глава 8
Наступила пятница. Родители всё больше пропадали на работе.
Я сидела на веранде с книгой, которую не читала, и глядела на пустырь.
Телефон звякнул, отвлекая меня от мыслей.
Билли Айлиш: Выходи.
Я подскочила так резко, что книга упала на пол. Подошла к перилам, выглянула на улицу.
Она стояла за углом дома. Я выскользнула через заднюю дверь и почти побежала к ней.
—Ты рехнулась, — сказала я, подходя ближе, — отец мог быть дома.
—Но его же нет. Ты как? — спросила она, глядя на моё перевязанное плечо.
—Лучше. Уже не болит.
—Врёшь.
—Немного болит.
Она усмехнулась и кивнула в сторону города.
—Пошли? Или тебе нельзя?
—Можно, — сказала я.
Мы шли прогулочным шагом куда глаза глядят. Проходили вдоль моей улицы, которая уходила вниз, и где начинался новый район.
—Я волновалась за тебя, — сказала Билли.
—Я знаю. Мама сказала.
—Твоя мама мне нравится. Она позвонила Мэгги, сказала, что ты в порядке. Спросила, как я.
—Правда?
—Ага. Сказала, что если хочешь, можешь прийти, когда папы нет дома.
Я смотрела на неё и не верила. Моя мама. Которая всегда молчала. Которая никогда не лезла в мои дела. Которая работала так много, что я почти забыла, как она выглядит.
—Она знает про нас, — сказала я.
Билли просто посмотрела на меня и кивнула. Затем её рука обвила мою шею, и мы продолжили идти так.
Мы забрели в район Билли, сами того не понимая. Прошли еще пару метров и оказались напротив её дома. Мы обе остановились.
—Твои цветы до сих пор стоят на кухне.
—Значит, у меня есть шанс?
—На что?
—На то, чтобы понравиться твоему отцу.
—Шанс всегда есть.
В окнах её дома горел свет, и я видела, как на кухне кто-то двигался — наверное, Мэгги готовила ужин.
—Заходи, — сказала Билли.
Я посмотрела на часы. Восемь вечера. Отец, скорее всего, ещё на смене. Мама, наверное, уже дома, но она не будет волноваться, если я вернусь не слишком поздно.
—Надолго?
—На всю ночь.
Я замерла. Мы обе понимали, что это очередная плохая идея, и что мне придётся либо лгать родителям, либо спрашивать разрешения.
Билли отошла на пару шагов, давая мне пространство. Я достала телефон и нажала на имя мамы. Гудки тянулись бесконечно.
—Ариана? — устало спросила она. Видимо, завал на работе.
—Мам, я у Билли. Можно я останусь у неё сегодня?
Молчание. Я могла слышать, как она думает.
—Ты догадываешься, как отреагирует отец, — спокойно сказала она.
—Мам, пожалуйста, — перебила я, — я никуда не пойду, мы просто будем дома. Я завтра утром вернусь. Я обещаю.
Она пообещала поговорить с ним, и моему счастью не было предела.
—Пойдём внутрь? — спросила Айлиш, когда я ей кивнула.
Отец после этой новости сразу же хотел набрать мне и снова зачитать лекцию о том, что я должна заботиться о своей безопасности. Но мать напомнила ему о том, через что мне пришлось пройти за последние дни. И чтобы хотя бы сегодня он оставил меня в покое. Это сработало.
Мэгги встретила меня тёплой улыбкой, и моё сердце сразу же растаяло.
Финн выглянул из своей комнаты, когда мы поднимались по лестнице.
—О, гостья на ночь? — он усмехнулся, но резко стал серьёзным, — Ариана, я приглашаю тебя завтра с нами на пирс. Билли, только не шумите. Мне завтра рано вставать.
—Иди спать, Финн, — Билли закатила глаза, но я заметила, как она улыбнулась.
—Я пойду, — я окликнула парня, и тот с улыбкой скрылся в темноте коридора.
Мы лежали на её кровати, и я чувствовала, как её пальцы переплетены с моими. В комнате было темно, только свет фонаря на крыльце их дома пробивался сквозь занавески.
Билли повернулась ко мне. Она не сказала ни слова. Просто наклонилась и поцеловала меня. Её руки обвили мою спину и, найдя застёжки лифчика, сняли его одним движением.
—Ты как? — она заметила мою панику в глазах.
Я лежала, глядя в потолок, и не могла пошевелиться.
—Я в порядке, — выдохнула я, — просто дай мне минуту.
—Это было слишком? Прости, что опять поторопилась, боже.
—Нет, мне понравилось, — я положила обе руки себе на лоб, — просто до тебя у меня не то, что девушки не было. У меня вообще никого не было. И видеть тебя, такую смелую и опытную, ведь у тебя уже была девушка. А потом себя и понимать, что мне далеко до тебя. Меня это убивает.
Она убрала руку от меня, села на край кровати и задумалась.
—Это так странно, что я, совершенно не зная тебя, рассказала тебе про свою бывшую тогда. Ведь после её уезда из города я ни с кем никогда не разговаривала о ней. Даже с родителями и с Финнеасом.
Она начала мотать ногами, уставившись в пол. Я подползла к ней и тоже села на край кровати рядом.
—Я слушаю тебя. Если ты готова.
—Я... — брюнетка глубоко вздохнула, — прошёл год, но я всё ещё держу это в себе. Это было прошлым летом. Мы встречались три месяца. Ходили в кино, гуляли по набережной, дурачились. Я думала, что это навсегда.
Она начала сжимать одеяло, и я положила свою руку поверх её. Она сразу же разжала постельное бельё.
—А потом её родители узнали. Они сказали, что это грех. Посчитали её больной. Хотели её вылечить. Они отправили её в какой-то лагерь для таких как...мы. Чтобы ей там «вправили» мозги. А я даже не успела с ней попрощаться.
Билли замолчала. Я сидела рядом, боясь пошевелиться.
—Она вернулась через месяц, но мне не сказала о приезде, — продолжила она, — я увидела её в городе. Она шла по улице с матерью, и я чуть было не побежала к ней. Я хотела обнять её, сказать, что всё будет хорошо, что мы что-нибудь придумаем.
Она замолчала. Её дыхание сбилось.
—Она увидела меня. На секунду мне показалось, что она хочет подойти. Но потом она посмотрела на свою мать и просто прошла мимо. Как будто мы незнакомцы. Я пыталась с ней поговорить. Написала ей. Позвонила. Она не отвечала. А потом я узнала, что они уезжают из Астории. Её отец нашёл работу в Портленде. Или сделал вид, что нашёл. Я не знаю.
Она замолчала. В комнате было тихо. Я слышала только её дыхание и стук своего сердца.
—А потом, спустя месяц, она написала мне письмо с извинениями. Сказала, что любит меня, но мы не можем быть вместе, потому что её родители вбили ей в голову, что раз она любит девушек, то она больна. Она сказала, что её отправили в тот лагерь, где с ней говорили священники. Говорили, что она должна молиться, чтобы Бог простил её. Что она должна научиться быть нормальной. И она сдалась и поверила им. Сказала, что не хочет больше так жить. Что хочет быть как все.
Билли замолчала. Я слышала, как она пытается продолжить рассказ, но не может.
—А потом она попросила меня забыть её и не писать больше никогда.
—Билли, мне очень жаль, — сказала я, — посмотри на меня.
Она не двигалась.
—Пожалуйста, — сказала я.
Она повернулась. В темноте я видела, что её лицо мокрое от слёз, что она плачет, пытаясь сдерживаться, и не может.
Я обняла её. Просто прижала к себе, чувствуя, как её плечи трясутся, как она утыкается лицом мне в шею, и как её пальцы впиваются в мою футболку.
—Всё хорошо, — прошептала я.
—Я не плачу, — сказала она в моё плечо.
—Знаю, — сказала я.
Мы сидели так долго. Я гладила её по спине, чувствуя, как её дыхание постепенно выравнивается, как слёзы высыхают на моей коже.
—Прости, — сказала она, резко отстраняясь, — что за хуйня вообще? Я не хотела тебя этим грузить. Я испортила наш вечер какой-то дебильной историей.
—Не извиняйся. Это вовсе не дебильная история.
Она вытерла лицо рукой и посмотрела на меня в темноте.
—Я просто хотела, чтобы ты знала, что то, что случилось с ней, это не значит, что со мной и с тобой что-то не так.
Я кивнула.
—Билли, — сказала я, — ты её ещё любишь?
Она замерла.
—Нет, — сказала она.
—Билли? — повторила я.
—Я сказала нет, — более холодно повторила она.
Она отвернулась. Я посмотрела на её спину и напряжённые плечи и поняла, что она врёт.
Я вдруг почувствовала себя маленькой, глупой, ненужной. Она всё ещё любит ту девушку. Как же я была глупа.
—Ладно, — сказала я.
Я легла на спину и уставилась в потолок. Билли не двигалась. Мы лежали рядом, но теперь всё было иначе.
—Ариана, — сказала она через минуту, — прости за это. Я глупая, потому что рассказала тебе свою историю с другой девушкой. Я хотела, чтобы ты поняла, что люди могут вбить в твою голову полную чушь, и я просто хочу, чтобы ты пообещала мне, что никогда в своей жизни больше не подумаешь о том, что с тобой что-то не так, раз ты любишь свой пол.
Я повернула голову. Она смотрела на меня, и в её глазах я видела боль. Много боли.
—Хорошо, я обещаю, — и вот я снова приподнимаюсь, опускаю голову и смотрю на свои ноги, свисающие с кровати.
—Я не люблю её, — сказала она дрожащим голосом, — но когда я рассказываю эту историю, мне всё ещё больно не потому, что я хочу её вернуть, а потому, что она выбрала не меня. Она выбрала быть "нормальной".
Она замолчала.
—Видимо, я была недостаточно хороша, чтобы она боролась за меня.
—Ты самый хороший человек, которого я знаю, — сказала я и замолчала.
Я повернулась к ней. Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё сжимается от осознания, что я не могла здесь оставаться.
Я посмотрела на телефон. Три часа ночи.
ПЕСНЯ: magic — medasin, MAE.SUN
—Я думаю, мне пора, — сказала я.
—Что? — Билли замерла.
—Мне нужно домой.
—Ариана, сейчас три часа ночи.
—Я знаю.
Я встала с кровати и начала искать свою футболку. Руки дрожали, пуговицы не слушались, и я ненавидела себя за то, что не могу сделать это спокойно, и за то, что слёзы снова подступают к глазам.
—Ариана, — Билли встала рядом, положила руку мне на плечо, — ты злишься?
Я резко обернулась.
—Ты всё ещё любишь её, — сказала я.
Она открыла рот, но я не дала ей сказать.
—Не говори, что нет. Я вижу. Я чувствую. Когда ты говоришь о ней, ты смотришь так, как никогда не смотрела на меня.
Билли молчала. Её рука упала с моего плеча.
—Я не могу остаться, — сказала я, чувствуя, как голос начинает дрожать, — не тогда, когда я знаю, что ты думаешь о ней и, возможно, вернула бы всё, если был бы шанс.
Я не смогла закончить. Потому что следующая мысль была слишком страшной. Что, если я никогда не смогу занять место, которое до сих пор принадлежит ей.
—Ариана, — голос Билли был тихим, — я не хотела бы вернуть это всё...
—Это не делает ничего лучше, — сказала я.
Я натянула футболку, нашла джинсы. Билли стояла рядом, не мешая, но и не отходя. Я чувствовала её взгляд на своей спине.
—Ариана...
—Я не виню тебя, — перебила я, надевая кроссовки, — я правда не злюсь. Скучать по прошлому это нормально. Но я просто не хочу быть твоим запасным вариантом.
—Да стой ты! — голубоглазая развернула меня к себе и всмотрелась в мои глаза, полные обиды и разочарования, — я не люблю её, и ты не запасной вариант. Я хочу быть с тобой не потому, что она ушла.
Она коснулась своей тёплой рукой моей щеки, и мои слёзы полились прямо на её пальцы. Я стояла, чувствуя тепло её ладоней на своих щеках, и хотела верить. Хотела остаться, забыть всё, что она рассказала, и просто лечь рядом. Но я не могла.
—Билли, — сказала я, — я верю, что ты хочешь быть со мной. Но я не могу быть с кем-то, кто ещё не закончил с прошлым. Это будет нечестно ни для меня, ни для тебя.
—Дай мне всё исправить, я прошу тебя.
—Напиши мне, когда разберёшься со всем в своей голове, — я осмотрела Айлиш и сделала пару шагов назад так, что она больше не могла касаться моей щеки рукой.
—Ты серьёзно? — спросила она, — Ариана, я не могу просто взять и перестать чувствовать то, что чувствую. Это не включается и не выключается по щелчку.
—Я знаю. А ещё я думаю, ты всё ещё ждёшь, когда она вернётся.
—Нет, я вовсе не жду, — промолвила та.
—Тогда почему ты плакала, рассказывая о ней? Потому что это всё ещё болит, да?
Я дошла до её двери и схватила дверную ручку, встав к Билли спиной.
—Я не могу быть рядом, когда ты смотришь на меня, а видишь её. Даже если ты сама этого не замечаешь, — сказала я, не поворачиваясь.
Я вышла в коридор, не оглядываясь и не сбавляя шага.
На лестнице я услышала, как скрипнула дверь её комнаты. Я знала, что она стоит там, смотрит мне вслед. Но я не обернулась.
На улице было холодно. Туман уже начал спускаться с холмов, и фонари горели тусклым оранжевым светом. Я шла по пустым улицам, и слёзы текли по щекам, и я не вытирала их.
Я не жалела, что ушла. Я не жалела, что сказала то, что сказала. Я просто чувствовала пустоту там, где ещё пару часов назад что-то было.
Дома я скинула с себя кроссовки, поднялась к себе. Легла на кровать, глядя в потолок.
Телефон мигнул. Я никак не среагировала. Скорее всего, Билли беспокоится, дошла ли я до дома. А мне плевать. Я перевернулась на бок. За окном начинало светать. Где-то в паре кварталов от меня, наверное, тоже не спала Билли. И мы обе думали о чём-то, что так ранило нас этой ночью.