Глава 14: Скука - ሚራ
Дни в Бесконечном парке начали сливаться в однообразное полотно. Несмотря на все загадки мироздания и постоянное ощущение чужого взгляда, Джона и Эндрю начала подтачивать скука. Это был странный, парадоксальный голод — потребность в адреналине, в том самом липком страхе, от которого они бежали, но который стал для них своего рода зависимостью. Без опасности мир казался пресным, как дистиллированная вода.
Джон понимал: Эндрю — ценный спутник, но в нынешнем состоянии он был скорее обузой, «улиткой», прячущейся в раковину при малейшей тревоге. Чтобы выжить вдвоем, Джона нужно было сделать Эндрю полезным.
— Эй, — окликнул его Джон, когда они сидели на крыльце, лениво наблюдая за неподвижными облаками. — Что ты умеешь делать, кроме того как изучать цветочки? Какая от тебя польза в лесу или в заброшенном городе?
Эндрю растерялся, потирая затылок.
— Эээ... я умею... я умею бегать быстро! И, эээ... — он замялся, не находя слов.
— Ладно, на практике покажешь, — отрезал Джон. — Вставай.
Джон вывалил из рюкзака свой арсенал: тяжелый топор, нож, мотки веревки. Первым делом он подвел испанца к одному из редких деревьев, которое выглядело чуть менее «декоративным», чем остальные. Джон взял топор и в несколько мощных, выверенных ударов свалил ствол. Щепки летели во все стороны, пахнуло свежей смолой. Эндрю взял инструмент в руки, словно это был священный артефакт. Он рубил долго, неуклюже, обливаясь потом. Там, где Джону хватало десяти ударов, Эндрю наносил сотню, но в конце концов дерево поддалось.
Затем был тест с ножом. Джон достал тушку курицы, найденную в одном из «складов». Из-за недостатка слов он сначала просто наблюдал, как Эндрю превращает птицу в бесформенное месиво.
— Нет, смотри, — Джон перехватил нож. — Аккуратно. Частями. Отсекаешь ненужное, сохраняешь важное.
К вечеру Эндрю, чьи руки были в крови и мозолях, смог более-менее чисто разделать вторую тушку. Джон пока не знал, какие еще скрытые таланты есть у его товарища, но начало было положено.
Ночью Эндрю спал тревожно. Он проснулся на рассвете, его глаза лихорадочно блестели.
— Джон! Нам нужно найти ценную вещь. Что-то, что связывает этот мир с реальностью. У тебя есть идеи? Ты видел здесь памятники?
Джон вспомнил свои долгие прогулки.
— Памятник... Эль Сид Кампеадор. Я видел его, когда бродил один.
Эндрю вскочил, едва не опрокинув лампу.
— Это наш герой! Родриго Диас де Вивар! — его голос дрожал от возбуждения. — Я позабыл, где он, но он должен быть где-то в трех-четырех километрах. Мы должны его найти.
— Ладно, ладно, — успокаивающе поднял руки Джон. — Я соберу вещи и припасы.
Джон нервничал. Он ходил из угла в угол, бормоча что-то о цене.
— Главное, чтобы он не исчез. Голос... он будет спрашивать тебя взамен за выход. Он потребует твои воспоминания.
Эндрю замер, затягивая ремень рюкзака.
— Не ври мне.
Эндрю отвел взгляд.
— Да... нет... это ложь, наверное. Просто... я знаю, что за храбрость они могут дать цельные воспоминания, а за страх — забрать их, наверное?
— А если я это уже знаю? — прищурился Эндрю. — Будет ли мне хуже? Кто из нас пойдет первым?
— Лучше я, — громко сказал Джон. — Ты, наверное, уйдешь с задержками. А я уже проверил себя.
Они вышли в путь. Весь день они петляли по одинаковым тропинкам, ориентируясь по солнцу, которое висело в зените, словно прибитое гвоздем. К закату они ничего не нашли и, измотанные, вернулись домой. Сон был тяжелым, наполненным гулом и шепотом на амхарском.
На следующий день поиски возобновились. На этот раз Эндрю проявил удивительную прыткость. Пока Джон осматривал очередную пустую постройку, Эндрю исчез из виду. Когда Джон вернулся к месту встречи, он нашел только тонкую веревку, уходящую вдаль. Он пошел по ней и обнаружил Эндрю в доме, тот сидел и жадно ел консервы.
— Почему ты не на улице? — спросил Джон, переводя дыхание.
— Я его нашёл! — Эндрю радостно вскинул руки. — Я проложил дорогу из веревки прямо от памятника до этого дома. Я ждал тебя и случайно уснул... Прости.
— Не знал... — Джон вытер пот со лба. — Собирайся. Пора.
Они шли вдоль веревки, сматывая её за собой, словно обрывая связь с прошлым сектором. Памятник Эль Сиду возвышался над парком, как безмолвный судья. Эндрю подошел к постаменту и, нащупав потайной рычаг, открыл тяжелый люк, скрытый в корнях каменного основания.
Из люка ударило ровное, ослепительно белое сияние. Оно не имело источника, оно просто заполняло собой пространство внизу. Эндрю замер на краю, его губы зашевелились. Он начал говорить с пустотой на испанском, и Джон с удивлением почувствовал, как внутри белого шума рождается ответный голос Существа. Теперь, благодаря «дару», Джон понимал общий смысл, но детали ускользали.
— О чем вы говорите? — спросил Джон, подходя ближе.
— Подожди... — Эндрю обернулся, его лицо было мертвенно-бледным. — Мне нужно пройти через мой страх. Мой главный страх. Я боюсь... очень сильно боюсь.
— Каков твой страх, Эндрю? — Джон положил руку ему на плечо.
— Я не хочу говорить об этом. Мне нужно обдумать решение.
— Нет времени думать, — жестко сказал Джон. — Рано или поздно ты всё равно примкнешь к нему. Либо ты идешь сейчас, либо мы навсегда остаемся в этой скуке.
Эндрю тяжело вздохнул, его плечи поникли.
— Ты прав. Фух... Пойду.
Эндрю шагнул в белизну и мгновенно растворился. Джон, не колеблясь ни секунды, последовал за ним.
Мир не просто изменился — он вывернулся наизнанку. Белизна сменилась полумраком, запахом попкорна, старого пластика и пыльных ковров. Джон моргнул, пытаясь привыкнуть к новому освещению. Он стоял не в лесу и не в парке.
Это был огромный детский развлекательный центр, запертый внутри колоссального здания. Потолок уходил так высоко, что терялся в тени. Вокруг высились лабиринты из разноцветных труб, сухие бассейны, наполненные тысячами шариков, и застывшие карусели в виде мультяшных монстров.
Всё здесь было масштабным, ярким и абсолютно мертвым. Эндрю стоял в нескольких метрах, глядя на гигантскую фигуру клоуна, чья механическая рука застыла в приветственном жесте.
— Это... — начал Эндрю, но его голос сорвался.
— Это твой страх? — спросил Джон, оглядывая бесконечные ряды игровых автоматов, которые внезапно, все разом, вспыхнули тусклым, предсмертным светом.