глава 14
Утром меня разбудили голоса. Не те, к которым я привыкла в доме О'Коннеллов. Это была вовсе не Мэгги, которая напевала песню, готовя всем завтрак. Это был не Патрик, который вздыхал и возмущался, что снова потерял свои кисточки. И даже не Финнеас, который не мог замолчать хотя бы на минуту.
Я открыла глаза. Билли спала рядом, свернувшись клубочком, её рука лежала на моей талии. Айлиш ничего не слышала.
Голоса доносились с крыльца дома. Я прислушалась.
— ...она здесь, я знаю, — голос отца.
—Мистер Стенберг, я понимаю ваше беспокойство, — спокойный голос миссис О'Коннелл, — но Ариана пришла к нам сама. Никто её не похищал.
—Она моя дочь. Я имею право забрать её домой.
Я осторожно выскользнула из-под руки Билли, подошла к окну и отодвинула занавеску.
Внизу на крыльце стоял отец в форме. Рядом с ним — двое мужчин, которых я не знала. Машина отца, знакомая патрульная, стояла у калитки, мигалки не горели, но от этого не становилось легче.
Миссис О'Коннелл стояла в дверях, скрестив руки на груди. Патрик был рядом.
—Ариана здесь по своей воле, — голос миссис О'Коннелл, — вы можете спросить у неё сами. Но войти без ордера вы не имеете права.
—Это мой город, — отец сделал шаг вперёд, — и я здесь закон.
—Тогда действуйте по закону, — Патрик шагнул вперёд, заслоняя жену, — ордер покажете — пустим. Нет — убирайтесь с моего крыльца.
Голос Патрика стал грубым и резким, отчего я забыла как дышать. Они стояли и защищали меня. Билли заворочалась в кровати.
—Ариана? — сонно пробормотала она, — что случилось?
—Мой отец, — прошептала я, не отрываясь от окна, — он здесь.
Билли мгновенно села на кровати, подбежала к окну и выглянула.
—Чёрт, — выдохнула она, — он привёл подкрепление? К нашему дому? Серьёзно?
—Я не могу здесь оставаться, — я отступила от окна, — он не уйдёт. Он будет стоять здесь, пока не заберёт меня.
—Ариана, — Билли взяла меня за руки, — посмотри на меня.
Я посмотрела.
—Ты не обязана идти с ним, — сказала она, — ты совершеннолетняя, и ты имеешь право голоса. Если ты скажешь, что не хочешь уходить, он не сможет тебя забрать.
—Билли, ему плевать на всё это, — я чувствовала, как слёзы снова подступают, — он пришёл с людьми. Он пришёл показать, что он здесь главный.
—Тогда мы покажем, что мы не боимся, — она сжала мои руки, — ты не одна. Слышишь? Ты не одна.
Снизу донёсся голос отца:
—Ариана! Я знаю, что ты здесь! Выходи!
Я вздрогнула. Билли обняла меня.
—Не выходи, — прошептала она, — не сейчас.
—Если я не выйду, он ворвётся, — я покачала головой, — я знаю его. Он не остановится.
—Тогда мы выйдем вместе, — она взяла меня за руку, — я с тобой.
Я посмотрела в окно. Отец стоял на крыльце, сжимая кулаки. Рядом с ним — двое мужчин, которых я не знала. И вся семья О'Коннеллов перед ними, сложившая руки под грудью в ожидании.
—Хорошо, — сказала я, — выходим.
Мы спустились вниз. В прихожей было темно, но я знала каждый угол. Билли открыла дверь.
Солнце ударило в глаза. Я зажмурилась на секунду, а когда открыла, увидела отца. Он посмотрел на меня, затем на Билли и на наши переплетённые пальцы.
—Ариана, — сказал он, и его голос резко стал спокойным, — поехали домой.
—Нет, — сказала я.
Он сделал шаг ко мне, но всё ещё не переходил на территорию дома. Финн шагнул вперёд, заслоняя нас.
—Не подходите к ней, — сказал он.
—Финн, — я положила руку ему на плечо, — всё в порядке.
Я посмотрела на отца.
—Я не пойду с тобой, папа, — сказала я, — не сейчас. Я остаюсь здесь.
—Ты не остаёшься. Ты возвращаешься домой. Это не обсуждается.
—Это моё решение, — я сжала руку Билли, — и я его уже приняла.
Отец смотрел на меня. Я смотрела на него. Между нами было всего несколько шагов.
—Ты пожалеешь, — сказал он.
—Может быть, — я кивнула, — но это будет моя ошибка. Не твоя.
Он развернулся и пошёл к машине. Мужчины в форме переглянулись и пошли за ним.
—Ариана, — сказал он, уже открывая дверь автомобиля, — если ты не вернёшься сегодня, не возвращайся вообще.
Дверь машины хлопнула. Двигатель завёлся. Патрульная машина отъехала от калитки и скрылась за поворотом.
Я стояла на крыльце, сжимая руку Билли, и смотрела вслед.
—Ты как? — спросила она тихо.
—Не знаю, — сказала я, — я вообще ничего не понимаю.
Я стояла на крыльце, глядя на пустую улицу, где минуту назад стояла папина патрульная машина. Внутри было пусто. Даже под утренним солнцем, даже с рукой Билли в моей.
А потом я почувствовала позади себя запах мужского одеколона и, как чьи-то сильные руки крепко, но осторожно обняли меня со спины.
Финнеас.
Он ничего не сказал. Просто обнял. Впервые за всё время, что мы знали друг друга, он обнял меня. И я почувствовала такое тепло, какое не чувствовала, наверное, никогда.
—Всё будет, Стенберг, — сказал он тихо, и вздохнул, — ты теперь наша. Мы тебя в обиду не дадим.
Я хотела ответить, но не смогла. Слова застряли в горле.
А потом подошла миссис О'Коннелл. Она обняла меня с другой стороны, поверх Финна, прижала к себе. От неё пахло кофе и чем-то домашним.
—Милая, — прошептала она, — ты храбрая. Ты очень храбрая.
Я закрыла глаза, мечтая, чтобы этот момент никогда не заканчивался.
Патрик подошёл последним. Положил руку мне на плечо поверх руки жены. Его ладонь дрожала.
—Ариана, — сказал он, — я горжусь тобой. Ты сделала правильный выбор. Даже если сейчас больно.
Я стояла в центре их объятий, Финна сзади, миссис О'Коннелл справа, Патрика слева, и чувствовала, как пустота внутри постепенно заполняется.
Билли стояла передо мной, смотрела на меня, и в её глазах виднелись слёзы.
—Вот, — сказала она, — это тебе. Наша семья. Вся сразу.
Я не могла говорить. Я просто кивала. И они держали меня. Держали так, будто я была их собственной дочерью. Будто всегда ею была.
Мы стояли на крыльце под утренним солнцем, и я впервые за долгое время чувствовала, что не одна. Что есть место, где меня любят.
Мы зашли в дом. Миссис О'Коннелл повела всех на кухню, усадила за стол. На столе уже стояли тарелки с едой и кофе в большом глиняном кувшине. Но никто не ел. Все переваривали случившееся.
Мы молчали. Каждый думал о своём.
—Я не голодна, — сказала я тихо.
—Никто не голоден, — ответила миссис О'Коннелл и грустно улыбнулась.
Я встала. Билли подняла голову, но ничего не сказала.
—Я выйду, — сказала я, — подышу.
Она кивнула. Я видела, что она хочет пойти со мной, но сдерживается. Знает, что иногда нужно побыть одной.
Я вышла на крыльцо, спустилась по ступенькам, прошла через калитку и остановилась.
Качели. Деревянные, старые, с потёртым сиденьем. Те самые, на которых я впервые увидела Билли, когда потерялась в её районе. Я села и оттолкнулась ногой. Качели скрипнули, качнулись вперёд-назад.
Я закрыла глаза и вспомнила день нашего знакомства.
Скрипнула калитка. Я открыла глаза. Финн шёл ко мне.
—Свободно? — спросил он, кивая на качели.
Я кивнула. Он сел рядом, наши плечи почти касались.
—Слушай, — сказал он наконец, — я не умею говорить красиво, как Билли.
Я повернулась к нему. Он смотрел вперёд на пустую улицу.
—Но если твой отец ещё раз приедет сюда с полицией, — он сжал челюсть, — я выйду к нему один. И скажу всё, что о нём думаю.
Я смотрела на его профиль.
—Финн, — начала я.
—Нет, ты послушай, — он повернулся ко мне, — я знаю, что он твой отец. Я знаю, что ты его любишь. Но он не имеет права так с тобой обращаться. Он не имеет права приезжать сюда с людьми в форме и пугать мою семью.
Он замолчал. Качели скрипнули, когда он оттолкнулся ногой.
—И тебя, — добавил он тише, — он не имеет права пугать тебя. Ты не сделала ничего плохого.
—Финн, — сказала я.
—Что?
—Спасибо.
Он усмехнулся. Покачал головой.
—Ты уже говорила спасибо сегодня сто раз.
—Я ещё раз скажу, — я улыбнулась, — спасибо.
Он покраснел. Отвёл взгляд. Оттолкнулся сильнее, и качели полетели вверх.
—Ладно, — пробормотал он, — хватит нежностей. А то Билли увидит и приревнует.
Я засмеялась впервые за этот день.
—Не приревнует, — сказала я.
—Откуда знаешь?
—Потому что она смотрит на нас из окна, — я кивнула в сторону дома.
Финн поднял голову. Билли стояла у окна на втором этаже, смотрела на нас и улыбалась.
—Идиотка, — буркнул Финн, но сам улыбнулся.
Мы качались на качелях. Ветер трепал волосы, солнце поднималось всё выше. Где-то в доме миссис О'Коннелл мыла посуду, Патрик, наверное, рисовал. А мы сидели здесь.
Я разглядывала его рыжие волосы, которые лезли в глаза, и руки, сжатые на качелях.
—А теперь пойдём завтракать, — он встал с качелей и потянулся.
—А говорил, что никто не голоден, — я встала следом.
—Я передумал, — он пошёл к дому, бросив через плечо, — ты идёшь, Стенберг? Я сейчас съем самые горячие и вкусные вафли.
—Иду.
Мы зашли в дом. На кухне пахло кофе и теми самыми венскими вафлями. Миссис О'Коннелл разогревала их. Патрик сидел за столом, уже выливая сироп.
—О, явились, — сказал он, — а мы думали, вы там навсегда остались.
—Почти, — Финн сел на своё место, — но Ариана сказала, что хочет есть.
—Я не говорила! — возмутилась я.
—Ладно, это был я, — он подмигнул, — садись, ешь. Силы нужны.
Я села. Билли села рядом.
—Ты как? — спросила она тихо.
—Лучше, — я взяла её за руку, — намного лучше.
Она улыбнулась. Поцеловала меня в щёку так, чтобы родители не заметили. Но они заметили. Миссис О'Коннелл улыбнулась, Патрик сделал вид, что смотрит в окно.
—Ешьте, — сказала миссис О'Коннелл, — а то всё остынет.