глава 15
Я смотрела на венские вафли, которые Мэгги поставила передо мной, и чувствовала, как всё ещё дрожу. Я всегда была послушной дочкой, никогда не противоречила, даже если очень хотелось. Но сегодня я впервые отстояла свою свободу.
«Если ты не вернёшься сегодня, не возвращайся вообще».
Я взяла вилку, но есть не могла. Просто ковыряла вафлю, наблюдая, как сироп растекается по тарелке.
—Ариана, — Билли накрыла мою руку своей.
Я подняла глаза.
—Ты не обязана есть, если не хочешь, — сказала она тихо, — но тебе нужно хотя бы выпить кофе.
Я кивнула. Мэгги поставила передо мной чашку, и я обхватила её руками, чувствуя тепло.
—Что будешь делать? — спросил Финн, жуя вафлю.
—Не знаю, — сказала я, — отец сказал не возвращаться. Мама...я даже не знаю, знает ли она.
—Я позвоню ей, — сказала Мэгги, вытирая руки о полотенце.
Она вышла в гостиную, и я слышала, как она набирает номер, как говорит тихо, чтобы мы не слышали.
—Твоя мама хорошая, — сказал Патрик, отодвигая пустую тарелку.
—Она слабая, — сказала я и сама удивилась своим словам, — она всегда была слабой. Позволяла отцу всё. Никогда не спорила.
В гостиной Мэгги всё ещё говорила с мамой. Я слышала обрывки фраз: «она в безопасности», «не волнуйтесь», «да, мы присмотрим».
Она вернулась через пять минут.
—Твоя мама сказала, что отец вернулся домой злой, — Мэгги села за стол, — она не знала, что он поехал сюда. Он сказал ей, что едет на вызов.
—Он соврал ей? — я не верила своим ушам.
—Похоже на то, — Мэгги покачала головой, — она сказала, что поговорит с ним. Но чтобы ты пока оставалась здесь. Она не хочет, чтобы ты возвращалась в такой атмосфере.
Я выдохнула. Моя слабая, молчаливая мама. Она снова встала на мою сторону.
—Хорошо, — сказала я.
Билли сжала мою руку под столом. Финн доел свою вафлю и потянулся за моей.
—Ты всё равно не ешь, — сказал он, перетаскивая тарелку к себе.
—Финн! — Мэгги шлёпнула его по руке.
—Что? Она не ест, а я голодный.
Я засмеялась первый раз за утро.
—Пусть ест, — сказала я.
—Тогда иди отдыхать, — сказал Патрик, — Билли, отведи её наверх. Мы тут сами уберём.
Билли кивнула и взяла меня за руку. Мы поднялись в её комнату, и я села на кровать, обхватив колени руками.
—Ну что? Как ты? — спросила Билли, садясь рядом.
—Всё ещё больно.
Она обняла меня, и я уткнулась носом в её плечо.
—Я не знала, что он такой, — прошептала я, — вернее, знала, но не до конца. Думала, что он просто контролирует, потому что любит. А он приехал сюда с людьми. К дому, где я просто ночевала.
—Он хотел показать силу, — Билли погладила меня по спине, — показать, что он главный. Что он может забрать тебя в любой момент, но он не смог. Потому что здесь есть люди, которые не боятся его.
—Я боюсь, — призналась я.
—Знаю, — она поцеловала меня в макушку, — но ты всё равно сделала то, что хотела. Ты осталась.
Мы сидели так долго. Я слушала её дыхание и чувствовала тепло её рук.
—Это наш дом. И мы будем его защищать.
Я подняла голову и посмотрела на неё.
—Тогда я буду защищать его вместе с вами.
ПЕСНЯ: fade into you — mazzy star
Те два дня, что я провела в доме О'Коннеллов, стали самыми свободными и счастливыми в моей жизни.
Первый день начался с того, что Финн вытащил нас на улицу.
—Хватит киснуть, — сказал он, врываясь в комнату Билли без стука, — на улице солнце, это же редкость для Астории! А вы сидите в четырёх стенах. Одевайтесь, едем кататься.
—Финн, мы не хотели... — начала Билли.
—Я сказал — одевайтесь.
Через полчаса мы уже ехали по велодорожке вдоль леса. Финн впереди, Билли за ним, я замыкала. Ветер трепал волосы, солнце светило в глаза.
Мы остановились у маленького магазинчика на окраине города. Финн сказал, что здесь самое лучшее мороженое в Орегоне, и я ему поверила, как только попробовала.
—Что это? — спросила я, облизывая пломбир с солёной карамелью.
—Счастье, — ответил Финн с набитым ртом.
Билли рассмеялась и вытерла ему подбородок салфеткой.
—Ты как маленький.
—А ты как наша мама, — он отодвинулся, но было видно, что ему приятно.
Мы сидели за столиком на улице, ели мороженое и смотрели на прохожих.
На обратном пути пошёл дождь. Сначала мелкий, потом всё сильнее.
—Быстрее! — крикнул Финн, но было поздно.
Мы промокли до нитки за минуту. Я остановилась и подняла лицо к небу. Дождь был тёплым и пах свежестью.
—Ты чего? — крикнула Билли.
—Ничего! — я засмеялась и спрыгнула с велосипеда.
—Ты с ума сошла! — крикнул Финн, но тоже остановился.
Я прыгнула в лужу. Вода разлетелась во все стороны. Билли охнула.
—Давай вместе! — крикнула она и прыгнула в другую.
Мы прыгали по лужам как дети. Финн сначала стоял и смотрел, потом тоже присоединился. Мы смеялись, кричали, брызгались друг в друга водой. Дождь лил как из ведра, но нам было всё равно.
Домой мы вернулись мокрые до нитки. Мэгги стояла в дверях с полотенцем в руках и смотрела на нас с таким выражением, в котором смешались ужас и умиление.
—Вы что, с ума посходили? — спросила она.
—Это она виновата! — Финн показал на меня.
Мэгги покачала головой и закутала меня в большое махровое полотенце.
—Быстро в дом. Я сделаю чай. И горячий душ всем!
Она укрыла нас пледами, усадила на диван и поставила перед каждым по кружке с чаем. Я сжимала кружку руками и чувствовала тепло.
—Спасибо, — сказала я.
—За что? — спросила Мэгги, садясь рядом.
Но я не смогла подобрать нужных слов. Наверное, за всё. За их существование я и благодарила их. Она всё поняла и без слов, улыбнулась и погладила меня по голове.
На второй день Патрик позвал меня в свою мастерскую.
—Хочешь посмотреть? — спросил он, кивая на дверь в конце коридора.
Я кивнула. Билли была занята. Она помогала Мэгги по дому, Финн ушёл к друзьям. Мастерская Патрика оказалась светлой комнатой с большим окном. Везде стояли мольберты, на стенах висели картины, и пахло маслом.
—Садись, — он указал на старый диван у стены.
Я села, а он начал показывать свои работы. Пейзажи Астории, портреты Мэгги и детей, какие-то абстрактные вещи, которых я не понимала, но чувствовала.
—Это моя любимая, — он остановился у портрета Билли.
Я замерла. Билли смотрела с холста спокойными глазами. Такая, какой я её знала.
—Вы её очень любите, — сказала я.
—Больше всего на свете, — Патрик сел рядом, — и я вижу, как она смотрит на тебя.
Я покраснела.
—Не надо смущаться, — он улыбнулся, — я только рад. Она давно не была такой счастливой. После Мейв...прости.
Он замолчал, поняв, что сказал лишнего.
—Вы знаете про Мейв? — спросила я тихо.
—Знаю, — он кивнул, — это было тяжело для неё и для всей семьи. Она закрылась. Перестала доверять людям. А потом появилась ты.
Он посмотрел на меня.
—Ты особенная, Ари. Ты смогла её заново открыть.
Я заметила как оба родителя начали называть меня «Ари», и каждый раз на душе от этого мне было так спокойно.
—Я люблю её, — сказала я.
—Я знаю, — он положил руку мне на плечо, — я рад, что вы нашли друг друга.
Мы сидели в мастерской ещё час. Он показывал картины, рассказывал, как рисовал каждую. Я слушала, задавала вопросы, смеялась над его шутками. И чувствовала себя частью семьи.
На третий день я проснулась и поняла, что пора.
Билли ещё спала. Я смотрела на неё, и моё сердце сжалось от любви и боли одновременно.
Я спустилась вниз. Мэгги уже была на кухне, готовила завтрак.
—Ты рано, — сказала она.
—Я хочу вернуться домой, — сказала я.
Она замерла, затем повернулась ко мне.
—Ты уверена?
—Я должна поговорить с мамой. И с отцом. Я не могу прятаться вечно.
Мэгги подошла и обняла меня.
—Ты смелая, — сказала она, — знаешь это?
—Не думаю, — я уткнулась ей в плечо, — но я должна.
—Если что-то пойдёт не так, — она отстранилась и посмотрела мне в глаза, — ты всегда можешь вернуться. Дверь всегда открыта.
Я кивнула.
Наверху послышались шаги. Билли спустилась, сонная, в моей футболке.
—Ты уходишь? — спросила она.
—Я должна, — сказала я.
Она кивнула. Не спорила. Просто подошла и взяла меня за руку.
—Я провожу.
Мы шли по улицам Астории молча. Держались за руки и молчали. Солнце уже поднялось, туман рассеялся. Город просыпался.
—Билли, спасибо за эти дни.
Она остановилась и посмотрела на меня.
Затем улыбнулась, и в её глазах блестели слёзы.
—Я сделаю всё, чтобы ты никогда не забывала, как это — быть счастливой.
Мы подошли к моему дому. Из трубы шёл дым, в окнах горел свет. Машины отца не было.
—Позвони мне, — сказала Билли, — когда вернёшь себе телефон и поговоришь с ними.
—Обязательно.
Она поцеловала меня. Долго, медленно, будто прощаясь навсегда. А потом развернулась и ушла, не оглядываясь.
Я смотрела ей вслед, пока её силуэт не скрылся за поворотом.
Потом открыла калитку и подошла к двери.
Дверь открыла мама. Она выглядела уставшей.
Она молча шагнула ко мне и обняла. Крепко, так, как не обнимала никогда.
—Прости, — прошептала она, — прости меня.
Я не знала, за что она просит прощения. Но я обняла её в ответ и заплакала.
—Всё будет хорошо, — сказала я.
Мы стояли на крыльце дома, обнявшись, и я чувствовала, как дом, который всегда казался мне чужим, постепенно становится своим.
—Заходи, — сказала мама, отстраняясь и вытирая глаза, — холодно.
Я зашла. В прихожей всё было как обычно: чисто, тихо, пусто. Мои кроссовки стояли на том же месте, где я их оставила. Куртка висела на крючке.
—Садись, — мама кивнула на кухню.
Я прошла и села за стол. Мама поставила передо мной чашку чая, села напротив.
—Держи, — она протянула мне телефон, — он звонил несколько раз. Я сказала, что ты у подруги.
Я взяла телефон.
—Как тебе удалось сбежать в этот раз? — спросила мама с интересом.
—Так получилось, — сказала я, не желая вникать в подробности
—Как там Билли? — мама смотрела на меня внимательно.
—Билли была рядом, — я опустила глаза, — всё это время.
Мама молчала. Я подняла взгляд.
—Мам, ты же знаешь про нас с Билли. Ты знаешь, что мы не просто подруги.
Она кивнула.
—Я знаю.
—Ты точно не против? — спросила я, чувствуя, как сердце колотится.
Она помолчала. Потом покачала головой.
—Я хочу, чтобы ты была счастлива, — сказала она, — если она делает тебя счастливой, то кто я такая, чтобы запрещать?
Я хотела что-то сказать, но в этот момент входная дверь хлопнула.
Я замерла. Мама поднялась.
—Это он, — сказала она.
Отец вошёл на кухню. Он был в форме, уставший, с красными глазами. Увидел меня и остановился.
—Ариана, — сказал он.
—Папа, — ответила я.
Мама вышла. Я слышала, как она поднялась наверх, закрыла дверь спальни. Мы остались одни.
Отец сел напротив. Снял мокрую кожаную куртку и положил на стол. Провёл рукой по лицу.
—Я рад, что ты вернулась, — сказал он.
—Но ты сказал не возвращаться, — я смотрела на него.
—Я был зол, — он вздохнул, — я сказал это сгоряча.
Я молчала.
—Ариана, — он подался вперёд, — ты моя дочь. Я всегда буду тебя любить.
—Даже если я люблю девушку? — спросила я.
Он замер. Его лицо напряглось.
—Что?
—Ты слышал, — я не отвела взгляд, — я люблю Билли не как подругу.
Отец смотрел на меня. Я видела, как внутри него всё кипит.
—Ты не знаешь, что говоришь, — сказал он.
—Знаю.
Он откинулся на спинку стула. Закрыл глаза.
—Это пройдёт, — сказал он, — это просто переходный возраст.
—Не пройдёт, — я чувствовала, как слёзы подступают, но сдерживала их, — я люблю её, папа. И она любит меня.
Он открыл глаза. В них была боль.
—Ты выбрала их, — сказал он тихо, — ты знаешь их пару недель. А меня всю жизнь. И ты выбрала их.
—Я не выбирала, — я покачала головой, — я просто не хотела терять.
—Но ты потеряла, — он усмехнулся горько, — ты потеряла меня в тот момент, когда не села со мной в машину.
Я смотрела на него, и внутри всё разрывалось.
—Папа, я люблю тебя. Ты мой отец. Но ты не можешь контролировать всю мою жизнь. Ты не можешь выбирать, с кем мне дружить, кого любить, где быть.
—Я твой отец, и я имею право.
—Нет, — сказала я.
Повисла тишина. Он смотрел на меня, я на него. Я ждала, что он взорвётся, закричит, встанет и уйдёт.
Но он не ушёл.
—Ладно, сейчас о другом, — сказал он наконец.
—Что?
—Я нашёл одного парня, — сказал он, и его голос стал деловым, будто он обсуждал что-то рабочее, — сын моего коллеги. Хорошая семья. Приличный мальчик. Учится в колледже, хочет стать полицейским, как отец.
Я смотрела на него и не верила своим ушам.
—Ты слышал, что я только что сказала? — спросила я, — я люблю девушку.
—Ты думаешь, что любишь. Вы, подростки, создали себе моду на лгбт движение, и поэтому сейчас каждый второй хочет быть геем. А семья должна быть нормальной. Это пройдёт, Ариана!
Я встала.
—Нормальной? Что значит «нормальной»?
—Муж и жена, — сказал он, — дети, как у всех.
—Я не хочу быть «как у всех», — я сжала кулаки, — я хочу быть собой, а ты этого не принимаешь.
—Ты не знаешь, кто ты. Ты слишком молода, чтобы принимать такие решения.
—А ты слишком стар, чтобы их за меня принимать, — сказала я.
Он шагнул ко мне. Я не отступила.
—Ты познакомишься с ним, — сказал он, — я не буду это с тобой больше обсуждать.
—Нет, — сказала я.
—Ариана.
—Я сказала — нет. Я не буду встречаться с мальчиком, которого ты выбрал. Я не буду притворяться, что не люблю Билли только потому, что ты этого хочешь.
Я развернулась и пошла к выходу.
—Ариана, стой! — крикнул он.
Я остановилась у двери. Обернулась.
—Что?
Он стоял посреди кухни, сжимая кулаки. Его лицо было красным.
—Не глупи, детка. Хотя бы подумай, какая у тебя может быть жизнь, если ты выберешь успешного парня. Лиам хороший. Он точно не даст тебя в обиду.
—Мне нужна только Билли.
Отец смотрел на меня, и я видела, как он пытается взять себя в руки. Его кулаки сжимались и разжимались, дыхание стало тяжёлым.
—Ты даже не знаешь его, — сказал он, — ты даже не дала ему шанса.
—А он дал шанс мне? — спросила я, — он знает, кто я? Он знает, что я люблю девушку? Или ты ему сказал, что я просто «свободная и ищущая»?
Отец молчал. Я поняла всё.
—Ты ему не сказал, — я покачала головой, — ты ему сказал, что я обычная девушка, которая ищет парня. Ты соврал ему. Как соврал маме, когда поехал к дому О'Коннеллов.
—Это другое.
—Нет, папа. Это то же самое. Ты врёшь всем, чтобы получить то, что хочешь. Ты врёшь маме. Врёшь своим коллегам. Врёшь себе.
Он шагнул ко мне, и я инстинктивно отступила на шаг назад.
—Не смей со мной так разговаривать.
—А что ты сделаешь? Арестуешь меня? Ты же полицейский. Ты можешь. Но за что? За то, что я люблю девушку? За то, что не хочу быть твоей марионеткой?
Он замер. Я видела, как его лицо меняется.
—Я хочу для тебя лучшего.
—Знаю. Но ты не спросил меня, чего хочу я. Ты никогда не спрашивал.
Он отвернулся. Подошёл к окну, положил руки на подоконник.
—И чего ты хочешь? — спросил он, не оборачиваясь.
—Я хочу, чтобы ты принял меня. Я не идеальная дочь, которую ты себе представлял. Я не выйду замуж за полицейского и не рожу тебе внуков. Я люблю девушку. И это не пройдёт.
Он молчал.
—Я не могу её видеть, — сказал он наконец.
—Я и не прошу. Я прошу только, чтобы ты не заставлял меня встречаться с тем, кого я не люблю. И чтобы ты хотя бы попытался понять.
Он повернулся.
—Я уже не маленькая, папа. Я выросла. И мне нужно, чтобы ты это принял.
Он подошёл ко мне и взял мои руки в свои.
—Я не могу. Я не могу принять это.
—Тогда дай мне время. Дай мне время показать тебе, что я не ошибаюсь, и Билли — хороший человек.
—Сколько времени? — спросил он.
—Не знаю. Столько, сколько понадобится.
Он кивнул, поняв, что всё равно ничего не добьётся, и отпустил мои руки.
—На этот раз выходи через дверь, — сказал он.
Я не поверила своим ушам.
—Что?
—Я сказал — выходи через дверь, — он махнул рукой в сторону двери, — я не хочу ранить тебя и не хочу, чтобы ты снова сбегала через окно, ты же всё равно сделаешь это. Пора вспомнить, что для этого существуют двери.
Я стояла, не в силах пошевелиться.
—Но...ты же говорил...
—Я знаю, что я говорил. Просто...дай мне время во всём разобраться и иди уже, если хочешь. Я не могу потерять свою единственную дочь. А ещё я не хочу, чтобы ты боялась возвращаться в свой родной дом.
—Спасибо, папа.
—Хватит, — сказал он снова, — а то я сейчас расплачусь при тебе, а это не по-полицейски.
Я засмеялась сквозь слёзы.
—Я не подведу тебя...я покажу тебе, — сказала я.
—Хочется верить. А теперь вали отсюда, пока я не передумал.
Я выбежала из дома. На крыльце остановилась, чтобы перевести дыхание.
Я бежала по улицам Астории. Туман уже рассеялся, солнце светило вовсю. Я бежала и смеялась. Люди оборачивались, но мне было всё равно.
Я бежала к ней.
Билли ждала на крыльце. Увидела меня, спустилась, пошла навстречу.
Я влетела в её объятия, и мы упали на траву.
—Он согласился? — спросила она, лёжа на земле и держа меня в своих руках.
—Не совсем, — я отдышалась, — но он отпустил меня к тебе.
Она смотрела на меня, и в её глазах показались слёзы.
—Правда?
—Правда, — я кивнула, — он не принимает это, но он пока не будет нам мешать.
—Это уже первый шаг.
Она обняла меня так крепко, что я почти не могла дышать.