глава 9
Я проснулась от того, что солнце било прямо в глаза. Я не закрывала шторы прошлой ночью. Или, может, уже утром, когда вернулась домой. Я не помнила.
Я села на кровати. Плечо болело. Наверное, я спала на левой стороне, и швы натянулись. Я посмотрела на повязку. Крови не было. Всё заживало. А вот внутри всё кровоточило.
Телефон лежал на тумбочке экраном вниз. Я не проверяла его с тех пор, как вернулась. Не хотела видеть сообщения от Билли. Не хотела видеть, что она написала, или, что ещё хуже, что не написала.
Я спустилась вниз. Дом был пуст — мама, наверное, уже ушла в госпиталь, отец, скорее всего, спал после ночной смены. На кухне на столе стояла тарелка с завтраком, накрытая другой тарелкой, чтобы не остыл. Я села, сняла верхнюю тарелку. Яичница, тост, апельсиновый сок. Всё как всегда. Всё как всегда, когда мама успевает приготовить завтрак, прежде чем уйти.
Я сделала глоток сока и посмотрела в окно. Пустырь за домом был пуст — соседские дети ещё не вышли играть. Трава после вчерашнего дождя блестела на солнце. Всё было таким обычным и спокойным, будто прошлой ночи не случилось.
Я вспомнила, как Финн выглянул из комнаты, когда мы поднимались по лестнице. «Ариана, я приглашаю тебя завтра с нами на пирс». Я посмотрела на часы на стене. Половина одиннадцатого. Они уже, наверное, там. Сидят на пирсе с удочками, пьют кофе из термоса, смеются над чем-то. А меня нет и не будет.
Я отодвинула тарелку. Есть не хотелось.
На лестнице послышались шаги. Отец. Я узнала бы их из тысячи.
Он спустился в кухню в домашней одежде и посмотрел на меня.
—Доброе утро, — сказал он, садясь напротив.
—Доброе.
Он посмотрел на мою нетронутую тарелку, потом на меня.
—Не завтракаешь?
—Не хочется.
Он кивнул, налил себе кофе. Мы сидели молча. В нашем доме это было нормально — молчание за завтраком.
—Пап, — сказала я.
Он поднял глаза.
—Ты не знаешь случайно Мейв? — спросила я, — из нашего города.
Отец поставил кружку. Его лицо не изменилось, но я заметила, как выступили вены на лбу. Он пытался вспомнить, смотря на потолок.
—Мейв? — переспросил он, — Мейв...Фишер?
Я уже было хотела кивнуть, но отец продолжил.
—Та ещё ходячая проблема, — усмехнулся он, — женщине 50 лет, 4 ребёнка в маленьком домике, муж бросил её уже давно. До сих пор не понимаю, как она всё тянет на себе. Недавно на вещества подсела. Мой коллега приезжал к ней.
—Стой, — резко сказала я, — у нас был ещё кто-то с таким именем?
Отец снова взглянул на потолок.
—Хмм..ах да! Мейв Янг. Семья Янг, которые переехали в Портленд в прошлом году?
Я кивнула, хотя не знала фамилии. Но если отец назвал последнюю Мейв из нашего города, значит это точно была она.
—А откуда ты её знаешь? — спросил он.
Я отвела взгляд.
—Так, слышала про неё. В школе говорили.
Он помолчал. Я чувствовала, что он смотрит на меня, и знала, что он видит — я вру. Он всегда видел.
—Мейв Янг, — сказал он наконец, — хорошая семья. Отец работал в порту, мать в школе преподавала. Девочка училась хорошо, проблем не было. А потом...
Он замолчал, крутя кружку в руках.
—А потом что? — спросила я.
—А потом что-то случилось, — сказал он, — я не знаю подробностей. Но её родители обратились в полицию. Говорили, что она попала под влияние плохой компании. Что её нужно спасать. Я тогда думал, может, наркотики или секта какая.
Он сделал глоток кофе.
—Но потом выяснилось, что дело не в наркотиках. Она просто... ну, в общем, её родители решили, что она общается с кем-то, с кем не стоит. Они увезли её в Портленд, определили в частную школу. Говорили, что так будет лучше для всех.
Он поставил кружку и посмотрел на меня.
—А почему ты спрашиваешь?
Я пожала плечами.
—Просто интересно. Говорят, она была очень тихой. А потом резко уехала.
Отец кивнул.
—Такое бывает. Иногда родители принимают решения, которые детям кажутся жестокими. Но они делают это ради их же блага.
Я посмотрела на мужчину. Он верил в то, что говорил. В этом и была самая страшная часть.
—А если они ошибаются? — спросила я, — если то, что они считают «благом», на самом деле ломает жизнь?
Отец замер. Посмотрел на меня внимательно, и я вдруг испугалась, что сказала слишком много.
—Ариана, — сказал он, — о чём ты?
—Ни о чём, — я встала из-за стола, унося тарелку в раковину, — просто спросила.
Я чувствовала его взгляд на своей спине, пока мыла тарелку. Он не сказал ничего. Просто допил кофе, поставил кружку в раковину рядом со мной и вышел из кухни.
Я стояла, глядя в окно на пустырь, и думала о Мейв. О том, как её родители решили, что она больна. Потом представила, как её отправили в лагерь, где с ней говорили священники. А потом она сдалась.
Я думала о том, что мой отец, наверное, поступил бы так же, если бы узнал. Что он тоже решил бы, что меня нужно спасать и делать «нормальной».
Я сжала край раковины так, что заболели ногти.
Вечером я сидела в гостиной с книгой, которую пыталась дочитать. Мама ещё не вернулась с работы. Отец был дома, смотрел новости по телевизору. Всё было спокойно.
Телефон мигнул. Я не смотрела на него весь день и сейчас тоже не хотела. Но рука сама потянулась.
Билли Айлиш: Ты в порядке?
Я смотрела на экран. Она написала это утром, судя по времени. И больше ничего. Я положила телефон обратно на стол экраном вниз.
В этот момент в прихожей зазвонил домашний телефон. Отец поднялся, снял трубку. Я слышала его голос — короткие фразы, сухие, как всегда.
—Что? — сказал он, — где? Хорошо. Выезжаю.
Он положил трубку и пошёл в спальню. Через минуту вышел в форме.
—Случилось что-то? — спросила я.
—Очередной дебил, — сказал он, застёгивая пуговицы, — драка у заправки. Твой знакомый, кстати. Финнеас О'Коннелл, — сказал отец, и его голос был спокойным, но я чувствовала, какое презрение стоит за этим спокойствием, — надеюсь, в этот раз его посадят.
Я встала с дивана.
—Пап, подожди.
Он уже взял ключи, уже открывал входную дверь.
—Что?
—Он не виноват, — сказала я, — наверное.
Отец повернулся ко мне. Его лицо было удивлённым.
—Просто позволь мне поехать с тобой.
—Ариана, — сказал он, — я говорил тебе держаться подальше от него. А ты будто делаешь всё наоборот назло мне.
—Да, ты говорил мне держаться от него подальше, — сказала я, — но я знаю его. Я видела, какой он дома. Он помогает соседке с покупками, он завтракает с мамой каждый день. Он очень хороший.
Отец молчал. Я чувствовала, как сердце снова падает в пятки.
—Его родители хорошие люди. Они безумно добрые и милые. Они всегда готовы прийти на помощь. И его сестра...она спасла меня в лесу. Она нашла ту девочку. Она перевязала мне плечо. Если бы не она, я бы истекла кровью.
—Ариана...
—Пап, пожалуйста, — перебила я, — просто выслушай. Может, на этот раз он не виноват. Может, его просто подставили. Ты же полицейский. Ты должен разбираться, а не вешать на него всё, что происходит в городе.
Отец долго и изучающе смотрел на меня.
—Ты за него заступаешься? — сказал он.
—Я заступаюсь за справедливость, — сказала я, — этому ты меня учил. А сейчас я еду с тобой.
—Хорошо, — наконец сказал он, — мы разберёмся.
Мы сели в его машину. В салоне пахло цветами из-за освежителя, который мама повесила на зеркало заднего вида.
Пока мы ехали, телефон снова мигнул. Я взяла его.
Билли Айлиш: Финна забрали. Я не знаю, что делать.
Я посмотрела на экран. Потом на отца, который сосредоточенно вёл машину. Потом снова на экран.
Мои пальцы замерли над клавиатурой. Я думала о том, что сказала прошлой ночью. «Напиши мне, когда разберёшься со всем в своей голове». Она не разобралась. Я знала это. Но сейчас, в этот момент, ей было страшно, и её брат сидел где-то там, куда мы ехали. И в этот раз никто не заступится за него.
Я: Я уже в пути. Еду с отцом в участок.
Билли Айлиш: Что? Зачем?
Я: Чтобы помочь Финнеасу.
Билли Айлиш: Ариана, твой отец ненавидит нас. Тебе будет хуже от этого.
Я: Всё под контролем.
Я убрала телефон в карман и посмотрела в окно. За стеклом проплывали знакомые улицы, фонари зажигались один за другим, туман ещё не успел спуститься. Отец молчал. Я чувствовала, что он хочет что-то сказать, но не решается.
—Ты поэтому спрашивала про Мейв сегодня утром? — спросил он наконец.
Я повернулась к нему.
—Что?
—Мейв Янг. Ты спросила про неё, а потом начала говорить о родителях, которые ошибаются. Это связано с О'Коннеллами?
Я непонимающе смотрела на его профиль.
—Связано, — сказала я, — но не так, как ты думаешь.
—А как?
Я молчала.
—Потом, пап, — сказала я, — сейчас не время.
В участке пахло кофе и сыростью. Я была здесь всего пару раз в жизни, и каждый раз мне хотелось выбежать отсюда как можно быстрее. Сегодня было не легче.
Отец зашёл внутрь, я за ним. За стойкой дежурил офицер, которого я не знала — молодой парень с рыжими усами и усталыми глазами.
—Стенберг, — кивнул ему отец, — где О'Коннелл?
—Во второй, — ответил парень, — привезли полчаса назад. Пока молчит.
Отец кивнул и направился вглубь коридора. Я пошла за ним.
—Ты останешься здесь, — сказал он, не оборачиваясь.
—Нет.
Он остановился. Повернулся ко мне.
—Ариана, это не место для...
—Я не буду мешать, — перебила я, — я просто посижу. Посмотрю.
Он смотрел на меня. Я смотрела на него. Я знала, что он мог просто приказать мне ждать в машине. Мог позвонить маме, чтобы та забрала меня. Мог сделать много чего. Но он не делал.
—Вторая дверь по коридору, — сказал он наконец, — сядешь на стул и не будешь вмешиваться. Поняла?
—Поняла.
Он развернулся и пошёл дальше. Я следом.
В коридоре было тихо. Где-то в конце гудела лампа дневного света, и этот звук смешивался с приглушёнными голосами из-за закрытых дверей. Отец толкнул дверь с табличкой «2», и я увидела Финна.
Он сидел на стуле, откинувшись на спинку, с таким спокойным видом, что сразу было понятно — он здесь не первый раз. На скуле красовался синяк, губа была разбита, но в остальном он выглядел целым.
—Мистер О'Коннелл, — сказал отец, закрывая дверь, — снова?
—Офицер Стенберг, — Финн усмехнулся, — а я думал, у вас сегодня выходной.
—Был, — мужчина сел на стул напротив, — но мне всегда есть дело до таких, как ты. Рассказывай.
—Что рассказывать? — рыжеволосый пожал плечами, — шёл по своим делам. На меня напали. Я защищался.
—На тебя напали? — отец поднял бровь.
Я стояла у двери, вжавшись в стену, и чувствовала, как внутри всё кипит.
—Кто начал? — спросил отец.
—Я же сказал. Не я.
—Тогда назови имя.
Финнеас молчал. Я видела, как его пальцы впились в колени.
—Не могу, — сказал он.
—Не можешь или не хочешь?
—Какая разница? — он поднял глаза на отца, — вы всё равно повесите это на меня.
Отец откинулся на спинку стула.
—Знаешь, О'Коннелл, — сказал он, — если бы ты перестал ввязываться в драки, у меня не было бы причин вешать на тебя что-либо.
—А если бы меня не провоцировали? — Финн подался вперёд, — если бы люди перестали смотреть на меня так, будто я уже преступник, только потому что моя фамилия О'Коннелл?
Отец молчал. Я видела, как его челюсть сжалась.
—Ты сам выбираешь, как на тебя смотрят, — сказал он.
—Это вы так думаете, — Финн откинулся обратно, — и все, кто считает, что если у тебя нет денег и твоего отца когда-то забрали за неуплату налогов, то ты уже никто.
Я замерла. Я не знала этого. Никто не говорил мне, что случилось с отцом Билли и Финна. Я смотрела на Финна и видела в его глазах что-то, чего раньше не замечала. Усталость от жизни.
—Это не имеет отношения к делу, — сказал отец, и его голос стал строже.
—Не имеет? — Финн усмехнулся, — вы каждый раз, когда меня сюда приводите, смотрите на меня так, будто я уже виноват. Будто я родился виноватым. И вы не один такой.
Отец молчал. Я стояла у двери, сжимая кулаки, и чувствовала, как слова рвутся наружу.
—Пап, — сказала я.
Отец обернулся. Финн тоже посмотрел на меня и удивился. Видимо, только что заметил моё присутствие.
—Ариана? — сказал он, — ты что здесь делаешь?
—Я пришла помочь, — сказала я.
—Ариана, — отец строго посмотрел на меня.
—Пап, посмотри на него, — сказала я, не обращая внимания на его тон, — у него разбита губа. Синяк на пол-лица. И ты хочешь сказать, что он напал первым?
Отец посмотрел на Финна. Потом на меня.
—Это не доказательство, — сказал он, — Ариана, ты обещала не вмешиваться.
—Я не вмешиваюсь, — сказала я, — я просто напоминаю тебе, кто ты. Ты не должен быть судьёй. Ты должен быть тем, кто ищет правду.
Мы смотрели друг на друга. В комнате было тихо. Финн сидел, не двигаясь, и немного испуганно смотрел на нас.
—Пожалуйста, — сказала я тише, — просто разберись по-настоящему.
Отец молчал долго. Потом подпёр рукой голову и вздохнул.
—Расскажи ещё раз, — сказал он Финну, — с самого начала.
Финн посмотрел на меня. Я кивнула. Он перевёл взгляд на отца и начал рассказывать.
Я отошла к двери, прислонилась к стене и слушала. Он говорил о том, как шёл домой после рыбалки. Трое парней окликнули его у заправки, начали толкать его, называть его фамилию, говорить что-то о его отце. Он пытался уйти, но они не отпускали и ударили первыми.
—Я не хотел драться, — сказал Финн, — я правда не хотел. Но когда один из них схватил меня за горло...
Он замолчал. Я видела, как его руки сжались в кулаки.
—Я просто хотел, чтобы они отстали, — сказал он.
Отец слушал. Его лицо было непроницаемым, но я видела, как он записывает что-то в блокнот.
—Имена? — спросил он.
Финн помолчал.
—Я не скажу, — сказал он.
—О'Коннелл...
—Они просто идиоты, — перебил Финн, — им нужна была драка. Они её получили. Я не хочу, чтобы из-за меня у них были проблемы.
Отец смотрел на него. Я видела, как что-то меняется в его взгляде.
—Ты серьёзно? — спросил он.
—Серьёзно, — Финн выпрямился, — я разберусь сам. Без полиции.
Отец отложил ручку и встал со стула.
—Сиди здесь, — сказал он, — я попрошу проверить камеры на заправке.
Он вышел. Я осталась в комнате с Финном. Мы молчали. Я слышала, как за дверью отец говорит с кем-то по рации.
—Спасибо, — сказал Финнеас тихо.
Я повернулась к нему.
—За что?
—За то, что пришла, — он посмотрел на меня, — за то, что сказала ему. Я думал, вы...ну, после того, что случилось между тобой и Билли...
Моё лицо изменилось.
—Прости. Стены в нашем доме просто тонкие.
—Мы не расставались, — перебила я, — просто...нам нужно было немного времени.
Он кивнул, не спрашивая больше.
—Она волнуется, — сказал он, — сидит дома, накручивает себя. Я просил её не приходить сюда, но она...В общем, она ждёт твоего прихода.
—Я ей напишу, — сказала я.
Я достала телефон.
Я: Всё в порядке. Он здесь. С ним всё хорошо. Мы разбираемся.
Ответ пришёл через минуту.
Билли Айлиш: Ты там?
Я: Да. С отцом.
Билли Айлиш: Твой отец? Он что, разрешил?
Я: Не совсем. Но я не ушла.
Она не ответила. Я смотрела на экран, на три точки, которые появлялись и исчезали.
Билли Айлиш: Спасибо.
Я: Не за что.
Билли Айлиш: Ариана... я хочу, чтобы ты знала. Я думала о том, что ты сказала прошлой ночью. Всю ночь думала.
Я замерла.
Билли Айлиш: Ты была права. Я не закончила с прошлым. Я думала, что если не говорить о Мейв, не вспоминать, то оно само рассосётся. Но нет. Оно просто сидело во мне и ждало.
Я читала её сообщения, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
Билли Айлиш: Я не знаю, сколько времени мне нужно. И не знаю, как это сделать. Но я хочу попробовать оставить прошлое позади. Если ты ещё готова ждать.
Я смотрела на экран. В коридоре послышались шаги отца. Я убрала телефон в карман.
Я: Я здесь. Я никуда не ухожу. Мы поговорим, когда всё это закончится.
Я убрала телефон. Отец зашёл в комнату. Его лицо было серьёзным.
—Камеры подтверждают, — сказал он, садясь на стул, — ты не начинал.
Финн выдохнул. И вместе с ним выдохнула я.
—Но это не значит, что ты можешь разгуливать по городу и ждать, что все будут к тебе хорошо относиться, — добавил отец, — ты знаешь, как здесь всё устроено.
—Знаю, — сказал Финн, — но я не перестану ходить по городу, офицер Стенберг. Это мой город.
Отец смотрел на него. Потом кивнул.
—Иди домой, — сказал он, — и постарайся больше не попадаться.
Финн встал. На пороге остановился и посмотрел на меня.
—Ариана, — сказал он, — ты идёшь?
Я посмотрела на отца. Он сидел, сложив руки на столе, посмотрел на меня и чуть заметно кивнул.
—Иди быстрее, пока я не передумал, — сказал он, — я позвоню, когда освобожусь.
Я кивнула и вышла за Финном.
На улице было холодно. Финнеас шёл рядом, засунув руки в карманы куртки.
—Билли дома? — спросила я.
—Да, — сказал он.
—Финн, — сказала я, — твой отец. Что с ним случилось?
Он помолчал.
—Неудачный бизнес, — сказал он, — взял кредит, не смог отдать. А потом сама знаешь. Мама осталась одна с нами. Она работала на двух работах, пока он сидел. А когда он вышел, работать уже не мог. Руки тряслись. Говорил, что не может, что там, внутри, что-то с ним сделали. С тех пор он дома. Рисует и продаёт картины.
Он замолчал.
—Поэтому твой отец и все остальные смотрят на нас так, будто мы уже преступники, — сказал он, — потому что то, что случилось с моим отцом, это клеймо на всю жизнь.
Я не знала, что сказать. Мы подошли к дому О'Коннеллов. В окнах горел свет. Я видела силуэт Билли — она сидела на подоконнике, смотрела на улицу.
—Иди, — сказал Финн, кивая на дом, — она ждёт.
Я посмотрела на его разбитую губу, на синяк и на усталые глаза.
—Ты как? — спросила я.
Он усмехнулся.
—Бывало и хуже, — сказал он, — иди, вам надо поговорить.
Я кивнула и пошла к калитке. Уже на крыльце я обернулась. Финн стоял на тротуаре и молча смотрел на дом.
—Финнеас, — крикнула я, — я оценила то, что ты не назвал их имена.
Он посмотрел на меня и улыбнулся.
—Они просто идиоты, — сказал он, — я тоже иногда бываю идиотом. Но это не значит, что я должен ломать им жизнь.
Он развернулся и пошёл к качелям у дерева. Я смотрела ему вслед.
Дверь открылась. Билли стояла на пороге в большом худи. Волосы были распущены, лицо бледное, глаза красные.
—Ты пришла, — сказала она.
—Я пришла, — сказала я.
—Прости.
Она шагнула ко мне, и я шагнула к ней. Мы стояли на крыльце, и я почувствовала её руки, которые обвили мою талию.
—Я думала, ты не придёшь, — прошептала она.
—Я всегда приду, — сказала я.
Она уткнулась лицом мне в шею, и я чувствовала, как её плечи трясутся, как она плачет, и я гладила её по спине, и говорила, что всё хорошо, что Финн дома, что всё точно будет хорошо.
Мы стояли так, пока туман не стал совсем густым, фонари не начали мигать, а где-то внутри дома не зажглась ещё одна лампа.
—Пойдём внутрь, — сказала Билли.
—Пойдём, — сказала я.
И мы зашли в дом, поднялись в её комнату и сели на кровать.
—Я думала о том, что ты сказала, — начала она, — всю ночь и весь день. Я поняла, что ты права. Я действительно не закончила с прошлым. Я думала, что если не говорить о Мейв, не вспоминать, то всё пройдёт само. Но я очень ошибалась.
Она смотрела на свои руки.
—Я всё ещё злюсь на неё и на её родителей. И на весь этот город, который смотрит на нас так, будто мы ненормальные. И эта злость и обида не дают мне двигаться дальше.
Она подняла глаза.
—Я не знаю, как от этого избавиться. Но я хочу попробовать.
Я слушала. Я видела, как ей тяжело говорить это. Как она подбирает слова, как боится, что скажет что-то не то.
—Билли, — сказала я, — я не жду, что ты избавишься от всего этого за одну ночь. Я просто хочу, чтобы ты перестала делать вид, что ничего не было, и перестала замалчивать свои проблемы. Потому что когда ты прячешь всё это, этого становится только больше.
Она кивнула.
—Я попробую, — сказала она, — я обещаю тебе.
Я взяла её за руку. Её пальцы были холодными, и я согревала их своими.
—И я попробую, — сказала я, — перестать убегать. Когда мне страшно.
Она усмехнулась.
—Ты не убегаешь.
—Убегаю, — сказала я, — в прошлую ночь я убежала, потому что испугалась, что никогда не смогу занять место, которое принадлежит не мне.
—Ариана...
—Но потом я поняла, что я и не должна занимать чьё-то место. Я должна быть на своём.
Она смотрела на меня.
—Ты удивительная, — сказала она и поцеловала меня.
Мы лежали на её кровати, обнявшись, и смотрели в потолок.
—Твоя мама знает про Финнеаса?
—Знает, — сказала Билли, — она поехала в участок, но её не пустили. Сказали, что уже разбираются.
—А теперь?
—Я ей написала, что всё хорошо. Что Финн дома.
Я кивнула.
—Твой отец поверил Финну?
—Он проверил камеры. Увидел, что Финн не начинал, и отпустил его.
Билли помолчала.
—Это странно, — сказала она, — твой отец всегда казался мне...не знаю...врагом.
—Он не враг, — сказала я, — он просто не умеет иначе.