Антуриум

— Что ты здесь делаешь? — голос Октавии заставил Эсме обернуться.

Вода намочила волосы, и в длинных прядях вспыхнули каштановые отблески. Рябь разошлась по поверхности, отражая свет и искры хмурого неба. Эсме прищурилась, всматриваясь в девушку по колено в воде. Капли медленно стекали по её одежде, темнея от влаги и прилипая к телу с каждым движением.

— Уэллс сказал, что земляне лечили Джаспера водорослями, — вздохнула она, бросая на Октавию сожалеющий взгляд. — Я не совсем уверена. Но это единственная надежда, что у нас остается.

— А если ему станет хуже? — Октавия прошептала едва слышно.

— Хуже уже некуда. Мы не можем просто сидеть и ждать.

Время успело незаметно проскользнуть сквозь пальцы — они находились на Земле уже около недели. Спокойствие и относительное умиротворение слабо притупляли тяжесть в груди. Однако теперь тревога Эсме стала неотъемлемой частью с болью Джаспера. Она почти не покидала десантный корабль, проводя бессонные часы у его импровизированной постели на полу второго яруса. На обрывки ткани неизменно проступал пот, когда его тело металось в лихорадочном бреду. Приступы накрывали внезапно и беспощадно.

Эсме делала всё, что могла в подобных условиях, но этого не было достаточно. Джаспер балансировал на грани. Без сильного антибиотика его раны в любой момент могли стать смертельными.

На мгновение они замолчали, пока течение обволакивало ноги. Октавия задумчиво повернулась к ней.

— Недавно я нашла одно красивое место с бабочками, — начала она невозмутимо. — Не хочешь прогуляться вместе?

— Только не говори, что собираешься снова отвести меня в ваше тайное убежище с Атомом. Потому что в таком случае я туда не сунусь, — Эсме прищурилась.

— Боюсь тебя разочаровать, но мир не крутится вокруг одного Атома, — Октавия внезапно насупилась. Эсме издала смешок, окидывая девушку улыбкой. — К тому же, в последнее время он вечно избегает меня. Тебе весело?

— Ты правда не понимаешь? — спросила она. — Твой брат и взгляда с бедного парня не сводит.

— Это не может быть из-за Беллами!

Октавия покосилась на неё с явным недоверием. Брови сошлись к переносице, вычерчивая до боли знакомую складку, которую Эсме так часто наблюдала на лице Беллами. Она невольно задержала на ней взгляд. Их родство всегда было видно, но даже эта эмоция казалась такой разной. У него черты выглядели резче и тяжелее, будто предостережение. У Октавии же ощущались дерзость и внутренний огонь. Их сходства и отличия каждый раз сбивали её с толку.

И всё же Октавия нравилась Эсме не из-за этого родства. Скорее наоборот — несмотря на него. Она долго вглядывалась в эти глубокие синие глаза, находя в них что-то живое, совсем не тронутое жестокостью мира.

— Ты куда? — Эсме вскинула голову, когда Октавия вдруг направилась в сторону берега.

— Пойдём, — на миг она остановилась, поворачиваясь к ней с хитрой улыбкой. — Посмотрим, чем там занимаются эти придурки.

— И зачем тебе я?

— Чтобы отдать на растерзание Беллами в случае опасности. И с тобой веселее, — она пожала плечами.

— Какая трогательная причина, — сухо отозвалась Эсме, наконец направляясь вслед за девушкой. — Я только и мечтала быть живым щитом и развлечением одновременно. Твой брат в курсе, что ты раздаёшь его имя как угрозу?

— Я не думаю, что для тебя его имя это угроза, — Октавия усмехнулась, внимательно наблюдая за Эсме, которая так и замерла посреди мелководья. Она склонила голову в озорстве, тут же срываясь в лес. Стройный силуэт растворился в густой чащи, оставляя после себя лишь едва уловимое движение воздуха.

Эсме непонимающе уставилась ей вслед.

***

Лезвие ножа глубоко врезалось в кору. Рукоять ещё мгновение дрожала, отзываясь звоном в ушах и неприятным напряжением в нервах. Беллами вновь занёс руку. Его сосредоточенный взгляд не отрывался от цели — он снова и снова повторял движение, доводя каждое до безупречной точности.

Стремление к совершенству делает некоторых совершенно невыносимыми.

Со стороны лагеря раздавался гомон из голосов, торопливых шагов и пилки. Возведение стены вокруг десантного корабля требовало изнурительных усилий. Брёвна складывались в плотные колонны, затем накрепко перевязывались без возможности на распад. Преступники денно и нощно не покидали работы, пока поодаль тлел костёр, вместе с дымом разнося запах похлёбки. Повсюду уже вырисовывались и палатки. Их поставили, как только стало ясно, что в челноке всем не хватало мест.

Однако сон под открытым небом, среди шороха леса и птичьего щебета, казался даже более уютным. Беллами испытал это чувство лишь однажды, но оно запомнилось слишком ясно.

Мысли его по-прежнему были заняты лагерем и его проблемами, когда очередной ножь с глухим ударом вошёл в цель. Поблизости находились лишь Мёрфи, Сэмюэл и ещё несколько из приближённый ему людей.

— Он меня уже достал! — вспыхнул Мёрфи, когда его нож вновь отскочил от дерева. Хриплые крики Джаспера доносились до самой границы.

— Долго он не протянет. Так что придумай новое оправдание, — клинок Беллами вонзился по самую рукоять.

— Мы обыскали всё в радиусе полумиль. Никаких следов Триды и Паскаля, — из леса показалась фигура Атома, а за его спиной тенью тянулись ещё двое парней. Их лица были хмурыми и напряжёнными. Беллами оторваться от своего занятия, медленно выпрямляясь.

— Ты проверил свое любимое дерево? — насмешка Сэма заставила Атома вздрогнуть.

— Достаточно, — холодно оборвал их Беллами. — Атом уже понёс наказание за свою провинность. Возможно, Трида и Паскаль просто заблудились. Мы найдём их во время охоты.

— Или они решили уединиться, тут ведь таких хватает, — протянул Мёрфи, внезапно скользнув взглядом за его спину.

Обернувшись, Беллами проследил за его движением. Позади, в зарослях кустарника, тревожно дрожала листва, шурша и выдавая чьё-то присутствие. Ветки поскрипывали, словно скрывая за собой неуклюжую возню вместе с приглушённой руганью. Беллами скривился, стоило лишь взгляду зацепиться за две знакомые макушки — он узнал их сразу. Светлые локоны переливались на солнце подобно мёду, тогда как другие были окрашены в цвет вороньего крыла.

Беллами коротко и без лишних слов велел парням готовиться к предстоящей охоте, когда как сам направился к ряду кустарников. Прежде чем уйти, Мёрфи задержал на нём пристальный взгляд, но Беллами не придал этому значения.

Его внимание уже было поглощено другим.

Он раздвинул листву, не издавая звука. Сквозь узкий просвет показались две фигуры девушек, и всё его напряжение невольно сосредоточилось на светловолосой. За целую неделю они с Эсме почти не сталкивались, и это время тянулось для него мучительно долго. Голубые глаза с карими вкраплениями нашли его лицо сквозь ветви.

— Какого чёрта вы обе здесь делаете? — теперь грозный тон заставил обернуться и Октавию.

Девушки замерли, точно он застал их на месте преступления. Октавия сердито ткнула Эсме локтем в бок, заставив ту шикнуть от резкой боли. В растрёпанных волосах застряли ветки и сухие листья. По упрямому, но заметно уставшему взгляду Эсме Беллами понял, что сидят они в этих кустах уже достаточно долго.

— Ничего.

— Болтаем.

— Болтаете, — медленно повторил он, приподнимая бровь. Ответ был не засчитан. — Вы двое хуже любой разведгруппы.

В голове отдавались ругательства, и Беллами невольно сжал челюсть сильнее. Если они и вправду рассчитывали остаться незамеченными, то плохие новости ждали по большей части его самого. Он ведь даже не заметил, когда Октавия и Эсме успели сблизиться настолько, чтобы ввязаться в подобную глупость вместе. В способностях сестры он не сомневался ни на секунду, а вот Эсме оставляла желать лучшего.

Похоже, в его жизни появилась ещё одна заноза и избавиться от неё будет уже не так-то просто.

Вдруг Эсме мягко коснулась плеча Октавии, подталкивая её к какому-то решению. Девушка тут же неловко замялась, и прежняя уверенность дрогнула с трещиной. Обернувшись в безмолвной мольбе к Эсме, Октавия наткнулась лишь на отрицательный кивок головой, когда чужой взгляд быстро метнулся к фигуре Беллами.

— О каком наказании ты говорил Сэму? — выдохнула Октавия, машинально заламывая пальцы в старой детской привычке. — Почему Атом меня избегает?

— Неповиновение наказуемо. Атом поплатился за это, — его голос прозвучал ровно, без всяких колебаний.

— Хватит отгонять от меня людей! Я больше не та маленькая девочка, которая нуждается в твоей защите.

Беллами крепче сжал кулаки, но его ответ оборвал новый вскрик Джаспера. Хриплый, надломленный звук прорезал лагерь с такой яростью, точно стремился разорвать воздух на части. В нём было что-то иное. Не просто боль, а почти звериный вой, за которым последовала оглушительная тишина.

Первой с места сорвалась Эсме, за ней тут же последовала Октавия.

Беллами нервно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Следующий крик Джаспера окончательно сбил холодный расчёт, и он направился следом.

***

В холодных стенах десантного корабля эхом разносились вопли и отчаянные рыдания. Казалось, этому не будет конца — звук давил, врезаясь в ушные перепонки и не оставляя места ни для чего другого. Тело Джаспера корчилось на полу в мучительной лихорадке, пока Финн, Уэллс и Монти изо всех сил удерживали его за руки и ноги.

— Держите его крепче! — строго приказала Кларк, делая надрез на чужой груди.

Эсме первой ворвалась в комнату, и вдруг замерла. За всё это время их разговоры с Кларк сводились лишь к состоянию Джаспера и попыткам найти способ ему помочь. Несмотря на неловкость и взаимное непонимание, они продолжали держаться делового тона, ведь такого требовала ситуация.

Спасение чужой жизни невольно объединяло их. Однако Эсме никак не ожидала, что Кларк всё же решится на подобную операцию. И сделает это без её ведома.

— Вы его убиваете! — отчаянно воскликнула Октавия, падая на колени перед Джаспером.

— Нужно вырезать очаг заражения, — нервно бросил Финн. — Мы хотим спасти его.

— Ничего не выйдет, — голос Беллами заставил Эсме вздрогнуть, когда внезапно раздался за её спиной. — Может, вы не поняли, но он уже мертвец. От этих криков всем становится уже тошно.

Блейк так и замер у шлюза. Его взгляд быстро и расчётливо скользнул по вспотевшему лицу Джаспера, по тому, как тот жалко ловил ртом воздух, как метался в постели. Это лишь сильнее сжало его черты, когда он нахмурился и лишь скрестил руки на груди. Уэллс шагнул к нему, словно намереваясь обозначить угрозу.

— Прости за причинённые неудобства, но мы не на Ковчеге, — жёстко отрезала Кларк. — Здесь каждая жизнь имеет значение. И мы спасём его.

— Вы просто не готовы пойти на крайние меры, а я готов, — Беллами шагнул в сторону Джаспера, но его путь преградила чужая рука.

Эсме развернулась к нему, в недовольстве метаясь по его фигуре.

— Мы искали и несли его так долго не для того, чтобы сейчас позволить умереть. Если Кларк сказала, что он выживет — значит так оно и будет.

Эсме почувствовала на себе растерянный взгляд Кларк, которая явно не ожидала, что она встанет на её сторону. Между ними пролегла трещина, но сейчас она меркла перед куда более важной вещью — судьбой Джаспера. И она не могла позволить чему-то стать выше этого.

Вот только Беллами лишь криво усмехнулся и нарочито медленно склонился так, чтобы оказаться с Эсме на одном уровне глаз.

— Дело не в надежде, а в мужестве, — сказал он. — Признай, что ты бы не смогла помочь ему единственным способом, который сейчас существует.

— Это не единственный способ. Просто тебе удобнее так решить, — Эсме ощутила глухое раздражение.

— Если до завтра ничего не изменится, я сам его убью.

Жёсткие слова ещё звенели в воздухе, когда Беллами резко развернулся к выходу. На миг он задержался, чтобы снова оглянуться на присутствующих с непроницаемый выражением. Он пристально посмотрел на Октавию, но та лишь проигнорировала его немой приказ. Вскоре Беллами исчез из виду.

Монти рвано выдохнул, наконец позволяя напряжению сойти с плеч.

— Что за самовлюблённый ублюдок, — тихо произнёс он парню вслед. — Не в обиду тебе.

Октавия неловко промокнула лоб Джаспера и лишь покачала головой, снова прокручивая в мыслях слова брата. Терпкий запах пыли оседал в лёгких тяжёлым налётом. В челноке стояла изнуряющая жара, и от испарины кожа на шее начинала липнуть. Все они замерли в этом удушье, в мгновении нерешительности, когда ощутили болезненную правду в словах Блейка. Это чувство неприятно сжало грудь.

Они не хотели терять никого — потому что каждая потеря означала поражение.

— Нам нужно отправляться на поиски водорослей, — сказал Уэллс. — Земляне использовали их как антибиотик для раны Джаспера. Это должно помочь нам.

— Я была у ручья этим утром. Но ничего похожего и близко не видела, — покачала головой Эсме.

— Ты ходила к тому источнику, что возле лагеря? — вдруг спросил Финн, получив в ответ её кивок. — Но земляне вероятно собирали водоросли в самых глубоких зарослях леса.

Эсме задумалась над его предложением. Между лагерем преступников и поселением землян пролегало немалое расстояние, измеряемое многими милями.

— Тогда нам следует поискать водоросли там, — твёрдо произнесла Кларк и направилась к рюкзаку. Уэллс и Финн поднялись вслед за ней.

— Мы останемся здесь и присморим за Джаспером, — Эсме кивнула Монти и Октавии, которые одобрительно отозвались на её слова. Теперь им следовало лишь ждать.

А ещё молиться о здоровье парня на рваных тряпках.

***

Кларк и парни ушли, и с того момента минуло уже несколько часов.

Почти одновременно с ними Беллами, Сэмюэл, Атом и ещё несколько преступников отправились на охоту, чтобы пополнить запасы еды. Продовольствие требовалось им постоянно, ведь сотня голодных людей изо дня в день трудилась без передышки, вкладывая силы в строительство стены. Лагерю нужно было питаться сытно и регулярно — иначе возможное нападение землян могло застать их врасплох, даже несмотря на то, что поводов для вторжения сейчас почти не существовало.

Откинувшись на стену челнока позади, Эсме расслабленно проводила иглой по атласной ленте. Пальцы отдавались болью, когда она вновь и вновь неосторожно задевала их острым концом. С трудом, но бусина вскоре вернулась на свое прежнее место. После неожиданного падения в ручей ещё неделю назад заколка едва не сломалась, и Эсме только сейчас обратила внимание на эту деталь. Она со вздохом покосилась на неровные стежки.

У Мари всегда получалось лучше.

В лагере воцарилось непривычное спокойствие. Людей осталось немного, и потому шум, некогда заполнявший пространство, растворился среди лесного воздуха. Каждый был занят своим делом, лишь изредка отвлекаясь на разговоры. Мёрфи, которого Беллами оставил за главного, теперь расхаживал с напускной важностью, заложив руки за спину и высоко подняв подбородок. Время от времени он резко окликал кого-то или делал замечания.

Эсме лишь закатывала глаза на его приказной тон и предпочитала не вмешиваться.

После той самой ночи в день их приземления на Землю, лагерь незаметно отгородился от неё. Люди стали держаться на расстоянии не в открытую, а почти осторожно. Стоило Эсме появиться между палатками или пройти мимо костров, как разговоры приглушались, обрываясь на полуслове. Чужие взгляды украдкой скользили по её фигуры с примесью настороженности и плохо скрытого любопытства. Слухи здесь расползались быстро подобно листве в ветреный вечер.

Они шептались — о ней, о её прошлом, о названом отце.

Иногда до ушей Эсме долетали обрывки их фраз. Кто-то утверждал, что она способна сварить отраву из любой травы, растущей под ногами. Кто-то добавлял свои выдумки и приукрашивал историю до пугающей правдоподобности.

Пустой болтовни вокруг было слишком много, и она висела в воздухе, смешиваясь с запахом дыма и сырой земли. Однако, как ни странно, никто не осмеливался подойти ближе или задеть грубым словом. Этот невидимый барьер работал лучше любых угроз — и Эсме это вполне устраивало. Она не искала здесь ни дружбы, ни признания. Не нуждалась и в чужих лживых улыбках. Чем дальше люди держались от неё, тем проще ей было сохранять контроль над происходящим.

Она привыкла наблюдать — как и всю жизнь.

Одиночество ложилось на плечи привычным весом. Сэмюэл и Мёрфи тоже больше не беспокоили её будни. Эсме не могла понять, что стало тому причиной: их собственная настороженность или то, что Беллами всё-таки сдержал свое слово? В конце концов, он обещал ей защиту.

— Что это у тебя? — вопрос Монти заставил её повернуть голову.

Они сидели бок о бок все эти часы, каждый занятый своим делом. Монти утопал в проводах и разобранных браслетах, с привычной сосредоточенностью пытаясь поймать связь с Ковчегом. Эсме знала его совсем недолго, но в его вечно взъерошенном и увлечённом облике было что-то по-своему притягательное.

— Да так, ничего особенного, — Эсме мягко улыбнулась, пряча подарок Мари в карман. — Я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Даже не знаю, — устало покачал головой Монти. — Если только попробовать поймать сигнал с твоего браслета.

Эсме замерла, переводя взгляд на запястье. Это был единственный способ для связи с отцом, и она не могла выбросить из памяти его последние слова, адресованные ей:

— Запомни мои слова, Эсме. Ни при каких обстоятельствах не снимай этот браслет. Он будет отслеживать твое состояние о жизнеспособности.

— Мы можем попробовать, — она протянула руку к Монти. — Если это даст нам хотя бы мизерную возможность для связи со станцией, я хочу помочь.

Монти тут же кивнул, но не успел даже прикоснуться к ней, как их прервал резкий вой сирены.

Звук пришёл из самой чащи леса, такой тревожный, будто сама земля там дрогнула. Следом вспорхнула стая птиц, которые с отчаянным криком пронеслись над головами. В беспорядке они улетали прочь, спасаясь от чего-то неистового. Вдруг у самой границы лагеря раздались новые вопли, и тогда Эсме наконец увидела его. Зелёно-жёлтый туман медленно выползал из леса.

Люди в панике бросались прочь, спасаясь от невидимой угрозы, которая обжигала кожу одним прикосновением.

Казалось, нечто неистовое надвигалось на них.

— Октавия! — воскликнула Эсме, подрываясь на ноги вместе с Монти. Октавия вдруг выбежала из челнока, но они успели перехватить её за запястья.

— Что это? — девушка широко распахнула глаза. — Там же Беллами!

В следующие секунды лагерь захлестнул настоящий хаос. Преступники срывались с мест, устремляясь к десантному кораблю в отчаянной попытке укрыться от яда. Инструменты летели на землю, каждый подгонял другого. Туман густел и клубился, расползаясь по земле неторопливо, но уверенно захватывая всё на своем пути. Словно смерть на Земле.

— Мы не знаем, что это! Но нам нужно скорее уходить, — закричал Монти.

— Там мой брат, — упрямо настаивала Октавия, не сдвигаясь с места.

— Мёртвой ты ему не поможешь, — Эсме встала напротив девушки. — Блейк найдёт себе укрытие. Я это знаю.

Она с решимостью встретила чужой взгляд. Октавия зажмурилась, но времени на сомнения уже не оставалось. Сердце Эсме резко ускорило ритм, и, не позволяя себе колебаний, она резко толкнула Октавию назад, силой заталкивая внутрь помещения.

— Я закрываю шлюз! Если вы не хотите остаться снаружи, советую поторопиться, — последние из преступников рванули внутрь десантного корабля. Мысли метались в голове, но она лишь крепче стиснула их, чтобы не позволить себе слабость.

Убедившись, что больше никого не осталось во дворе, Эсме резко дёрнула рычаг на себя.

Только бы туман не успел настигнуть их. Только бы он не добрался до них прежде, чем двери окончательно закроются. В груди болезненно сжалось, когда она подумала о тех, кто остался в далеко лесу — один на один с этим бедствием. Беспокойство разлилось по телу. Эсме сжала ткань футболки на груди и прижалась лбом к холодной стали, пытаясь унять дрожь.

Они должны были выжить. Если они не выживут, значит она только что лично закрыла их путь к спасению.

***

Ожидание тянулось мучительно, навивая тоску. Время потеряло очертания, и никто не мог сказать, прошёл ли всего час или уже подкрадывалась ночь. Каждая минута растягивалась в изнуряющую бесконечность. Они ждали отступления дыма, но не имели ни малейшего представления, когда это должно произойти. Страх сковал их в оцепенении вместе с давящей тишиной. Изредка её разрывали лишь глухие стоны Джаспера со второго яруса, ещё больше нагнетая тревогу среди преступников.

Кто-то пытался забыться сном в этом клубке из спёртого воздуха, жарких тел приглушённого недовольства.

Эсме безмолвно опустилась на пол рядом с Октавией. Та сидела, прислонившись к стене, лениво перебирая в пальцах обрывки проводов, но взгляд её был затянут туманом. Казалось, мыслями она давно покинула тесный челнок и направилась в лес, где сейчас находился её брат. Эсме тяжело вздохнула и на мгновение прикрыла глаза, откинув голову на холодный металл. Ужасные картины всплывали перед внутренним взором.

Надежда на то, что все смогут вернуться, не таяла только благодаря упрямству и прочному стерженю в её сердце. Эсме знала, что должна быть сильнее собственного страха — сильнее, как и всегда.

Приглушённый вздох Джаспера вновь коснулся слуха.

— Пора с этим заканчивать, — Мёрфи вдруг спустил ноги с гамака. Его решительный взгляд устремился к лестнице. — Этот парень уже всем надоел.

Эсме и Октавия вскочили одновременно, когда горячий воздух внезапно накалился. Их взгляды встретились лишь на миг, и этого было достаточно, чтобы понять друг друга без слов. В следующую секунду они сорвались с мест. Шаги эхом разошлись по пространству, смешиваясь с неровным дыханием. Они действовали на чистом инстинкте, не тратя времени на вопросы. Будто между ними натянулась тонкая, неосязаемая нить, которая вела их вперёд.

Именно она заставила их отчаянно устремиться к входу на второй ярус.

— Не смей, Мёрфи, — жёстко проговорила Эсме, разворачиваясь к нему лицом. Октавия взбиралась вверх по лестнице.

— Я всё равно убью его! — голос наполнился злобой.

Мёрфи попытался опередить её, но Эсме оказалась быстрее. Она первой взлетела на ступени, почти не касаясь их ногами, и рывком оказалась на втором этаже, где её уже ждал Монти. Он тут же потянулся к механизму шлюза, чтобы скорее закрыть его. Металл заскрежетал под его руками, однако в этот же момент снизу вынырнул Мёрфи. Его пальцы судорожно вцепились в край лестницы.

Эсме резко развернулась и со всей силы ударила ботинком по его рукам. Удар вышел точным и жёстким, отдаваясь неприятной вибрацией по её ноге.

— Сука! — воскликнул Мёрфи и отшатнулся.

— Замок с той стороны, — сказал Монти, когда вместе с Эсме навалился на люк. Они подпрыгивали под мощью чужих ударов по металлу.

Октавия быстро огляделась по сторонам, сканируя пространство вокруг. Её взгляд остановился на трубе, которая была закреплена вдоль стены. Эсме в удивлении выдохнула, наблюдая, как та одним яростным движением вырывала её из креплений и тут же просунула в отверстие у ручки.

Ругательства доносились из-под низа, как и скрежет шлюза. Однако конструкция странным образом работала, не позволяя никому другому ворваться на второй ярус. Они позволили себе выдохнуть с облегчением.

Эсме провела тыльной стороной ладони по влажному лбу. Сердце всё ещё бешено колотилось, отдаваясь глухими ударами в груди, и лишь теперь она попыталась выровнять дыхание, чтобы унять сбившийся пульс. С трудом переведя дух, Эсме перевела усталый взгляд на Джаспера, который лишь хмурился во сне.

***

Влажной тряпкой, с которой всё ещё стекали редкие капли, осторожно проводили по чужой бледной коже. Вода оставляла тонкие мокрые дорожки на бровях и чётко очерченном изгибе носа. Джаспер едва заметно морщился от прикосновений, время от времени срываясь на хриплые вдохи. Горячка не спешила отпускать измученное тело. Она словно лишь сильнее старалась, чтобы вытянуть остатки его сил, накатывая новыми волнами боли.

Эсме не могла отвести от него тревожного внимания. С силой выкручивая обрывки ткани, она чувствовала как намокают собственные ладони. В голове проносились тысячи мыслей, но ни одна так и не успевала задержаться надолго. Эсме внезапно ощутила сонливость — этот день казался ей слишком длинным. Ей хотелось просто лечь на пол, уткнувшись носом в колени и забыться в беспробудном сне, чтобы ничто из жестокой реальности больше не смело прикоснуться к её душе.

Переживания и вечный круговорот мыслей забрали у неё последние клочки энергии.

— Я давно хотела спросить тебя, где ты всему этому научилась, — спросила Октавия, с интересом наблюдая за чужими действиями.

Получив в ответ вопросительный взгляд, она кивком указала на аккуратно сложеные растения подле постели Джаспера. Девушки устроились на тёплом настиле, пока Монти продолжал крутиться с проводами в одном из укромных углов. Эсме попыталась выдавить улыбку её внезапному интересу, но собственное тело уже подводило её.

— Близко к тому месту, где я когда-то росла, находилась Агро-станция. Мне всегда нравилось проводить там время, — воспоминания о тех временах казались болезненно далёкими и размытыми. Они вызывали лишь тихую грусть, что до сих пор томилась где-то внутри.

— Ты ведь уже слышала что-то об этом, да? — спросила Эсме, вдруг замечая заминку Октавии, которая быстро отвела взгляд.

Она тут же вспомнила все те слухи, что расходились о ней по лагерю. И вправду, как Эсме могла подумать, что Октавия не обратит на них внимания?

— Кто-то сказал, что Маркус Кейн не твой настоящий отец, — неуверенно произнесла Октавия. — Что он...

— Это правда, — ответила Эсме.

— И что на самом деле ты из сиротских общежитий, — Октавия заглянула в цветные глаза. — И именно поэтому Мёрфи с Сэмом взъелись на тебя в день нашего прибытия. Говорят, они тебя ненавидят.

— И это тоже правда.

Они замолчали лишь на мгновение, но тишина показалась Эсме тяжёлой и вязкой. Она и сама не понимала, зачем снова отвечает на эти вопросы — такие болезненные и до изнеможения знакомые. Они звучали в её голове изо дня в день, без конца и передышки, словно сама жизнь упрямо напоминала, кто она и почему оказалась здесь. Прошлое шло за ней по пятам, не давая ни забыть, ни отпустить. Каждый продолжал кричать о том, что в ней никогда не было ничего настоящего, ничего нормального.

Она навсегда останется просто сироткой в чужих глазах. Чего-то более достойного их внимания в ней по просту не было.

— Но мне плевать, что говорят другие, — неожиданно улыбнулась Октавия. — Я знаю, что мы не выбираем, кем рождаться, поэтому остаёмся ответственными лишь за наши дальнейшие действия. Ты мне нравишься, а они могут и дальше болтать всякую ерунду.

Эсме замерла, в удивлении вскинув брови.

Прежде ей не доводилось слышать ничего подобного. И дети, и взрослые без стеснения называли её хамелеоном, перешёптывались о странных глазах и о той удаче, что свалилась на неё вместе с отчимом-советником. Для окружающих Эсме всегда оставалась чем-то размытым, почти незаметным силуэтом в шумной массе общества. Той, о которой знали ровно столько, сколько лежало на поверхности.

Однако Октавия не скользила взглядом по оболочке, а терпеливо пробиралась вглубь. Она искала сердце, где пряталась настоящая суть. Это казалось странным, и всё же её интерес не вызывал в Эсме ни раздражения, ни внутреннего сопротивления, как это было с Кларк. Тогда чужое любопытство ощущалось как давление или навязчивая тяжесть, отдающаяся в висках. В Октавии же не было этой удушающей настойчивости — только тихое и искреннее стремление понять.

Девушка говорила неторопливо, пока во взгляде играли едва видимые смешинки. Эсме тянулась к этому теплу, но страх всё также крепко ужерживал её на расстоянии.

— Мне казалось, что в нашу первую встречу я не особо понравилась тебе, — неуверенно произнесла она, втайне надеясь, что это способно переубедить Октавию.

— Думаешь, ты тут главный, Джаха? — Октавия язвительно продолжала. — Ты и... эти маленькие принцессы? Дети советников неплохо устроились на новом месте.

— За это время я узнала тебя намного лучше, — сказала Октавия. — К тому же, тогда я не сразу узнала тебя.

— О чём ты? — переспросила Эсме в недоумении.

— На Земле была наша не первая встреча, — Октавия усмехнулась, когда она ещё пуще нахмурилась, не совсем понимая смысл фразы.

— Я не понимаю.

— Так и думала, что ты забыла, хотя это и неудивительно, — легко произнесла Октавия. — Мы встретились на Ковчеге, ещё задолго до отправления сюда. На Седьмом этаже, во время вечеринки на мне ещё была чёрная маска.

Внезапно далёкое воспоминание обрушилось на неё тяжёлым ударом молота, и Эсме резко распахнула глаза. Перед внутренним взором вспыхнул мрак складского отсека станции, в котором судорожно мерцал свет и теснились разгорячённые тела. В их небольшой круг — Эсме, Мари, Хивен и Аарона — шагнула ещё одна девушка, чье лицо скрывала маска. Тёмные волосы были стянуты в аккуратный хвост, а сама она казалась невысокой и почти незаметной на первый взгляд.

— Выходит, это была ты? — изумлённо выдохнула Эсме, и Октавия закивала ей в ответ.

В тот день Мари первой протянула к ней руку. Она мягко подтолкнула юную девушку ближе в круг, поставив её между собой и Эсме. И это казалось самым правильным решением на свете. Никто тогда не знал её имени, но в тот момент это было совершенно неважным. Эсме помнила ласковый взгляд Мари.

— Это был первый и единственный раз, когда я смогла выйти из комнаты. Беллами помог мне... — Октавия запнулась. — Но потом грянула проверка, и меня забрали в карцер.

— Нас арестовали в один и тот же самый день, — медленно произнесла Эсме, будто пробуя каждое слово на вкус.

— В тот вечер я и впервые встретила тебя. Мне всегда казалось, что твой образ никогда не уйдёт из моей памяти.

Эсме ясно вспомнила свое длинное белое платье — слегка поношенное, но всё ещё красиво подчёркивающее её силуэт. Вспомнила и смех, и беспечное веселье, разливавшиеся повсюду. Вспомнила и свои сомнения, связанные с отцом, тугой невидимой петлёй сжимавшие горло. Тогда она была готова примириться с ним, оставить позади мелкие бытовые ссоры, но вскоре стало уже слишком поздно.

— Беллами тоже был там? — неожиданно спросила Эсме.

— Да, — кивок в ответ. — Это он отпустил меня к тебе.

Они замолкли на короткое время.

— Мне жаль девушку, которая погибла тогда, — тихо сказала Октавия. — Думаю, она была хорошим человеком. Я видела, что вы были близки.

— Теперь ты понимаешь, почему мы не можем общаться, — Эсме сглотнула. — Из меня так себе друг.

Темнота второго яруса тут же накатила на неё тяжёлыми волнами, и перед глазами поплыли пятна. Пол вдруг пошатнулся, словно палуба в разгар шторма, и Эсме бессильно опустила голову, пока пряди волос скользнули вперёд, съезжая с плеч. Пальцы судорожно вцепились в ткань куртки — в то единственное, что ещё удерживало её на грани.

Эсме ощутила на себе сожалеющий взгляд Октавии.

— Значит, никто из нас не будет разочарован, — она слабо улыбнулась.

Всё-таки у Октавии никогда не было друзей, и она понятия не имела, как их правильно заводить.

Ночь сомкнулась вокруг них, будто холодные и надёжные цепи, и вскоре за ней тихо подкрался сон. Приглушённый свет керосиновых ламп лениво разливался по этажу, и ни один звук больше не смел нарушить их покой. Эсме и Октавия уснули почти одновременно, устало устроившись на одеяле рядом с Джаспером. Силы покинули их внезапно, и тяжесть прожитого дня спала с плеч вместе с опустившимися веками.

И всё же сон Эсме не был спокойным. Она ворочалась и вечно хмурилась, метаясь из стороны в сторону, словно ожидая новой угрозы. Страх после ночи нападения не отпускал её ни на миг, лишь тенью следуя по пятам. В очередной раз проснувшись от едва слышного движения Октавии рядом, Эсме лишь коротко прикрыла глаза, упорно отгоняя тревогу.

Придёт время — и она найдёт способ справиться со своими ночными кошмарами. Как и найдёт способ научиться доверять вновь.