все сбиваешь, - голос звучит злобно и просяще одновременно, а Николаева шепчет краткое "Прости", стискивая зубы.
Они точно оба неправильные. Вика терпит его в себе раз в неделю уже два с половиной года, а Макс не хочет верить в то, что их связь кажется ей болезненной. Но каждый четверг в десять вечера в пристройке номер три они видятся; и каждый раз он просит ее притвориться. Это работает, и Вика быстро приходит в себя, выдавливая из себя несколько стонов на самом пике. Она чувствует только грязь: вечную, неизменную и липкую, которая заставляет ее рыдать и плотно скрещивать бедра после.
- Спокойно, спокойно, - парень шепчет на ухо, наклоняя ее еще больше и целуя в шею, - потерпи.
Вика уверенно кивает и уверяет, что все в порядке. Она слышит оглушительную трель от звонка на собственном телефоне и кидает взгляд на стол. Это Адель. Конечно же, это чертова Адель, которая звонит после отбоя и ожидает гребанного ответа прямо сейчас. Вика смотрит на бегущую строку, вздыхая от безысходности, и вдруг образ Шайбаковой появляется в голове. Вика вдруг думает о ней, пока другой ее трахает, и воображает, будто с ней ничего не происходит.
Будто Адель сейчас сидит рядом на полу в школьном туалете и оглядывает ее на предмет синяков и побоев. Будто прямо сейчас девчонка хватается за ее шею, приближаясь, и обдает дыханием кожу, а после кусает, облизывая, засосы. Рука дрожит, а Вика впервые вздыхает как-то не так, и Макс хватает ее за запястье, чувствуя надежду. Адель еще несколько раз пишет, что Николаева тоже замечает, окончательно отплывая в свои мысли. В ее фантазиях Адель шепчет что-то до одури обворожительное, заставляя ее краснеть и дрожать. И только когда она слышит чужой мужской стон, Вика отрезвляется, приходя в себя.
Он даже сам ее одевает, вытягивая из пачки сразу две сигареты и поджигая, потому что знает, что у девушки сейчас будут трястись руки. Максим лишь понимающе смотрит, говоря:
- Вот почему ты такая неправильная?
- Знала бы, - хмыкает та в ответ, затягиваясь дымом, - что на этот раз есть?
- Тебе понравится.
Макс уходит спустя час, оставляя Вику одну. Она долго пялится сперва в окно, а после на свои руки, разглядывая вздувшиеся вены и бесшумно плача. Истерика подбирается незаметно, и уже спустя каких-то пять минут она не может остановиться, роняя слезы и задыхаясь.
Именно тогда она вспоминает об Адель. Лыбится себе под нос, обнаруживая, что та звонила шесть раз и отправила четыре смс. Вику пробирает страх, что та могла что-то с собой сделать и она тут же набирает номер, ставя на громкую.
- Привет, - Шайбакова звучит радостной и спокойной, - чего не брала?
- Что-то случилось? - хрипит та, - Или ты просто так звонила?
- Просто так, - девчонка довольно улыбается, потягиваясь на кровати и громко дышит в трубку, - тебя там не отпиздят за звонок?
- Я покурить вышла.
Вика, как может, сдерживает крупные слезы. Она держится и ее голос почти не хрипит, и остается лишь перевести дыхание, слушая Адель, пока та лепечет:
- Просто скучно было. Сериал и правда оказался очень тупым, - она хихикает, разглядывая стену над кроватью, - что расскажешь?
Вика молчит, думая, вертит на языке слова, а после набирает в легкие воздух, бормоча:
- Сыграем в крестики-нолики?
- По телефону?
Она хихикает, тут же говоря:
- Девять клеточек, считаем сверху-вниз слева направо.
- Погоди, я нарисую, блин, - Адель смеется, слыша в ответ надменным голосом.
- Так плохо с абстрактным мышлением?
- Да иди ты, - она беззлобно хмыкает, улыбаясь, - я готова.
Адель маркером выводит сетку прямо на обоях у самого изголовья кровати. Она глупо улыбается и даже слегка краснеет, пока не слышит:
- Я тоже готова.
- Крестик на девять, - и Вика одобрительно кивает.
- Хорошо, - девчонка смотрит на телефон, - но учти, я хорошо играю.
- Учту. Я тебя еще не списывала со счетов.
- Нолик на пять, - и Адель смеется, словно дура, без повода.
Она сперва вдумчиво смотрит на стену, а после слышит Вику, которая вздыхает ей в трубку.
- Почему ты мне врешь? - от чего Николаева морщится, - Крестик на шесть.
- Я тебе не вру.
- Ты плакала, я же слышу, - уже серьезно заявляет та, улавливая капошение на том конце.
- Я недоговариваю, а не вру, Адель, - Вика без доли страха намечает свой следующий ход, - нолик на три.
- Почему не сказала, что расстроенная? Крестик на семь.
- Я не расстроенная, - уверяет та, - это разные вещи. Нолик на восемь, Адель. Ты сама звонила зачем-то.
- Сказать, что соскучилась. Крестик на два.
- Правда? Только виделись ведь. Нолик на четыре.
- Знаешь, все вокруг такие скучные. Даже сериалы скучные, - Адель печально тянет слова и театрально добавляет, - во всей Вселенной нет человека, с кем бы мне было интереснее, чем с тобой.
Николаева даже кашляет от неожиданности и вдруг внутри растекаются бушующие волны тепла, а щеки краснеют. Пульс от чего-то учащается, и она сдавленно, совсем не своим голосом говорит:
- Нолик на один. Это взаимно, - Шайбакова с дуру кидает маркер прямо в стену, лыбится и подкидывается на кровати.
- Ничья, - а Вика смеется, подтверждая.
Кивает сама себе, вертя между пальцев лезвие "Спутник", таращится на свою ногу и шепотом говорит:
- И правда, ничья.
На ляжке красуется их игра: кровь хлещет по всему бедру, сворачиваясь от холода на молочной коже. Последний нолик дался крайне тяжело, ведь от количества порезов кровь сочилась слишком быстро, застилая все полотно. Боль разносится по всей ноге и девчонка даже слегка скулит, но отмечает, что сегодня она обходится малым, не задевая места с венами и артериями. Вика слышит, как Адель напевает какой-то рэп ей в ухо, а после говорит:
- Я запомню эту игру.
- Я тоже. И все-таки, - начинает девчонка, хмурясь, - почему ты первый раз не ответила?
Она пытается вывести ее на чистую воду. Хочет Вику изучить всю и полностью и догадывается, в чем заключается причина. Та упорно думает, что ответить, но лишь спрашивает:
- А какая разница?
- Я просто волнуюсь.
- Не надо, все в порядке, - отнекивается окончательно, вгоняя Адель в ступор и заставляя сжимать кулак, - какой хоть сериал смотрела?
Адель мнется, выдумывая ответ на ходу:
- Бесстыжих.
Ведь весь вечер она провела за своим планом, попутно встретилась с Димой и обсудила его с Аськой, заебав ту окончательно.
- Не буду смотреть тогда, - хихикает Вика.
Они прощаются, а Шайбакова напоследок говорит:
- Приди завтра в моей кофте, а?
- Приду, - лыбится та, поглядывая на часы.
Федя приходит через две минуты, что ровно также, как и всегда. Он аккуратно открывает скрипящую дверь пристройки, с опаской заглядывая.
- Живая?
- Куда я денусь? - саркастично выплевывает девушка, сразу же протягивая ему сигареты.
Она сидит на пыльном столе без штанов, которые валяются в углу, с кровящейся ляжкой, а Федя тут же ее оглядывает, спрашивая:
- Ну ты вообще дура?
- Зато не проиграла, Федька, - она успокаивает дрожащую руку, - принес?
- Держи, - парень протягивает бинты с бутыльком спирта, а после выхватывает зажигалку, улыбаясь, - а че сегодня на ноге?
- День хороший, - она перематывает ногу, попутно затягиваясь от чужой сигареты.
- Максим сегодня был нормальным?
- Кстати, лучше обычного.
- Ну да, всего-то пол ноги расхуярила. Ой, дура.
Вика улыбается несмотря на бурчащего ей гадости Федю. Он всегда приходит в четверг в пол двенадцатого в пристройку номер три с бинтами и спиртом. После того случая парень даже ставит будильники на одиннадцать, чтобы точно не опоздать, ведь один раз Вика переборщила и она с легкостью может это повторить. Вика Николаева уже давно не чувствует боли: для нее все происходящее с ней последние два года ощущается как сон, в котором иногда мелькает что-то хорошее.
В последнее время этого хорошего в виде Адель слишком много, а значит, пора просыпаться.