глава 12
Утром я проснулась от того, что кто-то гладил меня по волосам. Я открыла глаза и увидела Билли — она лежала рядом, опёршись на локоть, и смотрела на меня.
—Ты давно не спишь? — спросила я хриплым голосом.
—Нет, — она улыбнулась, — просто смотрю на тебя.
Я потянулась и поморщилась. Колено болело. Я опустила взгляд и увидела аккуратную белую повязку.
—Как нога? — спросила Билли.
—Нормально, — я осторожно согнула колено, — болит, но терпимо.
—Мама сказала, что через пару дней снимешь повязку, — Билли взяла мою руку, — и шрам будет маленький.
—Мне всё равно на шрамы, — сказала я.
—Знаю, — она поцеловала мои пальцы, — ты у меня сильная.
Я посмотрела в окно. За занавесками уже светлело, где-то пели птицы. Новый день начинался.
—Билли, — сказала я тихо, — мне придётся вернуться домой.
Она замерла. Её пальцы застыли на моей руке.
—Что? Сейчас?
—Не сейчас, — я вздохнула, — но сегодня. Я не могу остаться здесь навсегда.
—Почему нет?
—Потому что это не мой дом, — сказала я, — потому что там моя мама. И потому что я не хочу, чтобы отец думал, что я сдалась.
Билли молчала. Я видела, как её челюсть сжалась, и она пытается сдержать то, что хочет сказать.
—Ариана, — произнесла брюнетка, — ты вчера выпрыгнула из окна. Он сказал, что ты больше не его дочь. И ты хочешь вернуться?
—Я хочу поговорить с ним, — я села на кровати, — я хочу посмотреть ему в глаза и сказать всё, что не сказала вчера. Я не боюсь его, Билли. Я боюсь, что если не сделаю этого сейчас, то буду бояться всю жизнь.
Она села рядом. Взяла моё лицо в ладони.
—Я не хочу, чтобы ты уходила, — прошептала она.
—Я знаю, — я накрыла её ладони своими, — но я должна.
—Тогда я пойду с тобой.
—Нет, — я покачала головой, — это только разозлит его. Я должна сама.
Она хотела возразить, но в дверь постучали. Миссис О'Коннелл просунула голову в комнату.
—Девочки, завтрак готов. Ариана, твоя мама звонила. Спрашивала, как ты.
—Что вы ей сказали? — спросила я.
—Что ты спишь, — миссис О'Коннелл улыбнулась, — и что мы присмотрим за тобой.
Она ушла. Я вздохнула и начала собираться. Билли сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела на меня.
—Не смотри так, — сказала я.
—Как?
—Как будто я ухожу навсегда.
—А я не знаю, как по-другому, — её голос дрогнул.
Я подошла, обняла её. Она уткнулась лицом мне в шею, и я почувствовала её тёплое дыхание.
—Билли, — я гладила её по волосам, — я вернусь. Я всегда возвращаюсь.
Мы спустились вниз. На кухне пахло тостами и кофе. Финн уже сидел за столом, намазывая арахисовую пасту на один из поджаренных тостов. Миссис О'Коннелл стояла у плиты. Патрик читал газету, и я заметила, что он держит её дрожащими руками, но делает вид, что всё в порядке.
—Садись, Ариана, — сказала миссис О'Коннелл, — сегодня тосты.
Я села. Билли села рядом, но не притронулась к еде.
—Я должна вернуться, — сказала я, — сегодня.
Миссис О'Коннелл посмотрела на меня. Патрик опустил газету. Финн перестал жевать.
—Ты уверена? — спросила миссис О'Коннелл.
—Нет, — призналась я, — но я должна попробовать. Я не могу прятаться здесь вечно.
—Ты не прячешься, — сказал Патрик тихо, — ты восстанавливаешься.
—Я восстановилась, — я посмотрела на него, — спасибо вам за всё. Но мне нужно идти.
Патрик кивнул. Миссис О'Коннелл подошла, обняла меня.
—Если что-то пойдёт не так, — прошептала она, — ты знаешь, где мы.
—Знаю, — я обняла её в ответ.
Билли молчала. Она не ела, не смотрела на меня. Просто сидела и сжимала край своей футболки.
—Билли, — я взяла её за руку, — проводишь меня?
Она подняла глаза, кивнув.
Мы вышли из дома. Утро было свежим, туман только начинал рассеиваться. Мы шли по безлюдной улице, держась за руки, и никто не говорил ни слова.
Она довела меня до соседней улицы и отпустила мою руку.
—Я люблю тебя. Позвони мне, как всё закончится.
—Я тоже люблю тебя, — я быстро чмокнула её в нос.
Я подошла к своему дому и открыла дверь.
—Мам? — позвала я.
Из кухни вышла мама. Увидела меня, и её лицо расслабилось.
—Ариана, — она подошла, обняла, — слава богу. Ты в порядке?
—В порядке, — я обняла её в ответ, — колено болит, но это не страшно. Где он?
—На кухне, — мама посмотрела в сторону, — он не спал всю ночь. Не говорил ни слова. Просто сидел и смотрел в стену.
Я кивнула. Отстранилась от мамы и пошла на кухню.
Отец сидел за столом. Он выглядел очень уставшим и разбитым.
—Привет, папа, — сказала я, останавливаясь в дверях.
Он поднял голову. Посмотрел на меня.
—Ты вернулась, — сказал он.
—Я вернулась, — я села напротив, — чтобы поговорить.
—О чём?
—О нас, — я смотрела на него, — о том, что ты сказал вчера. О том, что я больше не твоя дочь. Ты это серьёзно?
Он молчал. Я чувствовала, как мама стоит в коридоре, слушает.
—Я не знаю, — сказал он наконец, — я не знаю, что серьёзно, а что нет. Я не узнаю тебя, Ариана.
—А я не узнаю тебя, — сказала я, — ты никогда не был таким. Ты никогда не называл меня больной. Ты никогда не говорил, что я не твоя дочь.
—Я был зол, — он провёл рукой по лицу.
—Это не оправдание. Ты можешь злиться и не понимать меня. Но ты не имеешь права называть меня больной и отказываться от меня.
Он смотрел на меня. Я смотрела на него.
—Я люблю её, папа, — сказала я, — я люблю Билли. И это не пройдёт. Это не болезнь.
—Она из семьи О'Коннеллов, — сказал он, и в его голосе снова появилась сталь.
—Какая разница? — я почувствовала, как внутри закипает злость, — её отец сидел в тюрьме, но он не назвал меня ненормальной. Её брат ввязывается в драки, но он сказал, что рад за нас. Её мать работает на двух работах, но она приняла меня как родную. А ты мой отец, который не принимает меня такой, какая я есть. Так скажи мне, папа, кто из нас ненормальный?
Он встал. Я встала. Мы смотрели друг на друга через стол.
—Ты не будешь с ней встречаться, — сказал он.
—Я буду, — сказала я.
—Я запрещаю.
—Ты не можешь.
—Я твой отец!
—А я твоя дочь! — закричала я, — я твоя дочь, папа! И ты так легко готов потерять меня.
Отец смотрел на меня. Его губы дрожали. Я впервые видела его таким растерянным.
—Отдай телефон, — сказал он.
—Что? — я не поверила своим ушам.
—Отдай телефон, Ариана. Ты не будешь с ней общаться.
—Нет, — я сделала шаг назад.
—Это не обсуждается, — он обошёл стол и протянул руку, — отдай.
—Ты не имеешь права, — я сжала телефон в кармане.
—Я имею право, потому что я твой отец, и я отвечаю за тебя, — его голос стал жёстче, — отдай.
Я смотрела на его руку, протянутую ко мне.
—Ты не сможешь его включить, — сказала я, доставая телефон, — там пароль.
—Это не важно, — он взял телефон, — важно, чтобы ты не писала ей. Не звонила. Не общалась.
—Ты не можешь запретить мне любить её, — прошептала я.
—Я могу запретить тебе ей писать, — он убрал телефон в карман своей формы.
—Пап, как же ты не понимаешь!
—Нет, это ты не понимаешь, дочка. Это же О'Коннелл! Даже смешно звучит. Ты всегда знала, что я ненавижу эту фамилию.
—А я ненавижу фамилию Стенберг, — я стояла, сжимая кулаки и ожидая реакцию отца на мои слова.
Он резко поднял голову и всмотрелся мне в глаза. У него не было слов. Его это ранило.
—Я всё равно найду способ с ней поговорить.
—Посмотрим, — холодно сказал он и вышел из кухни.
Я осталась одна. В дверях появилась мама. Она смотрела на меня, и в её глазах была боль.
—Мам, — прошептала я, — он забрал телефон.
—Я знаю, — она подошла, обняла меня, — я знаю, милая.
—Что мне делать?
—Пока ничего, — она гладила меня по спине, — просто подожди. Он успокоится. Он не может быть злым вечно.
—Он не успокоится. Он никогда не успокоится.
—Успокоится, — мама отстранилась, взяла моё лицо в ладони, — он любит тебя, Ариана. Просто сейчас он не понимает, как совместить свою любовь и свои страхи. Но он поймёт. Дай ему время.
—Я уже дала ему достаточно, — я вытерла слёзы.
Я поднялась в свою комнату. Села на кровать, поджала ноги. Колено болело, но я почти не чувствовала боли. Я смотрела в окно. Туда, куда вчера прыгала. Кусты сирени были примяты.
Я закрыла глаза и представила лицо Айлиш. Её голубые глаза, её улыбку, её руки. Она ждёт моего звонка ей, но я не смогу позвонить. Что же она себе надумает?
А пока я сидела в своей комнате, без телефона, без связи с ней, и слушала, как за окном поют птицы. И ждала. Просто ждала.