глава 7
Люди собрались у пожарной станции к девяти утра. Мокрые куртки, резиновые сапоги, термосы в руках. Организаторы разбивали на группы, раздавали карты и фонари. Билли стояла у края толпы, и когда наши взгляды встретились, она просто кивнула мне.
Нас определили в группу к миссис Дэвис, жене лесника, которая знала эти тропы лучше, чем звери, живущие в этом лесу. Мы шли цепочкой: она впереди, я за ней, Билли за мной. Дождь моросил, ветки хлестали по лицу, ноги скользили на мокрой траве. Где-то слева кричали другие волонтёры, перекликаясь через каждые пять минут, чтобы не потерять друг друга.
—Ариана, — тихо сказала Билли у меня за спиной.
Я обернулась. Она шла близко, её лицо было скрыто под капюшоном.
—Ты как? — спросила она, повысив голос, чтобы перекричать шум дождя.
—Нормально.
—Я не про это. Я про вчера.
Я отвела взгляд, чувствуя, как щёки теплеют, несмотря на холод. Хорошо, что дождь скрывал всё.
—Всё в порядке, — сказала я.
Она кивнула и чуть сжала мою руку, пока миссис Дэвис не обернулась проверить, все ли на месте.
К вечеру поиски прекратили. Девочку так и не нашли. Группы вернулись промокшие, уставшие и опустошённые. Организаторы сказали, что завтра продолжат, но в голосах уже чувствовалась та тяжёлая обречённость, которую никто не хотел произносить вслух.
Билли и я сидели на крыльце её дома, пили горячий чай из кружек, которые она вынесла с кухни. Дождь перестал идти, и воздух запах свежестью и мокрым асфальтом.
—Ты домой? — спросила она.
—Не хочется, — призналась я.
—Тогда оставайся. Познакомлю тебя с мамой.
Я посмотрела на неё.
—Отец узнает.
—Он и так уже знает, что ты искала девочку, — она пожала плечами, — какая разница, вернёшься ты сейчас или завтра утром?
Я знала, что разница есть. В городе пропал человек, и если я не вернусь домой, мои родители сойдут с ума. Я знала, что это плохая идея. Но усталость была такой сильной, что перевесила всё остальное. Наверное, отец всё ещё на работе. Наверное, он не узнает, что я не дома, если придёт поздно ночью.
—Ладно, — сказала я.
Внутри дома было тепло. Родители Билли ещё не вернулась с работы, а Финн сидел в своей комнате, и я слышала приглушённую музыку за дверью. Мы поднялись наверх, в комнату Билли. Она была небольшой, но уютной с двуспальной кроватью, прижатой к стене, и с одним большим окном, выходящим на тот самый дуб с качелями.
Она дала мне сухую футболку и спортивные штаны, и я переоделась, пока она стояла спиной, копаясь в шкафу.
—Можешь смотреть, — сказала я, когда натянула футболку.
Она обернулась и усмехнулась.
—Я просто искала полотенце.
Мы легли на её двуспальную кровать, прижавшись друг к другу. Я чувствовала запах её шампуня, тепло её тела, слышала, как за окном ветер шевелит ветки дуба.
—Я испугалась сегодня, — сказала я тихо.
—Чего?
—Что мы никогда не найдём её.
Билли молчала. Потом взяла мою руку и переплела пальцы.
—Мы найдём, — сказала она, — завтра.
Я хотела верить.
Я придвинулась ближе, уткнулась носом ей в шею, и мы лежали так, пока за окном не стало совсем темно. А потом я уснула под звук её дыхания, и впервые за долгое время мне ничего не снилось.
Рано утром я проснулась от вибрации телефона. Это была мама. Она подозревала, где я нахожусь, поэтому просто отправила мне сообщение о том, что отец вернулся только с рассветом, переоделся и уехал обратно. Так что мне нечего бояться.
При свете дня в комнате Билли всё выглядело иначе. Всё ещё более уютнее и мягче. Я лежала, слушая, как внизу звенят тарелки, как кто-то ходит, как работает кофеварка.
Билли рядом ещё спала. Её лицо было расслабленным, волосы разметались по подушке. Я смотрела на неё и не могла поверить, что нахожусь здесь, в её доме, в её кровати.
Я осторожно выскользнула из-под одеяла, стараясь её не разбудить. Надела её футболку, которая была мне великовата, и вышла в коридор.
Вниз вела скрипучая лестница. Я спустилась и остановилась в дверях кухни.
Миссис О'Коннелл стояла у плиты. У неё были светлые волосы и нежный голос. Она переворачивала панкейки и не сразу меня заметила.
—Доброе утро, — сказала я тихо.
Она обернулась и посмотрела на меня с удивлением.
—А ты, должно быть, Ариана. Билли говорила о тебе.
Она вытерла руки о фартук и подошла ближе.
—Я Мэгги. Приятно познакомиться.
—Мне тоже, — сказала я, чувствуя, как напряжение отпускает, как только она мне улыбнулась, — простите, что вот так знакомимся.
—Даже не думай волноваться, всё в порядке. Садись, — она кивнула на стол, — завтрак сейчас будет. Кофе или чай?
—Кофе, пожалуйста.
Я села за стол, рассматривая кухню О'Коннеллов при дневном свете.
—Билли ещё спит? — спросила миссис О'Коннелл, ставя передо мной чашку кофе и тарелку с панкейками.
—Да. Я не стала её будить.
—Правильно, — она улыбнулась, — вы обе, наверное, вчера поздно вернулись и устали.
Я кивнула, отпивая кофе.
—Как прошли поиски? — спросила она, садясь напротив.
—Пока никак, — сказала я, — мы прочесали северную часть, но ничего не нашли. Сегодня продолжат.
Она покачала головой.
—Бедная девочка. Бедные её родители.
На лестнице послышались шаги. Финн спустился на кухню, небрежно натягивая футболку на ходу. Я узнала его сразу — тот самый парень с того вечера. Рыжие волосы, высокий, с лёгкой небритостью и такими же, как у Билли, спокойными и светлыми глазами.
—О, гостья, — сказал он, заметив меня, — ты та самая Ариана?
Я кивнула, чувствуя, что краснею. Он сел напротив, взял панкейк и отправил его в рот целиком.
—Финн, — миссис О'Коннелл бросила на него укоризненный взгляд, — при гостях.
—А что такого? — он пожал плечами, но улыбнулся, — приятно познакомиться. Билли говорила о тебе.
—Правда? — удивилась я.
—Ну, — он сделал глоток кофе, — только то, что ты можешь зайти сюда. Билли у нас в целом не очень разговорчивая.
—Зато ты разговорчивый за двоих, — послышался голос с лестницы.
Билли спустилась к нам. Волосы были растрёпаны, глаза ещё сонные. Она подошла ко мне, положила руку на плечо и чмокнула в макушку, будто мы делали так каждый день.
—Доброе утро, — сказала она.
—Доброе, — ответила я, чувствуя уже знакомое странное чувство.
—Садись, — сказала Мэгги, — я сейчас ещё панкейков сделаю.
Финн смотрел на нас с лёгкой усмешкой, но его взгляд был таким добрым и таким заинтересованным.
—Ну что, — сказал он, — как тебе наша семейка? Не слишком шумно?
—Нет, — я улыбнулась, — мне нравится.
—Слышишь, мам? — он повернулся к Мэгги, — ей нравится. Может, тогда перестанешь жаловаться, что у нас бардак?
—У нас не бардак, — возразила миссис О'Коннелл, — у нас творческий беспорядок.
—Ага. Каждый день, — Билли закатила глаза, но я заметила, как она улыбается.
—Ваш отец что-то засиделся в своём кабинете. Попросил его не беспокоить, что-то там опять начинается, — Мэгги предупредила своих детей, я выгнула бровь, посмотрев на Билли.
—Он это...как его...художник, — шепнула мне Айлиш, и я кивнула.
Мы завтракали все вместе, и это было так странно — сидеть за столом, где кто-то говорит, кто-то смеётся, кто-то спорит о том, чья очередь мыть посуду. В моём доме так никогда не было. В моём доме завтрак — это молчание, стук вилок и короткие фразы.
Финн оказался совсем не таким, как я представляла. Он рассказывал о какой-то рыбалке, на которую ходил с друзьями, потом жаловался, что Билли спрятала его зарядку для телефона, а потом спросил, не хочу ли я посмотреть их старые семейные фото, и Билли запустила в него кухонным полотенцем.
—Не смущай её, — сказала она.
—Я не смущаю, — он поймал полотенце и вернул его на стол, — я просто проявляю дружелюбие.
—Твоё дружелюбие всех смущает.
—Ариана не смущается, — он посмотрел на меня, — правда?
—Немного, — призналась я, и он рассмеялся.
После завтрака, когда стукнуло 8 часов утра, мы помогли Мэгги убрать со стола, и пока миссис О'Коннелл мыла посуду, Билли вытащила меня на крыльцо.
Мы сели на ступеньки. Солнце уже поднялось выше, и туман рассеялся.
—Как тебе Финн? — спросила Билли.
—Он нормальный, — сказала я, — я думала, он будет другим.
Билли выдохнула и отвела взгляд. Я заметила, как её плечи напряглись.
—Что значит «нормальный»? — спросила она тихо.
Я не сразу поняла, что не так.
—Ну... — я замялась, — я думала, он будет... ну, знаешь. Как отец говорил. Что он постоянно ввязывается в драки, что от него одни проблемы. А он просто обычный приятный парень.
Билли молчала. Смотрела куда-то на улицу, на пустырь за домами.
—А он и ввязывается, — сказала она наконец, — и проблемы от него есть. И всё, что твой отец говорил, правда. Но он не перестаёт быть нормальным из-за этого. Просто... когда ты говоришь «он нормальный», это звучит так, будто ты ожидала, что он будет ненормальным.
—Билли, я не хотела...
—Я знаю, — перебила она, — ты не хотела. Просто это клеймо на нём до конца жизни, в этом городе все так. Смотрят на нас и видят только то, что говорят. Финн гиперактивный засранец, я девчонка из семейки О'Коннеллов. А то, что Финн — это парень, который каждое утро завтракает с мамой и никогда не уходит, не сказав «я люблю тебя», что он помогает соседке миссис Кларк с покупками, потому что ей тяжело ходить — это никто не видит. Они все видят в нашей семье только то, что хотят. Самое плохое.
Она замолчала. Я смотрела на её профиль и чувствовала, как мне стыдно.
—Прости, — сказала я, — я правда не хотела тебя обидеть. Я просто...я не привыкла, что люди могут быть разными. Не только тем, что про них говорят.
Билли повернулась ко мне. В её глазах уже не было напряжения.
—Я знаю, — сказала она, — я не злюсь. Просто хочу, чтобы ты видела не только то, что говорят.
Я кивнула.
Она облокотилась о ступеньку и откинулась назад, опираясь на руки.
—Вообще, он тебя зауважал, — сказала она, — когда узнал, что ты пошла искать девочку.
—Серьёзно?
—Ага. А потом спросил, не хочешь ли ты с нами на рыбалку в субботу, но я сказала, что сначала спрошу у тебя.
Я улыбнулась.
—На рыбалку?
—Ну да. Он каждую субботу тащит меня на пирс, а я ненавижу рыбачить. Может, с тобой ему будет веселее.
—Я никогда не рыбачила, — призналась я.
Билли посмотрела на меня с удивлением, а потом рассмеялась.
—Тогда это будет зрелище.
Я толкнула её плечом, и она толкнула в ответ, и мы сидели так на крыльце, пока дверь за нами не открылась и не выглянула Мэгги.
—Вы идёте на поиски? — спросила она.
Билли посмотрела на меня. Я посмотрела на часы.
—Мне нужно вернуться домой, хотя бы показаться маме. Я переоденусь и мигом вернусь к тому месту, — сказала я и встала с крыльца.
—Тогда я подвезу тебя, — сказала Мэгги, снимая фартук, — заодно и твою маму увижу, если она ещё дома.
Я хотела отказаться, но Билли уже тащила меня за руку к машине.
—Не спорь, — сказала она, открывая заднюю дверь, — быстрее будет.
Мы ехали по утренней Астории. Мэгги вела машину спокойно, одной рукой, а Билли сидела рядом со мной, положив голову мне на плечо.
—Вы вчера устали, — сказала Мэгги, глядя в зеркало заднего вида, — вы уверены, что хотите продолжать поиски?
—Мам, это маленькая девочка. Представляешь, что сейчас чувствуют её родители?
—Хорошо. Я не против. Просто держитесь рядом с людьми и не переохлаждайтесь. Билли, в багажнике лежит рюкзак. Я туда положила пару нужных вещей.
Билли улыбнулась и кивнула.
Машина остановилась за углом моего дома. Мэгги выключила двигатель и повернулась ко мне.
—Ариана, — сказала она, — ты всегда можешь прийти к нам в любое время. И если что-то случится — звони. Хорошо?
Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступает комок. Она говорила это так, будто я уже была частью их семьи.
—Спасибо, — сказала я.
—Беги, — Билли легонько толкнула меня.
Я выскользнула из машины и почти бегом пересекла улицу. Оглянулась только у калитки — Мэгги уже разворачивалась, и я успела увидеть, как Билли машет мне из окна.
В доме было тихо. Я проскользнула в свою комнату, быстро переоделась в свои вещи и сунула футболку Билли в шкаф на самую дальнюю полку.
Мама уже в белом больничном халате вышла из кухни, когда я спускалась по лестнице.
—Ты вернулась, — сказала она.
—Да.
—Отец вернулся в пять утра, — сказала она, — переоделся и снова уехал.
—Спасибо, что не беспокоишься, когда я с Билли.
—Я беспокоюсь, — мягко перебила меня она, — просто я понимаю тебя. У тебя впервые за долгое время появилась близкая подруга, и я не имею права лишать тебя этого.
Я лишь кивнула, и уголки губ резко дёрнулись вверх.
—Я иду с волонтёрами, — сказала я.
Она кивнула.
—Я знаю.
Я уже выходила, когда она окликнула меня. Она стояла в дверях кухни, держась за косяк.
—Будь осторожна, — сказала она, — и передай Билли, пусть тоже бережёт себя.
Я кивнула и вышла наружу, глупо улыбаясь.
У пожарной станции снова собирались люди. Меньше, чем вчера, но всё ещё много. Билли уже была там.
Сегодня нас определили в другую группу — ту, что будет прочёсывать восточный склон, ближе к реке. Теперь нашим проводником был сам мистер Дэвис, тот самый лесник, чья жена вчера была с нами.
ПЕСНЯ: roslyn — boneze
Мы двинулись в лес. Дождь со вчерашнего больше не шёл, но земля ещё была влажной, и ноги проваливались в мягкую листву. Где-то вдалеке кричали птицы, и бились волны о берег, и это было единственным звуком, кроме наших шагов и редких перекличек.
Мы шли молча. Я чувствовала Билли за спиной. Иногда, когда тропа сужалась, её рука касалась моей. Она не хотела, чтобы я упала.
Мистер Дэвис остановился у развилки.
—Разделимся, — сказал он негромко, — я пойду наверх, а вы держитесь тропы, которая идёт вдоль ручья. Если что — кричите. И смотрите под ноги.
Он ушёл, и мы остались вдвоём.
—Не страшно? — спросила Билли.
—С тобой нет.
Она улыбнулась и взяла меня за руку.
Мы шли по тропе, которая вилась вдоль ручья. Вода бежала быстро, перекатывая камни, и в её журчании было что-то успокаивающее. Я почти забыла, зачем мы здесь.
—Ариана, — сказала Билли.
Я остановилась.
—Просто...что бы ни было с этой девочкой...когда мы найдём её...я хочу, чтобы мы были вместе.
—Ты предлагаешь мне встречаться? — спросила я.
Она кивнула.
—Да. Прости, что всё это так странно. Тем более, это твои первые отношения, а здесь всё так неловко.
—Я сказала «да». Билли, всё хорошо. Не переживай. Признания в лесу в поисках девочки у меня ещё не было, — я засмеялась, а Айлиш сдержанно улыбнулась.
Мы пошли дальше и вскоре свернули с тропы. Здесь было темнее, деревья смыкались плотнее, и под ногами хлюпала вода. Я шла, держась за Билли, и чувствовала, как сердце начинает биться сильнее.
—Эй! — крикнула Билли, — есть кто?
Тишина. Только вода журчит и где-то далеко стучит дятел.
—Лили! — крикнула я, — Лили Беннетт!
И в этот момент земля ушла из-под ног. Я не поняла, что произошло. Сначала просто почувствовала, что нога проваливается куда-то в пустоту, а потом я полетела вниз, увлекая за собой ветки, камни и мокрую грязь.
Удар пришёлся на плечо, потом на спину, потом я остановилась, влетев во что-то твёрдое.
Я лежала на спине и смотрела вверх. Надо мной был кусок неба, который я могла видеть из-за небольшого скопления деревьев.
—Ариана! — крикнула Билли, — Ариана, ты как?
Я попыталась ответить, но вместо слов из горла вырвался какой-то хрип. Боль пульсировала в плече, в голове шумело. Я медленно села, опираясь на здоровую руку, и осмотрелась.
Я упала в какой-то овраг, скрытый папоротником и ежевикой. Неглубокий, но достаточно глубокий, чтобы сломать себе шею. Склон, по которому я скатилась, был весь в поваленных небольших деревьях и камнях.
—Ты цела? — Билли наконец нашла самый безопасный путь спуститься ко мне и тут же же оказалось возле меня, присев на корточки.
—Кажется, да, — прохрипела я.
Я попробовала пошевелить рукой и зашипела от боли. Плечо пронзило чем-то острым, и я поняла, что левая рука не поднимается.
—Рука, — сказала я, — что-то с рукой.
—Не двигайся, — сказала Билли, — я сейчас позову на помощь.
Лицо девушки было до смерти напуганным. Когда она взяла свой телефон в руки и с большой силы начала тыкать пальцем по экрану, она поняла, что сети нет.
—Не вставай. Я сейчас что-нибудь придумаю, — глаза брюнетки забегали.
Я всё же попыталась встать, но ноги скользили по мокрой глине. Овраг был неглубоким — может, метра два, не больше, — но склон был крутым, и выбраться оттуда с моей рукой было невозможно.
—Ариана, не дури, — её руки скользнули по моему лицу, по плечам, проверяя, всё ли на месте, — где болит?
—Левое плечо. Я, наверное, ударилась о камень.
Она осторожно провела пальцами по плечу, и я закусила губу, чтобы не вскрикнуть.
—Не похоже на перелом, — сказала она, — сильный ушиб или порез.
Я только сейчас заметила, что рукав толстовки пропитался кровью. Билли сняла с себя рюкзак, достала оттуда бинты и туго перевязала моё плечо, действуя быстро и уверенно. Мэгги точно подозревала, что с нами может произойти, поэтому положила в рюкзак всё самое нужное.
—Ты умеешь это? — спросила я, глядя на её руки.
—Финн научил, — ответила она, не отвлекаясь, — он каждый месяц приходит домой в синяках. Тут хочешь не хочешь, а научишься.
Она затянула узел и только тогда подняла на меня глаза.
—Ты меня напугала, — сказала она.
—Прости, — прошептала я.
Она что-то хотела ответить, но в этот момент услышала звук. Тихое, едва различимое всхлипывание.
Мы замерли одновременно.
—Ты слышала? — спросила Билли шёпотом.
Я кивнула. Звук шёл оттуда, где овраг расширялся и уходил в темноту.
—Лили? — позвала я тихо.
—Лили, — повторила Билли мягко, — мы пришли помочь. Мы не сделаем тебе плохо. Выходи.
Долгое молчание. Я уже подумала, что нам обеим показалось, что никого здесь нет.
Но потом из-под корней высунулась маленькая рука. А следом — лицо. Бледное, в синяках, с опухшими от слёз глазами.
—Вы пришли? — спросила она тонким, дрожащим голосом.
—Пришли, — сказала Билли, опускаясь на колени, — мы здесь.
Я стояла с зажимающим кровь плечом, глядя, как Билли осторожно, боясь напугать, протягивает руку к девочке. Как Лили хватается за неё и не отпускает. А потом из темноты под корнями появляются её худые плечи, её коленки, её изорванные джинсы.
—Я заблудилась, — сказала Лили, и голос её ломался, — я пошла в лес и заблудилась. А потом упала, и не могла вылезти, и думала, что умру здесь.
—Всё хорошо, — сказала Билли, — теперь всё хорошо. Ты выбралась.
Я смотрела на них и чувствовала, как по щекам текут слёзы.
Билли обернулась ко мне.
—Ты сможешь выбраться?
Я посмотрела наверх. Склон был крутым и грязным. Я понимала, что это невозможно, но решила проверить.
—Смогу, — сказала я.
Билли кивнула. Она подсадила измотанную Лили, показывая, за какие корни хвататься, и я помогала, как могла, подавая девочке руку. Когда Лили выбралась наверх, Билли вернулась ко мне.
—Теперь ты, — сказала она.
Я упёрлась ногой в выступ, потянулась здоровой рукой за корень. Билли подтолкнула снизу, и я, стиснув зубы, полезла наверх, чувствуя, как плечо пульсирует огнём, как кровь снова выступает.
Наверху я упала на колени и задышала часто-часто, пытаясь справиться с болью. Билли выбралась следом и сразу оказалась рядом, придерживая меня.
—Всё, — сказала она, — всё позади.
Я подняла глаза. Лили стояла в паре метров, дрожа, обхватив себя руками, и смотрела на нас большими глазами.
—Всё хорошо, — повторила Билли.
Она оставила нас вдвоём здесь, сама пробежала пару шагов вперёд ближе к ручью, где мы и разделились, и начала кричать. На её голос сбежались все.
Билли вернулась за нами с подмогой. Я сидела на мокрой земле, прижимая руку к груди, и смотрела, как Билли снимает с себя толстовку и кутает в неё Лили. Успокаивающе говорит с девочкой, а та плачет, уткнувшись ей в плечо.
Люди вышли из-за деревьев — мистер Дэвис и ещё пару волонтёров. Они окружили напуганных Лили и меня.
—Ещё она ранена, — сказала Билли, кивая на меня, — плечо. Осмотрите её.
Вдруг откуда-то из-за кустов выбежал силуэт мужчины. Полицейская форма. Шляпа на голове.
Папа.
Он быстро подбежал ко мне и осторожно осмотрел руку.
—Чёрт, детка, — прошипел он, увидев кровь, — нужно в больницу.
—Я в порядке, — начала я.
—Ты не в порядке, — перебил отец, — ты вся в крови.
Я посмотрела на свою толстовку. Рукав и правда был тёмно-красным.
—Ещё немного, и ты бы истекла кровью, — добавил мужчина.
Меня усадили на носилки, которых я не просила, и понесли вверх по склону. Я пыталась возражать, но папа сказал, что если я не перестану дёргаться, они всей группой волонтёров меня привяжут.
Билли не хотела попадать в поле зрения моего отца, и я это понимала, поэтому вовсе не расстроилась, когда она осталась с девочкой вместо того, чтобы пойти со мной.
—Ты героиня, — сказал отец, — ты нашла Лили.
—Нет, я просто упала в овраг, — тяжело вздохнула я, — это не героизм.
—Если бы ты не упала, ты бы не нашла её.
Я ждала, что он начнёт отчитывать меня и снова беспокоиться за мою безопасность. Но когда я взглянула на папу, он нежно улыбался мне.
В больнице меня встретила мама. Она стояла в коридоре, бледная, с руками, сцепленными перед собой. Увидев меня, она не бросилась обнимать, она вообще не умела этого делать, но её лицо стало таким, каким я не видела его очень давно.
—Ты как? — спросила она.
—Жива, — ответила я.
Она кивнула и отошла к стойке регистратуры, чтобы заполнить какие-то бумаги. Я смотрела ей вслед и вдруг поняла, что она плачет.
Мне зашили плечо. Целых пять швов, как сказал врач, могло быть хуже. Сделали снимок, подтвердили, что перелома нет, только сильный ушиб и вывих, который уже вправили, пока меня везли.
Я сидела в коридоре больницы и смотрела на белую повязку, которая туго стягивала плечо, и чувствовала спокойствие.
Мама сидела рядом, теребя край своей кофты. Она почти не смотрела на меня — только на швы, на бинты, на капельницу, которую мне поставили «для профилактики», как сказал врач. Отец ушёл звонить в участок. Я знала, что он вернётся, как только сможет. Он всегда возвращался.
—Твой отец видел, кто был с тобой в лесу, — сказала мама.
У меня внутри всё сжалось.
—Она нашла меня и Лили, — сказала я, — это она услышала её первой. И она перевязала мне плечо, пока никто не пришёл.
Мама кивнула.
—Я знаю. Мэгги мне уже позвонила. Сказала, что Билли вернулась домой вся в крови, но отвезти её в больницу отказалась. Сказала, что это не её кровь.
Я почувствовала, как горло сжимается.
—С ней всё в порядке?
—С ней всё хорошо, — мама посмотрела на меня, — Мэгги сказала, что Билли очень волновалась за тебя. Хотела приехать, но побоялась, что наткнётся на твоего отца.
—Мам, — сказала я, — папа...
—Я поговорю с ним, — перебила она, — он уже, наверное, перебрал все самые худшие варианты.
—Например?
—Что это она тебя столкнула.
Смешок.
—Ты любишь её? — резко спросила она.
Я не ожидала этого вопроса. Я открыла рот, но ничего не сказала. Потому что не знала, как назвать то, что я чувствую. Это было слишком большим для слова «люблю».
—Я не знаю, — ответила я, — но я хочу быть рядом с ней. И когда её нет, я думаю о ней всё время.
Мама смотрела на меня долго. Потом кивнула.
—Этого достаточно, — сказала она.
Дома меня ждал сюрприз. На кухонном столе стояла стеклянная ваза с какими-то желтыми полевыми цветами. Рядом лежала записка, сложенная вчетверо.
«Моей героине. Попросила твою маму передать тебе! Надеюсь, понравилось. Поправляйся. Люблю тебя.
—Б»
Я прочитала записку три раза. Потом ещё раз. Потом прижала её к груди и почувствовала, как улыбка расползается по лицу, такая широкая, что начинают болеть щёки.
—Это от той девчонки? — голос отца заставил меня вздрогнуть.
Я обернулась. Он стоял в дверях кухни, уже переодевшись в домашнее, и смотрел на вазу с цветами.
—Да, — сказала я, и впервые за долгое время не отвела взгляд.
Он молчал. Я видела, как он подбирает слова, как борется с чем-то внутри себя. Потом подошёл к столу, взял вазу, повертел в руках.
—Жёлтые, — сказал он, — нарциссы.
—Что?
—Это нарциссы, — он поставил вазу на место, — растут на склоне за нашим домом. Я думал, она хотя бы нарвала что-то поприличнее.
Я не знала, смеяться мне или плакать. Это было так похоже на отца — смотреть на цветы и видеть в них только сорняки. Но он ничего больше не сказал. Просто поставил обратно и вышел из кухни, бросив на ходу:
—Ужин через час. Не опаздывай.
Я смотрела на цветы и думала о том, как Билли ходила по полю, выбирала самые яркие и самые красивые. И когда же она успела?
Я взяла телефон. Думаю, она ждала, когда я напишу первой.
Я: Спасибо за цветы. Папа сказал, что это нарциссы. Сорняки, в общем.
Ответ пришёл через минуту.
Билли Айлиш: Твой папа много чего говорит. Это не значит, что он прав.
Я: Ты права. Это самые красивые сорняки, которые я когда-либо видела.
Билли Айлиш: Ты меня смущаешь.
Я: Это взаимно.
Билли Айлиш: Ты как? Плечо не болит?
Я: Болит. Но уже лучше. Мама сказала, что ты хотела приехать.
Билли Айлиш: Хотела. Но побоялась. Сама знаешь...
Я: Я знаю. Всё нормально. Он не выбросил цветы, если хочешь знать. И даже не посмотрел слишком осуждающе.
Билли Айлиш: Правда? Наверное, это так странно, когда «подруга» «подруге» дарит букет.
Я: не волнуйся. Он ни о чём не узнает.
Я сидела за столом на кухне, мотала ногами и смотрела на жёлтые нарциссы в вазе и широко улыбалась. Вот бы они никогда не завяли.