глава 18
Сегодня утром я должна была вернуться домой.
Я осторожно выскользнула из-под руки спящей Билли, оделась и спустилась вниз. Мэгги уже была на кухне, готовила завтрак. Увидев меня, она улыбнулась.
—Ты снова рано, Ариана.
—Я хочу вернуться домой, — сказала я, — папа вроде бы немного смирился. Не до конца, но мне кажется, я должна попробовать.
Мэгги кивнула, выключила плиту и повернулась ко мне.
—Садись, — сказала она, кивая на стул.
Я села. Она села напротив, взяла мои руки в свои.
—Ари, — сказала она, — я хочу, чтобы ты знала, у тебя всегда есть мы. Ты всегда можешь вернуться. И для этого не обязательно должно что-то случиться.
Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам.
—Мэгги, — сказала я, и голос дрогнул, — я должна тебе кое-что сказать.
—Что, милая?
Я смотрела на её тёплые глаза, на мягкие морщинки вокруг них, на руки, которые держали мои.
—Я мечтаю, чтобы ты была моей мамой, — сказала я.
Мэгги замерла. Её губы дрогнули, и я увидела, как слёзы навернулись на её глаза.
—Ариана, — прошептала она.
—Я знаю, что это звучит глупо, — я заговорила быстрее, боясь, что она передумает слушать, — у меня есть мама, и я люблю её. Но с тобой я чувствую себя по-другому. Ты заботишься обо мне, готовишь мне завтрак, спрашиваешь, как я спала, обнимаешь меня так, будто я твоя дочь, и не замалчиваешь то, о чём действительно стоит говорить. И я...я хочу, чтобы ты знала, что для меня ты как мама.
Мэгги закрыла лицо руками. Я испугалась, что сделала что-то не так, может быть, обидела её.
—Прости, — сказала я.
Она убрала руки. Её лицо было мокрым от слёз, но она улыбалась.
—Ари, — сказала она, — это самые красивые слова, которые я слышала за долгое время.
Она крепко обняла меня и не хотела отпускать.
—Я тоже мечтаю, чтобы ты была моей дочерью, — прошептала она, — и я всегда буду рядом.
Мы сидели так долго. Наверху послышались шаги. Билли проснулась.
—Мне нужно идти, — сказала я, отстраняясь.
Мэгги вытерла слёзы и улыбнулась.
—Иди, — сказала она.
Я кивнула и поднялась наверх. Билли уже оделась и ждала меня.
—Проводишь? — спросила я.
—Конечно.
Мы шли по улицам Астории.
—Билли, — сказала я, — я поговорила с Мэгги. Сказала ей, что мечтаю, чтобы она была моей мамой.
Билли остановилась и посмотрела на меня.
—Правда?
—Правда, — я кивнула, — она заплакала.
Билли улыбнулась.
—Она всегда относится к тебе как к дочери, — сказала она.
Мы подошли к моему дому. Машины отца не было.
—Позвони мне, — сказала Билли.
—Обязательно.
Она поцеловала меня и ушла. Я вошла в дом. Мама была на кухне, мыла посуду. Увидев меня, она вытерла руки и подошла.
—Ты вернулась, — сказала она.
—Вернулась, — я кивнула.
Она обняла меня (раньше такого никогда не было, видимо, она научилась делать это). Не так крепко, как Мэгги, но искренне.
—Я скучала, — сказала она.
—Я тоже.
Мы сели на кухне. Я рассказала маме про кафе, про пирог, про то, как мы гуляли. Она слушала и улыбалась.
—Билли хорошая, — сказала мама, — я рада, что у тебя есть все они.
—А ещё у меня есть ты, — сказала я.
Она посмотрела на меня.
—Я знаю, что я не идеальная мать, — сказала она, — я много работала, меня почти не было дома. Но я люблю тебя, Ариана.
—Я знаю, мам, — я взяла её за руку, — я люблю тебя.
Мы провели день вместе. Убирали в доме, готовили обед, разговаривали. Обычные дела, которые мы никогда не делали вместе. И это было хорошо.
К вечеру небо потемнело. Ветер усилился, завывая за окнами.
—Похоже на ураган, — сказала мама, выглядывая в окно.
Телефон завибрировал — пришло предупреждение от местных властей: «Внимание! В округе Клэтсоп ожидается ураган. Оставайтесь в домах, не выходите на улицу».
—Папа уехал разбирать завалы, — сказала мама, прочитав сообщение.
Она зажгла камин. Мы сели в гостиной, укрылись пледом, мама сварила какао. Было тепло и уютно, но я всё равно волновалась за отца.
—С ним всё будет хорошо, детка, — сказала мама, заметив моё волнение, — он опытный.
Я кивнула, но тревога не уходила.
Ветер выл за окнами, дождь барабанил по стёклам. Вдруг я услышала стук в дверь. Сначала подумала, что показалось. Но стук повторился.
—Джеймс уже так быстро вернулся? — мама удивилась и встала.
Я пошла за ней. Она открыла дверь, и мой телефон выпал из рук.
На пороге стояла Билли. Мокрая до нитки, в промокшей одежде, волосы прилипли к лицу. Дрожала так сильно, что зубы стучали.
—Билли?! — я мягко оттолкнула маму и выскочила на крыльцо, — ты с ума сошла?! На улице ураган!
—Я знаю, — её голос дрожал, — когда я шла к тебе, урагана ещё не было. А когда он начался, я уже бежала.
—Зачем ты пришла?! Ты могла погибнуть!
—Я хотела залезть через твоё окно, — она попыталась улыбнуться, но губы не слушались, — а потом увидела, что папиной машины нет, и пошла через дверь.
Мама отодвинула меня в сторону и взяла Билли за руку.
—Заходи, быстро, — сказала она.
Мы затащили Билли в дом. Она вся дрожала, с неё текла вода. Мама повела её в ванную, дала сухую одежду, полотенце.
—Грей воду, — сказала она мне, — надо заварить чай.
Через полчаса Билли сидела в гостиной, закутанная в тёплый плед, с кружкой горячего чая в руках. Мама укрыла ей ноги вторым пледом.
—Спасибо, — тихо сказала Билли, глядя на маму.
—Не за что, — мама села рядом, — это ужасно, конечно, что ты прошла столько в такой ураган. Но ночевать на улице я тебя не оставлю.
Билли перевела взгляд на меня.
—Я волновалась, — сказала она, — хотела убедиться, что с тобой всё в порядке.
Я сжала её руку под пледом.
—Со мной всё в порядке. А вот ты чуть не замёрзла.
—Со мной тоже всё будет, — она улыбнулась, — я же с тобой.
Мама смотрела на нас, и я видела, как её лицо смягчается.
—Оставайся. С утра разберёмся.
Билли кивнула. Мы сидели втроём у камина, пили какао и слушали, как ветер завывает за окнами. Мама рассказывала какие-то истории из своей молодости, Билли смеялась, я смотрела на них и чувствовала, как тепло разливается по груди.
За окнами выл ураган, но здесь, в этом доме, было спокойно.
Часа через два мы услышали, как открылась входная дверь. Отец вернулся. Я напряглась, но мама положила руку мне на плечо.
—Всё хорошо, — сказала она.
Отец зашёл в гостиную. Усталый, мокрый, в тяжёлой куртке. Он снял её и вдруг замер.
Билли сидела у камина, закутанная в плед. Она смотрела на отца, я смотрела на отца, мама смотрела на отца.
Он перевёл взгляд с Билли на меня, потом на маму, но молчал.
—Джеймс, — мама встала и подошла к нему, — пойдём на кухню. Я тебя накормлю.
—Что здесь..., — начал он.
—Пойдём, — повторила она твёрдо, взяв его за плечи.
Она увела мужчину на кухню. Я слышала, как она говорит с ним тихо, спокойно. Не разбирала слов, только интонации. Отец не спорил.
Через десять минут они вернулись. Отец посмотрел на Билли.
—Ты остаёшься сегодня здесь, — сказал он, — ураган не кончился. Нечего рисковать.
Билли кивнула.
—Спасибо, мистер Стенберг.
Он кивнул и сел в кресло у окна. Мама принесла ему кружку чая.
Мы сидели вчетвером у камина. Ветер выл за окнами, но в доме было тепло. Слишком.
—Билли, — сказала мама, — у тебя дома всё в порядке?
—Да, — ответила Билли, — я позвонила маме. Она сказала, что у них всё хорошо. И что я могу оставаться.
—Хорошо, — мама кивнула, — тогда располагайтесь.
Я взяла Билли за руку под пледом. Она сжала мои пальцы, дрожа. Но вряд ли это было от холода.
Мы сидели вчетвером у камина ещё час. Отец молчал, смотрел в огонь. Мама время от времени поглядывала на него, но ничего не говорила. Билли сжимала мою руку, и я чувствовала, как её пальцы постепенно согреваются.
—Я пойду спать, — сказал отец, поднимаясь, — утром рано вставать.
Он посмотрел на Билли, потом на меня.
—Спокойной ночи, — сказал сухо и вышел из гостиной.
Мы слышали, как его шаги поднимаются по лестнице, и закрывается дверь спальни.
—Он устал, — сказала мама, — и ему нужно время.
—Как обычно, — вздохнула я.
Мама встала, поправила плед на плечах Билли.
—Вы, наверное, тоже хотите спать? — спросила она, — я постелю Билли здесь в гостиной.
—Я думаю, мы будем спать вместе в моей комнате, — прервала я маму.
Женщина помолчала. Посмотрела на Билли, потом на меня.
—Хорошо, — сказала она, — но без глупостей. И не сидите допоздна.
—Хорошо, — я кивнула.
Мы поднялись наверх. Моя комната была такой же, как всегда, — чистая, аккуратная, с идеально заправленной кроватью. Билли огляделась.
—Уютно, — сказала она.
—Это ты ещё мои расставленные книжки не видела, — я улыбнулась.
Она скинула плед и подошла к книжной полке.
—Ты любишь классику?
—Это всё, что у меня было, — сказала я, — родители дарили только это, видимо, не хотели, чтобы я читала что-то «несерьёзное».
Билли повернулась ко мне.
—А что ты хочешь читать?
—Не знаю, — я пожала плечами.
—Тогда я тебе дам почитать свои, — она улыбнулась, — у меня есть кое-что интересное.
Мы легли в кровать.
—Я так рада, что ночую у тебя. Впервые.
—Я тоже, — я повернулась к ней, — даже несмотря на то, что ты дура, которая пошла под ураган.
—Я не знала, что он начнётся, когда шла к тебе.
—Да, но ты могла развернуться.
—Но я не сделала этого.
—Да, не сделала! А надо было.
—Я волновалась за тебя, — она провела пальцами по моей щеке, — я всегда буду волноваться.
Я поцеловала её.
—Спокойной ночи, — сказала я.
—Спокойной ночи.
Утром Билли ушла домой. Отец уже уехал на работу. Мама стояла на крыльце, провожая её взглядом.
—Она действительно очень милая, — сказала она.
—Да, — я кивнула.
—Твой отец придёт в себя, — она положила руку мне на плечо.
Я кивнула. Мы зашли в дом.
Дни шли. Июнь медленно перетекал в июль, и туман вернулся в Асторию, а дожди снова стали привычным делом.
Я ходила к Билли почти каждый день. Иногда она приходила ко мне. Мы гуляли по городу, сидели в кафе, смотрели фильмы. Отец молчал. Не говорил ни «да», ни «нет». Просто молчал. И это молчание было лучше, чем крики.
Однажды одним вечером мне позвонила Мэгги со своего домашнего телефона.
—Ари, привет! — её голос был радостным, — ты не занята?
—Нет, — сказала я, — что случилось?
—У нас традиция, — сказала она, — каждый год на День благодарения мы собираемся всей семьёй. Это мой любимый праздник, и я хочу, чтобы ты была у нас. Приготовим индейку, посмотрим парад по телевизору.
—Правда? — я не поверила своим ушам.
—Конечно, — она засмеялась, — ты же теперь наша. Будешь?
—Буду, — сказала я.
Я повесила трубку и улыбнулась. День благодарения. Любимый праздник Мэгги. Я никогда не праздновала его по-настоящему. В детстве мы садились за стол, мама готовила какую-то еду, но отец всегда был на работе, и мы ели в тишине.
В этом году всё будет иначе.
За пару дней до праздника мы с Билли поссорились.
Всё началось с того, что Билли позвонила мне вечером. Я была у себя дома, читала книгу, которую она мне дала, и ждала её звонка. Мы должны были встретиться завтра утром. Наше первое настоящее свидание. Не просто прогулка по городу или кофе в кафе. А свидание, которое мы планировали две недели. Билли сказала, что знает одно место на другом конце залива, куда никто не ходит. Говорят, там можно увидеть китов, если повезёт. Она приготовила плед, термос с горячим шоколадом и даже купила маленький пикниковый набор с печеньем и фруктами.
Я ждала этот день. Пересчитывала дни на календаре. Всю неделю я училась делать пирог с ягодами — тот самый, рецепт которого дала мне Мэгги. Получилось с третьего раза. Я хотела удивить Билли.
—Ариана, — голос Билли в трубке звучал виновато, и я сразу поняла, что что-то не так, — нам нужно отменить завтрашнюю встречу.
Я замерла.
—Что? Почему?
—Финн звонил, — сказала она, — бабушка просит, чтобы мы приехали на выходные. Все выходные. Я не могу отказать. Она старая, мы её редко видим...
—Но у нас завтра свидание, — сказала я, — наше первое свидание. Мы же две недели его планировали.
—Я знаю, и я очень хочу пойти. Но бабушка...она не поймёт, если я скажу, что у меня планы. Она из другого поколения.
—А как же наше «особенное место»? Которое ты искала для нас? Как же горячий шоколад и плед? Я пирог испекла, Билли. По рецепту Мэгги. У меня получилось с третьего раза.
Она молчала. Я слышала, как она дышит, как будто пытается подобрать слова.
—Мы перенесём, — сказала она наконец, — на следующую неделю. Или через.
—Мы не можем перенести на следующую неделю, мой отец будет дома и не позволит гулять допоздна. А потом день благодарения. Значит, наше свидание будет только через три недели? Или больше?
—Ариана...
—Ты обещала, — сказала я, — ты сказала, что это будет наш день. Ты знала про бабушку, почему ты не сказала ей раньше, что у тебя планы?
—Я не думала, что она позовёт именно на эти выходные. Она обычно звонит за месяц. А тут как-то спонтанно. Финн сказал, она сама не своя в последнее время. Может, скучает.
—Ладно. Езжай к своей бабушке. Проведи с ней выходные. А я пойду на то место одна.
Я знала, что веду себя глупо. Но я хотела показать ей, что эта ситуация действительно обидела меня.
—Не надо ходить одной.
—Пока, Билли.
Я повесила трубку и уставилась в стену.
Пирог стоял на кухне, накрытый полотенцем.
Я не пошла в то место одна. Я сидела дома, смотрела на телефон и ждала, когда она перезвонит. Она не перезвонила.
На следующий день я не выходила из комнаты. Мама стучала в дверь, звала обедать. Я сказала, что болит голова.
Я лежала на кровати, смотрела в потолок и ждала. Телефон лежал рядом. Я проверяла его каждые пять минут, нет ли сообщения, пропущенного звонка. Ничего. Билли не звонила и не написала.
Может, она думает, что я должна извиниться первой? Но это она отменила наше свидание. Она. А я просто сказала, что обижена. Разве это преступление?
Прошёл день. Потом ещё один.
Я не выдержала. Вечером я набрала её номер. Гудки тянулись бесконечно.
—Алло? — голос Билли был отстранённым, будто она разговаривала с незнакомкой.
—Привет. Ты как?
—Нормально. У бабушки всё хорошо.
Повисла пауза. Я ждала, что она скажет что-то про нас, про ссору, про то, что скучает. Но она молчала.
—Билли, — сказала я, — нам не нужно поговорить?
—О чём?
—О том, что случилось.
—Ариана, — перебила она, — я сейчас не могу говорить. Бабушка зовёт. Давай потом.
—Когда?
—Не знаю. Потом, когда приеду.
Она сбросила вызов. Я смотрела на экран, чувствуя, как внутри всё закипает. Она говорила со мной так, будто я была надоедливой незнакомой, а не её девушкой. Будто мы не целовались на маяке, будто она вообще не знает меня.
Я сжала телефон в руке и сдержалась, чтобы не запустить им в стену.
До Дня благодарения оставался один день.
Я обещала Мэгги, что приду. Я не могла подвести её. Она ждала меня, наверняка готовила огромный стол, пекла пирог. Она сказала, что я теперь часть их семьи. Я не хотела, чтобы она думала, что я забыла о ней.
Но я не хотела видеть Билли.
Мы не разговаривали уже три дня. Она так и не извинилась. Я не знала, что происходит у неё в голове. Может, она решила, что я слишком сложная. Может, бабушка сказала ей что-то про нас. Может, она просто устала.
В День благодарения я долго не могла решиться. Сидела на кровати, крутила телефон в руках. Мэгги прислала сообщение: «Ждём тебя к шести».
Я оделась. Джинсы, простая футболка, сверху тёплый свитер.
До дома О'Коннеллов я шла пешком. Дождь моросил, туман окутывал улицы. Я чувствовала, как сердце колотится чаще с каждым шагом.
На крыльце я остановилась. В окнах горел свет, пахло едой и корицей. Я слышала смех и то, как Финн что-то громко рассказывал.
Я постучала. Дверь открыл Финн. Его рыжие волосы были растрёпаны, на лице виднелась широкая улыбка.
—Опа, гостья. Заходи! — он обнял меня одной рукой и втащил внутрь, — мама уже заждалась. Говорит, без тебя праздник не праздник.
Я улыбнулась, но улыбка вышла натянутой.
—Простите, что немного опоздала.
—Ерунда, — Финн повёл меня в гостиную, — мы только начали.
ПЕСНЯ: Promise Not To Fall — Human Touch
В гостиной было тепло и уютно. Горел камин, на столе стояла огромная индейка, тарелки с пюре, клюквенным соусом, зелёными бобами. В углу стояло старое радио, и из него играла тихая песня «Promise Not To Fall» Human Touch. Я знала её, моя мама всегда слушала её в моём детстве, когда мы всей семьёй ездили на машине.
Мэгги стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Увидев меня, она бросила ложку и подошла.
—Ари, радость моя, — она обняла меня, — как же я рада, что ты пришла.
—Я же обещала, — сказала я.
—Патрик, — позвала она, — Ари пришла!
Патрик вышел из мастерской, всё ещё в фартуке, испачканном краской.
—А мы уже думали, ты не придёшь.
—Я не могла пропустить ужин с вами, — сказала я.
Я чувствовала на себе взгляд. Билли сидела на диване, сжавшись в комок. Она смотрела на меня, но ничего не говорила.
Я быстро отвела взгляд.
—Садись, — Мэгги потянула меня к столу.
Я села. Билли осталась на диване. Финн сел рядом.
—А что Билли? — спросил он, — иди к столу.
—Иду, — тихо сказала она.
Она не села рядом со мной. Она села напротив.
Ужин начался. Мэгги смеялась, Патрик качал головой. Я улыбалась, кивала, но не слышала ни слова.
Я чувствовала Билли. Её присутствие было как холодный ветер, я ощущала его кожей.
Она почти не ела. Ковыряла вилкой пюре, смотрела в тарелку. Иногда поднимала глаза и смотрела на меня. Я делала вид, что не замечаю.
Ужин тянулся медленно. Финн рассказывал какие-то свои истории, Мэгги смеялась, Патрик подливал всем сок. Я улыбалась, кивала в нужных местах, но внутри всё было пусто.
Билли молчала. Она не произнесла ни слова за весь ужин. Даже когда Финн обратился к ней с вопросом, она только пожала плечами и отвернулась. Мэгги бросала на неё обеспокоенные взгляды, но ничего не говорила.
Я старалась не смотреть в её сторону. Смотрела на индейку, на пирог, на огонь в камине — куда угодно, только не на неё.
Напряжение росло с каждой минутой. В комнате стало душно. Мэгги пыталась шутить, Патрик поддакивал, Финн беззаботно ел, но я чувствовала, как всё это ненастоящее. Все чувствовали, что что-то не так.
Билли потянулась через стол за хлебом. Её рука задела стакан с клюквенным соком.
Я увидела, как стакан наклоняется, и тёмно-красная жидкость льётся через край в мою сторону.
Сок разлился по скатерти, попал на мои джинсы, на светлый свитер, который я надела специально для этого вечера. Холодная, липкая жидкость пропитала ткань за секунду.
Я вскочила так резко, что стул отъехал назад.
—О господи, — Мэгги схватила полотенце и приложила к моим джинсам, — милая, прости, я сейчас...
Я хотела сказать «ничего страшного». Хотела улыбнуться, сказать, что это просто сок, что джинсы постираются. Хотела быть хорошей, удобной, той Арианой, которая всегда улыбается, даже когда внутри всё разрывается. Но не смогла.
Этот стакан стал последней каплей того, что я копила в себе эти дни. Отмена свидания. Молчание. Безразличие в её голосе по телефону. А теперь даже не было никакого «прости».
Билли даже не извинилась. Она просто застыла с поднятой рукой над столом и молчала.
—Я в ванную, — сказала я.
Я быстрым шагом вышла из гостиной, не оборачиваясь. Прошла по коридору, зашла в ванную, закрыла дверь и прислонилась к стене.
Вода из крана капала. На потолке горел тусклый свет. Я смотрела на тёмное пятно на свитере и чувствовала, как слёзы подступают к глазам.
Глупо плакать из-за какого-то сока. Я закрыла лицо руками.
В дверь постучали.
—Ари, — голос Мэгги был мягким и встревоженным, — ты как? Принести тебе сухую одежду?
—Я сейчас выйду, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
—Не торопись, — сказала Мэгги.
И я услышала, как она отошла.
Я вытерла слёзы, посмотрела на себя в зеркало. Глаза красные, на щеках разводы от слёз. Свитер испорчен, джинсы тоже.
Я открыла кран, попыталась отмыть пятно. Вода стекала в раковину, сок не отстирывался.
Снова стук в дверь. Но другой. Это была уже не Мэгги.
—Ариана, открой, пожалуйста, — тихо сказала Билли.
Я замерла, подошла к двери, закатила глаза и открыла.
Билли стояла на пороге, осматривая моё опечаленное лицо.
—Прости, — сказала она.
Я ничего не ответила. Просто отошла в сторону, впуская её.
Билли зашла внутрь и закрыла дверь за собой. Мы стояли в маленькой ванной друг напротив друга. Лилась вода, тускло горел свет.
—Я не хотела, — сказала она.
—Не хотела ронять стакан? — я усмехнулась, — это очевидно.
—Не хотела, чтобы ты плакала, — она шагнула ко мне, — не хотела, чтобы мы ссорились.
—Тогда зачем ты это сделала? Ты даже не извинилась. Ты просто исчезла. Не звонила, не писала. А когда я позвонила сама, ты говорила со мной так, будто я тебе не нужна.
—Бабушка была рядом, — она сжала кулаки, — я не могла говорить при ней.
—Ты могла позвонить позже, — сказала я, — когда она уснула. Но ты не позвонила.
Билли молчала.
—Ты не звонила три дня. Ты хоть думала обо мне? Ты волновалась? Ты вообще хотела меня увидеть?
—Хотела. Но не при бабушке...
—Я не понимаю смысла нашего разговора, Билли, — я просунулась между ней и стеной и уже собиралась открыть дверь.
И тут она заплакала. Её всхлипы могла слышать только я из-за включенной воды. Впервые с тех пор, как мы познакомились, я видела, как Билли взахлёб плачет.
И я не выдержала и повернулась.
—Я не хочу потерять тебя, Билли, — я не стала обнимать её и успокаивать, даже если очень хотела, — разберись со всем, а потом напиши мне. Хорошо?
Я не стала ждать её ответа и вышла из ванной. В коридоре стояла Мэгги. Её лицо было и встревоженным.
—Спасибо за ужин, — сказала я, не глядя на неё, — всё было очень вкусно.
—Ты уже уходишь?
—Мне пора, — я прошла мимо неё, — доброй ночи.
Я не смотрела на Финна, который замер с вилкой в руке. Не смотрела на Патрика, который привстал из-за стола. Я просто взяла свою куртку, надела её прямо поверх мокрого свитера, и вышла на крыльцо.
Дверь закрылась за мной.
Холодный воздух ударил в лицо. Туман окутывал улицу, фонари горели тускло. Я шла быстро, не чувствуя ни холода, ни дождя, который снова начал моросить.
Свитер лип к телу. На джинсах расплывалось тёмное красное пятно. Я выглядела ужасно, но мне было всё равно.
В голове крутился один и тот же вопрос: что с ней происходит? Почему она так себя ведёт? Три дня молчания, а теперь эти слёзы.
Я любила её. Но любовь не должна быть такой болезненной.
Я зашла в дом. Мама сидела в гостиной, смотрела телевизор. Увидев меня, она выключила звук.
—Ариана? Что случилось? На тебе лица нет. И что с твоей одеждой?
—Устала, — сказала я, — я спать.
Я поднялась к себе, закрыла дверь и легла на кровать.
Слёзы пришли не сразу. Сначала была пустота. А потом боль, такая сильная, что я свернулась калачиком и зарылась лицом в подушку.
В доме О'Коннеллов повисла тишина.
После того как входная дверь закрылась, Мэгги стояла в прихожей, сжимая в руках полотенце. Финн отложил вилку и смотрел на дверь. Патрик перевёл взгляд с пустого стула на коридор, где скрылась Билли.
—Что это было? — спросил Финн.
Мэгги не ответила. Она вытерла руки и пошла к ванной.
Дверь была открыта, но Билли не было.
—Билли? — позвала Мэгги.
Тишина.
Она поднялась наверх. Дверь в её комнату была закрыта.
—Билли, ты там? — Мэгги постучала.
Ничего.
—Дочка, открой, пожалуйста.
—Мам, — голос Билли был глухим, будто из-под одеяла, — оставь меня, пожалуйста.
Мэгги постояла секунду, потом вздохнула и отошла. Она спустилась в гостиную. Патрик и Финн смотрели на неё.
—Она не хочет говорить, — сказала Мэгги.
—Я схожу, — Финн встал, вытерев рот салфеткой.
—Финн...
—Если она не захочет, я уйду. Но нужно понять, что случилось. Ариана ушла вся в слезах. Билли закрылась. Мы не можем просто сидеть.
Финн поднялся наверх и постучал.
—Билли.
Молчание.
—Это я. Открой.
Щелчок замка. Дверь приоткрылась. Билли стояла на пороге. Её лицо было мокрым от слёз, глаза красными, волосы растрёпанными. Она сжимала в руке телефон.
—Выглядишь шикарно, — сказал Финн, надеясь на её смешок. Она даже не улыбнулась.
Она отошла в сторону, чтобы тот вошёл. Комната была тёмной, только ночник в углу горел тусклым светом. Билли села на кровать, обхватив колени руками.
—Ну, что стряслось? — Финн сел рядом.
Она молчала.
—Хорошо, мне придётся угадывать, — он вздохнул, — ты съела последний кусок пирога, который хотела Ариана, и она обиделась?
Билли молчала.
—Нет. Тогда, может быть, ты разлила последний бокал её любимого сока, и она рассердилась?
—Финн, — голос Билли был обиженным.
—Ну тогда, может, хватит в молчанку играть? И, может, сама расскажешь мне о вашей ссоре?
Финн замолчал и посмотрел на неё внимательно.
—Мы не поссорились, — сказала она, — я сделала ей больно.
—Что ты сделала?
Билли закрыла глаза. По щеке скатилась слеза.
—Я отменила наше свидание в последний момент из-за бабушки. Она позвонила, сказала, что хочет нас видеть. Я подумала...я подумала, что Ариана поймёт. Что она подождёт. Но я не звонила ей три дня. А когда она позвонила сама, я говорила с ней так, будто она мне не нужна.
—Зачем? — спросил Финн.
—Не знаю, — она покачала головой, — сначала я просто не хотела перед бабушкой. Ну ты сам знаешь, она не оценит, если узнает. А потом я испугалась.
—Чего?
—Я всё никак не находила подходящего времени для разговора с ней, а потом начала забывать. Как будто её и не было. Это так странно...
Финн молчал. Потом положил руку ей на коленку. Она молчала, сжимая телефон в руке.
—Билли, — Финн заметил, как она смотрит на экран, — что ты там ищешь?
Её мокрые ресницы дёрнулись.
—Финн, это ещё не все. Мейв, — сказала она тихо.
Финн замер.
—Что?
—Я нашла её, — Билли смотрела на телефон, — в инстаграме. У неё новый аккаунт. Она всё ещё в Портленде.
—Билли... — начал Финн.
—Я не знаю, зачем я это сделала. Я просто сидела у бабушки и вдруг подумала о Мейв. Захотела узнать, как у неё дела. Нашла её аккаунт. И всё. Просто смотрела.
—Ты связалась с ней? — спросил Финн.
Билли опустила глаза.
—Она написала первой. Видимо, мы обе высветились друг у друга в рекомендациях. Сказала, что жалеет, что мы расстались.
—И что ты ответила?
—Ничего, — Билли покачала головой, — я ничего не ответила. Но я не могла перестать думать об этом и о том, что у нас было.
Финн молчал.
—Я не могу забыть её, — прошептала Билли, — я думала, что Ариана всё изменит. Думала, что если я буду рядом с ней, то перестану думать о Мейв. Но она всё равно здесь в моей голове. Я люблю Ариану, но та часть меня...понимаешь...она всё ещё там.
Финн обеспокоено смотрел на сестру.
—А Ариана об этом знает? — спросил он.
Билли подняла глаза и просто заплакала. Финн всё понял и без слов.
—Всё будет хорошо, — сказал он, — ты разберёшься.
—А если нет? — прошептала она.
—Тогда мы что-нибудь придумаем, — сказал он, — мы семья.
Билли уткнулась носом ему в плечо.
Они сидели так долго. За окном шёл дождь, и в комнате было темно.
—Не говори маме и папе про Мейв. Пожалуйста.
—Не скажу, — он поцеловал её в макушку, — но ты должна сказать Ариане.
Билли кивнула.
—Я знаю.
Она легла на кровать, свернулась калачиком и закрыла глаза. Финн посидел рядом, потом встал.
—Спокойной ночи, сестрёнка.
—Спокойной ночи, — прошептала она.
Финн вышел и закрыл дверь. Билли осталась одна в темноте.
Она смотрела в потолок и думала о двух девушках. Об одной — которая была далеко, но не отпускала. О другой — которая была рядом, но, возможно, скоро уйдёт.