Антуриум

Кларк задрожала под ледяными порывами ветра, что часами впивались в её тело. Озноб прошел по плечам, пальцы судорожно впились в землю, забивая под ногти рыхлую почву. Эсме знала, что Кларк сильная. Возможно, сильнее каждого из них на этой планете, где за подростками уже тянулся кровавый след — тяжёлый, как плащ, сотканный из сырости, тьмы и страхов.

Эсме застыла за спиной девушки, не в силах разрушить момент скорби ни единым звуком. Но попрощаться с Уэллсом было необходимо. Иначе было нельзя.

— Я так и не успела сказать ему, что прощаю, — прошептала Кларк.

— Вы говорили? — сердце Эсме сжалось то ли от гнева, от ли от отчаяния.

— Всё это время он лгал мне, чтобы защитить, — она горько усмехнулась. — Я считала, что в аресте отца виноват Уэллс. Мой отец узнал, что система жизнеобеспечения выходит из строя и у людей остаётся гораздо меньше времени, чем им говорило руководство. Его казнили за то, что он хотел раскрыть всем правду о состоянии Ковчега.

Наконец в стене, которую они с Кларк так упорно возводили между собой, появилась трещина. И всё же Эсме ненавидела то, что привело их друг к другу именно сейчас, ведь снова причиной стала потеря. Снова общее горе связало её с кем-то.

— Вчера он признался, что на самом деле отца выдала Эбби. Моя собственная мать, — Кларк обернулась и её стеклянные глаза впились в фигуру Эсме подобно лезвиям. — Как думаешь, его и вправду убили земляне?

— Я надеюсь на это, — голос почти не дрогнул. — Лучше иметь врагов извне, чем среди своих.

— Уэллса много кто ненавидел здесь. Это не секрет.

— Мне жаль, что всё так получилось, — искренне произнесла Эсме. Когда-то все они встретились семилетними детьми, а теперь каждый медленно погибал. Она и Кларк внутри, а Уэллс наяву. — Он был достоин лучшего.

Кларк ничего не ответила, и её взгляд вновь сделался непривычно пустым. Эсме подошла ближе, осторожно опуская ладонь на её плечо, и почти сразу почувствовала ответное прикосновение. Бинты ощутили тепло чужой кожи, когда скорбь протянула между ними нить понимания. Могилу Уэллса отмечали лишь две неровно вбитые палки да несколько полевых цветов.

Они стояли рядом в тишине, не находя слов для прощания с тем, кого когда-то называли другом. На мгновение Эсме захотелось рассказать Кларк всё — о том, что она видела, о правде, которую теперь носила в себе. Она подавила этот порыв, нервно прикусив губу.

Возможно, так действительно будет лучше для всех.

Эсме мягко сжала пальцы Кларк напоследок и медленно направилась к палатке Октавии, ставшей для неё временным убежищем. Младшая Блейк не спешила прогонять её, за что Эсме была благодарна. Однако надеждам не суждено было сбыться, когда краем глаза она уловила движение справа от себя.

Высокая девушка скрестила руки на груди, застыв неподалёку от платки Беллами. Среди тёмных прядей её волос виднелись тонкие косички, аккуратно вплетённые в беспорядочный поток локонов. Имени её Эсме так и не запомнила, зато прекрасно помнила другое. Именно эта девушка когда-то с силой задела её плечом, стоило выйти из палатки Блейка.

— Твой принц разделался с землянином, а теперь его дружки придут за нами, — она недовольно прищурилась. — Кровь за кровь.

— Чего тебе? — резко спросила Эсме, внутренне поражаясь тому, как быстро по лагерю расходятся слухи. После нападения землянина на них с Беллами прошло всего несколько дней.

— Теперь земляне мстят нам! Это всё из-за вас!

— Правда? — Эсме вскинула бровь. — Беллами тоже был там. Но почему-то к нему с обвинениями ты не бежишь.

Девушка шумно втянула воздух и стиснула кулаки. Оставаться наедине с незнакомкой Эсме больше не хотелось, особенно когда за её спиной замаячил Мёрфи. Навстречу им двигалась группа парней, и мрачные выражения их лиц не сулили ничего хорошего. Шарлотта в испуге застыла подле Сэмюэла, который едва заметно сжал плечо девочки.

— Беллами хотя бы пытается нас защитить, — огрызнулась девушка. — А из-за тебя люди страдают!

— Из-за меня? — коротко усмехнулась Эсме.

— Наш канцлер Земли был человеком, готовым на всё ради тех, кто ему дорог, — Мёрфи шагнул вперёд, специально повысив голос. Несколько человек тут же обернулись в их сторону. — Как думаешь, он был бы сейчас жив, если бы не бросился спасать тебя? Если бы не прикончил того землянина ради твоей жизни?

— Заткнитесь уже.

Внезапно над толпой раздался голос Беллами, мгновенно заставив всех обернуться. Эсме заметила пыль и грязь, въевшиеся в одежду. Он выглядел измотанным после бессонной ночи дежурства, но ничего не могло скрыть напряжения в его чертах.

— Землянин напал на нас первым, или вы забыли? — Беллами нахмурился, переводя тяжёлый взгляд на Мёрфи. — Если бы не Уэллс, нас самих сейчас могло здесь не быть.

— Зато теперь земляне хотят нашей смерти! — вспыхнул парень. Эсме почувствовала, как внутри всё похолодело от этого вскрика. — Уэллс убил одного из них ради своей подружки, и теперь они будут мстить. Это он навлёк смерть на себя, и на всех нас.

— Ты серьёзно? — процедил Беллами.

— Абсолютно. Один человек умер по глупости канцлера, а теперь расплачиваться будем мы все. И скоро кто-то ещё окажется в могиле, если мы продолжим делать вид, что всё под контролем.

Мысли в голове Эсме беспорядочно заметались. Правильно, пусть думают, что Уэллса убили земляне. Так даже лучше. Они должны верить, что опасность скрывается за пределами лагеря, который днём и ночью охранял патруль, организованный Блейком. И если Мёрфи настолько зол, что готов обвинять в случившемся и её саму тоже, пусть.

Эсме встретилась взглядом с Беллами и без труда уловила знакомое недовольство. Карие языки пламени тянулись в его зеницах, выдавая раздражение вместе с глухой неприязнью. Эсме отвернулась и тут же направилась прочь. За спиной вспыхнули голоса из возмущений и громких возгласов, но она пропускала их мимо ушей, как и ярость, исказившую лицо темноволосой девушки с тонкими косичками.

Пусть обвиняют землян. Пусть обвиняют её.

Главное, чтобы правда так и осталась похороненной.

***

Несколько часов назад

Сердце Эсме замерло на долю секунды. Ночной холод пробрал до самых костей, когда круглые, словно блюдца, глаза Шарлотты уставились на неё. В маленькой руке сверкнуло лезвие, показавшиеся ей слишком ярким для окружающей мглы. Испуг отразился на их лицах почти одновременно, и Эсме не знала, что должна сделать прямо сейчас.

— Я... — по щекам Шарлотты покатились слёзы. Неподвижное тело Уэллса покоилось у её ног, когда ладони сильнее стиснули нож, что успел окраситься кровью. — Прости меня, Эсме. Я не хотела. Он ведь был твоим другом.

В несколько стремительных движений Эсме опустилась рядом с Уэллсом, дрожащими пальцами прижимаясь к его шее в поисках пульса. Ничего. Ни малейшего толчка под кожей. На тёмной ткани расплывалось пятно крови, маленькое и до дрожи невзрачное. Парень не дышал, его грудь больше не вздымалась. Между «был» и «нет» уместился всего один взмах чужой руки.

Высокий и широкоплечный Уэллс погиб от удара клинка маленькой девочки. Он мёртв. Действительно мёртв.

Ошеломлённая, Эсме вновь взглянула на Шарлотту, из горла которой вырвался полный отчаяния вой. Этот звук разорвал тишину, показавшись неестественно громким среди застывшего леса. Эсме оглянулась по сторонам. Они находились за пределами лагеря, но недостаточно далеко. Если кто-то из патрульных был поблизости, этот крик наверняка уже достиг их ушей.

— Молчи, — просипела Эсме, притягивая девочку к себе.

— Его отец убил моих родителей, — Шарлотта плакала. — Я не хотела, но мне было так страшно.

— Молчи, умоляю.

Эсме накрыла её рот ладонью. Она боялась, что их найдут, что их раскроют и уже никто разбираться не будет. Неизвестно, что с ними сделают остальные, если увидят рядом с бездыханым телом Уэллса. Что сделают с Шарлоттой? Как она должна поступить? Её друга, самого светлого человека из всех возможных, убили, и этот убийца теперь смотрел на неё с полным отчаянием во взгляде.

Нож выскользнул из ослабевших пальцев девочки, упав на траву, и Эсме тут же подняла его.

Дж. М.

Джон Мёрфи.

— Уходи отсюда, — Эсме крепче сжала рукоятку. — Возвращайся к себе в палатку и смотри, чтобы никто не заметил тебя.

— А как же ты? Что делать с Уэллсом? Мне так жаль... мне так жаль, Эсме. Нужно во всём признаться...

— Нет, — Эсме удивилась внезапной резкости в собственном голосе. Шарлотта тоже вздрогнула. — Нельзя никому доверять. Ты слышишь меня? Уэллса найдут завтрашним утром и похоронят. Все посчитают, что виноваты земляне.

— Почему ты не злишься на меня?

— Я не хочу, чтобы ты пострадала.

Шарлотту потряхивало то ли от холода, то ли от ужаса. Эсме не стала усиливать её страх рассказами о том, к чему может привести признание, ведь последствия были слишком непредсказуемы. Но чтобы ни случилось, она не позволит обидеть девочку.

— Ты не выдашь меня? — тихо спросила она.

— Не выдам. Обещаю, — ответила Эсме, напряжённо рассматривая лезвие. После короткого колебания она вытерла кровь о траву и спрятала нож в карман. Никто не узнает.

***

Эсме резко распахнула глаза. Беспокойные воспоминания взмыли туманом, утопая в дневном свете, что просачивался сквозь плотную ткань палатки. На мгновение всё замерло в тишине, и только её собственное дыхание давилось в хрипах. Эсме наткнулась на встревоженное лицо Октавии, пока твёрдая земля неприятно впивалась в спину даже сквозь сложенные одеяла и меховые шкуры.

Инстинктивно она коснулась кармана штанов, где покоилось чужое оружие. Перед глазами всё ещё стояла безжизненная фигура Уэллса.

— Я давно заметила, что ты чутко спишь. Вечно просыпаешься то от шорохов, то от кошмаров, — произнесла Октавия, опускаясь рядом с её половиной постели.

— В первый день несколько придурков не давали уснуть, — Эсме недовольно нахмурилась. — Хотя у меня и без этого были проблемы со сном.

Она провела ладонью по влажному лбу, удивляясь тому, насколько сильно вспотели волосы. Пыль неприятной плёнкой липла к коже, усиливая гнетущее чувство тревоги и надвигающейся неизбежности. Нервно заправив светлые пряди назад, Эсме собрала их в хвост. Прохладный воздух коснулся шеи.

— Я схожу к ручью. Нужно постирать бинты и собрать новые травы.

— Уверена, что справишься одна? — тут же обеспокоилась Октавия. — Я могу пойти с тобой, там может быть опасно. Особенно после сегодняшнего.

— Я ненадолго. Скоро вернусь, — Эсме одарила её короткой улыбкой. — К тому же ты хотела зайти к Джасперу и помочь Монти вытащить его на прогулку. Присмотри за ними.

Октавия хмыкнула и покачала головой, но спорить не стала. Вместе они выбрались из палатки, ослеплённые последними лучами солнца. Время уже близилось к закату. У одного из костров сидела Шарлотта, внимательно наблюдая за Сэмюэлом, который очищал рыбу. Нож уверенно скользил по серебристой чешуе, а сам он время от времени останавливался, чтобы показать что-то девочке.

— Нет, смотри сюда. Если надавишь сильнее, порвёшь мясо, — спокойно произнёс он, направляя её руку.

Шарлотта нахмурилась от усердия и послушно повторила его действия. На Ковчеге Эсме бы никогда не поверила, что однажды увидит подобную картину с участием грубого Сэмюэла.

Она проскользнула к знакомой узкой щели в ограждении, что и в прошлый раз позволила ей выбраться наружу. Настороженно осматриваясь по сторонам в поисках патрульных, Эсме дождалась подходящего момента и выскользнула за пределы лагеря. Здесь даже воздух казался другим. Он пах хвоей, древесиной и чем-то неуловимым, напоминающим свободу. Именно её сейчас не хватало больше всего. Запрет Беллами не покидать лагерь Эсме предпочла оставить без внимания.

Однако беспощадные воспоминания вновь возвращали её к Уэллсу и Шарлотте, разжигая внутри глухую ярость. Эсме злилась, но сама не могла понять, на кого именно — на себя, на девочку или на проклятую бессонницу, что привела её к лесной опушке той ночью. Перед глазами снова и снова вспыхивали перепачканные алым руки Шарлотты. Уэллс заслуживал лучшего. А они обе предали его.

Одна — вонзила лезвие в живот.

Другая — спряталась за молчанием, чтобы никто не узнал правды минувшей ночи.

Эсме сжимала дрожащую Кларк, говорила, как ей жаль, пыталась утешить. Её слова были искренними, но от этого обман не становился менее отвратительным. Где-то глубоко внутри сердце болезненно сжималось от чувства вины. Она отчаянно не хотела видеть того, что видела, однако и признаться всё равно не могла.

Эсме надеялась, что со временем всё утихнет, а подозрения окончательно падут на землян. Шарлотта была всего лишь ребёнком, который ещё не успел увидеть настоящую жизнь. А на этой земле и без того хватало сломанных судеб, потерянных душ. Эсме не позволит ей пополнить этот список. Не позволит никому причинить ей боль. Даже Мёрфи. Даже себе.

Пусть её собственную душу раздирало на части от потери, Шарлотта должна была жить. Она была ребёнком — таким же, какой когда-то была сама Эсме. Ребёнком, которого тогда никто не защитил.

Спускаясь по каменистому склону к берегу, рука потянулась к заднему карману брюк, проверяя, на месте ли кинжал.

***

В палатке не хватало воздуха. Ткань над головой давила не хуже железного потолка на Ковчеге, а жар тела девушки рядом с ним только усиливали раздражение. Беллами несколько раз закрывал глаза, но стоило провалиться в дрёму, как сознание вновь цеплялось за очередной звук или тревожную мысль. Рома, ютившаяся на другой стороне постели, тоже не приносила спокойствия.

В конце концов Беллами сдался. Резко проведя ладонью по лицу, он выбрался наружу и глубоко вдохнул вечернюю прохладу. Усталость тяжёлым грузом оседала на плечах, веки налились свинцом, однако напряжение по-прежнему держало его в крепкой хватке. Отдохнуть так и не получилось. В отблесках костров мелькали силуэты людей, слышались приглушённые разговоры и смех.

Беллами сразу заметил сестру. Октавия о чем-то оживлённо болтала с Джаспером и Монти, которые только обменивались хитрыми улыбками. Одного человека в их компании не хватало.

— Октавия! — его голос заставил несколько человек обернуться, и Беллами раздражённо поморщился, пробираясь ближе. — Куда делась Кейн? Она же обычно ошивается рядом с тобой.

— Я не видела её с обеда. Может, помогает Шарлотте с уловом, — Октавия вдруг запнулась, нервно прикусив губу. Джаспер и Монти тоже переглянулись, и эта короткая пауза не ускользнула от внимания Беллами.

— Шарлотта сейчас с Сэмом, — он прищурился, и плечи мгновенно напряглись. Беллами не видел эту несносную девчонку весь день, и теперь её отсутствие ощущалось чем-то неправильным. — Отвечай.

— Эсме сказала, что ей нужно обработать рану, — тяжело вздохнула Октавия, переминаясь с ноги на ногу. — Она ушла к ручью. И с тех пор не возвращается уже несколько часов.

Глухое раздражение вместе с тревогой, закралось в сердце Беллами подобно ядовитым змеям. Они обвивали его, впивались острыми клыками в жилы, отравляя и лишая ясности мысли. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки, и пистолет за поясом вдруг показался единственным надёжным оружием. Только этой ночью убили Уэллса — и теперь ещё она исчезла, будто намеренно ускользая из-под его контроля.

Проигнорировав взгляд сестры, он резко направился к выходу из лагеря. За спиной раздался голос Ромы, но Джозеф и Рик распахнули главные ворота, уловив в его фигуре едва сдерживаемый гнев. Никто не произнёс ни слова, однако между строк читались настороженность и удивление.

Беллами ненавидел то, как легко снова попадался на её уловки. Ненавидел, что каждый раз, вопреки здравому смыслу и собственным обещаниям, всё равно шёл за ней следом. Эсме выводила его из себя своей безрассудностью. Своей привычкой уходить именно тогда, когда следовало оставаться на месте, и каким-то невероятным талантом попадать в неприятности. Рядом с ней тишина никогда не длилось долго.

Она напоминала шторм перед самым ударом — обманчиво тихий, замерший лишь на мгновение, чтобы вскоре обрушиться со всей своей силой. Упрямая до невозможности, непредсказуемая. С глазами, в которых странно переплетались море и земля, такими живыми и разными. Зачем он и теперь следовал за ней?

Искал её посреди глухого леса, где единственным звуком казался лишь ветер. Шёл по следу торопливо и бесшумно, цепляясь за надежду. Двигался почти на автомате и мысленно уговаривал себя, что найдёт её такой же, как и всегда. Со светлыми растрёпанными прядями и в той самой куртке, которую она недавно умудрилась порвать. Нужно будет выдать ей новую, когда они вернутся в лагерь.

— Решила утопиться от скуки? — с облегчением выдохнул Беллами.

Он нашёл её. Невредимой.

Эсме сидела у кромки воды, задумчиво уставившись в пустоту и сжимая запястье. Беллами не хотелось вспоминать, как именно она получила эту рану, воспоминание о котором отзывалось внутри эхом. Он допустил это.

— Топить людей по твоей части, — наполовину скрытая тенью деревьев, Эсме вздрогнула и обернулась.

— Да брось, — отмахнулся он. — Это была случайность.

Пряди упали на его лицо иссиня-чёрными волнами, и Беллами тут же смахнул их с глаз. Раненое плечо, судя по скованности движений, всё ещё давало о себе знать — взгляд Эсме задержался на повязке, что едва угадывалась под рукавом футболки.

— Выходить из лагеря без моего ведома запрещено, — Беллами шагнул вперёд, опускаясь рядом с девушкой на песок. Плечом к плечу, едва ощутимо. — Ты знаешь об этом.

— Я не нуждаюсь в твоих приказах. Ты знаешь об этом, — отозвалась Эсме. — Почему ты здесь? Или в патруле всё настолько плохо, что тебе больше нечем заняться?

— Настолько плохо, что приходится следить за моей исключительной головной болью.

Эсме лишь фыркнула в ответ, старательно скрывая то странное облегчение, что внезапно согрело её изнутри.

— Ты сняла браслет, — сухо отметил Беллами.

— Монти помог снять его вчера. Хочет попробовать поймать сигнал со станцией, а с ним мне было неудобно перевязывать руку.

— И ты действительно веришь, что у него получится? — его взгляд скользнул к бинтам на её запястье и задержался там. Несколько секунд между ними слышался только тихий плеск воды, когда как ботинки утопали во влажном песке. — Зачем тебе это?

— Мой отец всё ещё там. Я не оставлю его.

— Он не твой отец, — голос Беллами прозвучал неожиданно холодно. — Никогда им не был. Хочешь, чтобы Кейн знал, что ты выжила. Но с чего ты взяла, что ему есть до этого дело? Ты сиротка, Эсме. И даже фамилия Кейна никогда не была твоей.

Что-то сжалось внутри от того, как он произнёс её имя. Мимолётное спокойствие растворилось без следа, а воздух между ними наполнился напряжением. Ярость вдруг блеснула в голубых глазах вместе с карими вкраплениями. Эсме отшатнулась от него так резко, будто её поразила молния.

— Замолчи, — процедила она сквозь зубы.

— Почему? Потому что я прав?

— Потому что ты ничего обо мне не знаешь! — сорвалась Эсме. — Ни о моей жизни, ни о том, через что мне пришлось пройти. Всё, что ты слышал, тебе рассказали Сэмюэл и Мёрфи. А мы не очень-то любим друг друга.

— Тогда ты расскажи мне о себе.

— Зачем? Чтобы ты потом использовал это против меня при первом удобном случае?

— Не всё крутится вокруг нападок.

— Забавно слышать это от человека, который только что напомнил мне, что я сирота.

Беллами покачал головой, явно не желая ввязываться в спор. Только вот это никогда не имело значения. Любой их разговор рано или поздно сворачивал на знакомую тропу взаимных упрёков и столкновений. Они словно были обречены задевать самые болезненные места друг друга. Это сжигало изнутри, однако остановиться они не могли. Как и не могли понять друг друга.

— Ты и сама знаешь, что это часть твоего прошлого. Часть тебя, — Беллами криво усмехнулся. — Но вместо того чтобы закрыть свои уязвимые места, ты позволяешь другим пользоваться ими. Посмотри, Мёрфи уже давно понял, куда бить. И однажды он обязательно выберет момент, когда ты не сможешь ответить ударом на удар.

Беллами едва успел осознать произошедшие, как земля неприятно впилась в спину, выбивая из лёгких воздух. Тело мгновенно отреагировало привычным всплеском адреналина, и мышцы его напряглись. Но он заставил себя замереть. Эсме внезапно оказалась сверху, одним быстрым движением перекинув ногу через его бёдра и надёжно фиксируя положение.

— Я не смогу дать отпор? — Эсме прищурилась, и холодное лезвие замерло у самого горла. — Уверен в этом?

Подхватив девушку, Беллами одним ловким движением поменял их местами. Мир снова качнулся, а с его волос и одежды посыпался песок. Он перехватил её запястья и вдавил в землю, не давая и шанса на сопротивление, от чего Эсме невольно разжала пальцы на рукояти ножа. Светлые пряди разметались по песку, сливаясь с золотыми бликами. Беллами ощутил сладкий вкус победы ровно до удара чужого колена под рёбра.

Воздух вырвался из лёгких, и он едва заметно поморщился. Чертовка.

Уловив его короткое замешательство, Эсме попыталась воспользоваться шансом. Она оттолкнулась локтями от земли и метнулась в сторону, но Беллами предугадал её движение. Реакция, отточенная бесконечными тренировками, сработала раньше, чем она успела вырваться. Даже травма не делала его менее опасным — широкий разворот плеч помог перекрыть путь. Беллами перехватил её и без особых усилий вернул на прежнее место.

— Ты не сможешь так легко победить меня. На Ковчеге я работал в охране, — коротко улыбнулся Беллами, на что Эсме лишь выдохнула сквозь плотно сжатые зубы. — Не двигайся, Кейн.

— Ты сам только что сказал, что это не моя настоящая фамилия, — просипела она.

— Тогда как тебя зовут на самом деле?

Эсме упрямо отвернулась, однако его внимание вдруг скользнуло к бинтам.

— Не нужно.

Она знала, что Беллами не послушает её, и всё равно вздрогнула от удивления, когда его ладонь внезапно коснулась окровавленных лоскутов. Прикосновение оказалось до странного мягкими, почти бережными. Эсме даже не заметила, в какой момент их спор сошёл на нет, а схватка осталась позади. Ещё недавно они яростно пытались взять верх друг над другом, а теперь замерли рядом в непривычной, звенящей тишине.

Беллами первым опустился на землю и, не говоря ни слова, осторожно притянул к себе её руку. Во время поединка бинты сбились, и едва затянувшаяся рана вновь открылась. Он принялся аккуратно разматывать ткань, стараясь не причинить лишней боли.

Стоило последнему слою бинта сползти с запястья, как лицо Беллами изменилось.

На коже, которая ещё совсем недавно была чистой, теперь тянулись неровные алые полосы. Одни уже начали затягиваться, другие всё ещё выглядели свежими. Следы казались уродливым напоминанием о произошедшем, и от их вида Эсме зажмурилась, ненавидя всей душой.

— Aisgon? — он провёл пальцем по буквам. Стянув с неё грязную повязку и смочив ткань в холодном ручье, Беллами перетянул запястье заново. — Что это значит?

— Язык землян, — Эсме неловко пожала плечами. — Наверняка какое-то проклятье.

Парень ничего не ответил и лишь ближе наклонился к её руке. Дыхание коснулось кожи, от чего где-то глубоко внутри отозвалось непривычное и давно забытое тепло. Эсме уже и не помнила, когда в последний раз кто-то заботился о ней вот так. Щеки предательски вспыхнули румянцем. Ей вдруг отчаянно захотелось исчезнуть и вместе с тем — остаться рядом с ним навсегда.

— Никогда не злись перед соперником, — сказал Беллами. — Злость делает тебя предсказуемой, а если будешь тренировать и силу удара, может, из тебя действительно что-то получится. Нужно больше практики.

— Спасибо за вдохновляющую лекцию, — сухо усмехнулась она.

— Откуда у тебя этот нож?

Вопрос застал Эсме врасплох, заставив резко вскинуть голову. Клинок упал в песок в разгар схватки, когда оба на мгновение забыли обо всём вокруг. Она дернулась к нему, но Беллами оказался быстрее и первым перехватил нож. Эсме застыла, и растерянность тут же сковала движения. Она ещё не успела решить, что должна сделать с оружием, которое оборвало жизнь Уэллса.

Нужно было избавиться от него раньше.

— Он принадлежит Мёрфи, — Блейк нахмурился, заметив надпись.

— И ему не стоит оставлять свои вещи без присмотра, — по сути это было правдой, ведь тогда Шарлотта просто не решилась бы на кражу.

— Зачем он тебе? — в его голосе прозвучало напряжение, острое и настороженное. Беллами сжал нож крепче, словно проверяя его вес. — Есть что-то, что я должен знать?

Да, ему действительно следовало знать.

— Ничего.

— Лжёшь, — Беллами поймал её взгляд и не позволил отвернуться. Он слишком хорошо её изучил. Настолько хорошо, что замечал боль задолго до того, как Эсме признавала её сама. — Может, ты и не доверяешь мне, но я всё равно спрашиваю. Если что-то происходит, если тебя что-то беспокоит, скажи мне. Прямо сейчас.

Но в этот момент лес разорвали резкие крики, доносящиеся со стороны лагеря. Они одновременно сорвались с места.

Колючие ветви безжалостно хлестали по лицу, оставляя на коже тонкие полосы царапин. Дыхание сбивалось, а мысли казались одна страшнее другой. Только теперь Эсме заметила, что день почти закончился. Солнце опускалось всё ниже, окрашивая небо в тусклые оттенки заката, а лес медленно погружался в сумрак. Беллами бежал рядом, не позволяя расстоянию между ними увеличиться ни на метр.

Когда впереди показался лагерь, их сразу захлестнул шум. В центре всеобщего переполоха находился Мёрфи. Его лицо и одежда были перепачканы кровью и грязью. Скорчившись на земле, он прикрывал голову руками и тщетно пытался защититься от сыпавшихся со всех сторон ударов. Вокруг плотным кольцом собрались подростки. Их лица исказили гнев и жажда расправы.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит?

Беллами схватил за плечо Октавию, которая наконец в ужасе взглянула на него.

— Я рассказала Кларк про Джаспера. Про то, как Мёрфи хотел убить его в ночь ядовитого тумана. После этого она сразу решила, что и Уэллса убил он. Мёрфи ведь постоянно ему угрожал, все это слышали. Теперь никто даже не пытается разобраться, они уверены, что виноват именно он.

Эсме отыскала взглядом растерянную Кларк, а затем метнулась к Шарлотте. Девочка стояла неподвижно, и её фигура показалась совсем хрупкой среди бушующей толпы. Сердце Эсме сжалось. Ей отчаянно захотелось прорваться через людей, заслонить Шарлотту собой, увести её подальше отсюда. Только бы она не заговорила.

— Я не виновен! — хрипло воскликнул Мёрфи, и новый удар обрушился под рёбра. — Клянусь вам, я не убивал Уэллса!

— Это сделала я!

На мгновение ей показалось, что она ослышалась. Голос Шарлотты прорезал шум толпы, от чего Эсме машинально шагнула вперёд, не сводя с девочки остекленевших глаз. Эти слова просто не могли прозвучать на самом деле. Но они прозвучали. Мир, который ещё секунду назад был прочным, рассыпался подобно песчаному замку.  Так не должно было случиться.

Только не так.