Антуриум

Новый день встретил их моросью и пушистыми облаками, что стянули небо безразмерным серым покрывалом. Солнечные лучи тщетно пытались прорваться сквозь завесу сумрака, но растворялись в ней прежде чем успевали коснуться земли. Стоило утром распахнуть шлюз десантного корабля, как из леса хлынул колкий морозный воздух.

Ничто больше не напоминало о тумане из яда — ни пыли, ни запаха смерти, что ещё ночью нависал за их спинами, сгорбившись подобно старой костлявой жнице.

Одним быстрым движением Эсме подтянула молнию куртки к самому подбородку. Граница лагеря виднелась уже совсем близко. Её стягивало нетерпение вместе с тревогой, что поселилась внутри ещё в тот миг, когда она собственноручно захлопнула входной люк челнока. Прошли почти сутки, а ни одна из групп, ушедших накануне за провизией и водорослями для Джаспера, так и не вернулась.

Это тягостное ожидание не отпускало её ни на минуту.

Мёрфи и его верная свора тоже действовали на нервы, целое утро прожигая спину злыми взглядами. Терпение истощилось до предела, и в какой-то момент Эсме ясно поняла, что оставаться здесь она больше не может. Нужно было идти навстречу Кларк, Финну или даже Беллами — неважно кому, лишь бы двигаться вперёд.

Под подошвами армейских ботинок с сухим хрустом ломалась листва. Узкая щель в ещё недостроенной стене стала для неё проходом к свободе. Здесь не было ни надзора, ни лишних взглядов. Безмолвно и внешне невозмутимо, Эсме всё дальше отдалялась от лагеря, невольно ускоряя шаг, словно стремясь как можно скорее раствориться среди зелени и массивных стволов деревьев.

О её уходе никто не знал — или скорее она просто не сочла нужным ставить кого-либо в известность.

Эсме вдруг вспомнила о синих глазах, в которых мешались краски доверчивости и внутренней силы.

Как бы сильно ей ни хотелось остаться с Октавией или отправиться в лес вместе с ней, она знала, что одной ей будет спокойнее. На незнакомой территории ничего нельзя было предвидеть или слепо понадеяться на удачу. Выживать и карабкаться наружу сквозь морок собственных страхов было для Эсме не впервой, однако взять ответственность за чужую жизнь было куда более пугающе.

Она не считала себя самым надёжным напарником.

К тому же Джасперу и Монти нужна была чья-то поддержка.

С неба посыпался мелкий дождь, каплями разбиваясь о её лицо. Порывистый ветер мгновенно заставил кожу покрыться россыпью мурашек. Среди лесной чащи холод ощущался куда острее. Эсме невольно поёжилась, пряча кончик носа в ворот куртки и крепче сжимая кулаки в карманах.

Но даже промозглая сырость не могла заставить её ослабить бдительность. Взгляд скользил по окрестностям, пока напряжённый слух ловил малейший шорох. И Эсме действительно услышала нечто странное.

Она рванула к ближайшему дереву, надеясь скрыться за его стволом, как в ту же секунду возле виска с силой ударилась рукоять ножа.

— От кого прячешься, хамелеон? — Эсме прерывисто выдохнула, когда Сэмюэл внезапно показался среди зелени.

Казалось, они избегали друг друга около недели. Однако вот они снова столкнулись после его вчерашнего ухода на охоту.

— Всё ещё коллекционируешь неприятности или сегодня решила разнообразить досуг?

Эсме криво усмехнулась, выпрямляясь.

— Боюсь разочаровать, но роль моего развлечения на сегодня уже занята, — она заметила как перекосилось от раздражения чужое лицо. Сэмюэла всегда было легко вывести на эмоции, и она пользовалась этим из раза в раз. — Если хочешь пожаловаться на грибы, то ты опоздал. Срок подачи претензий истёк.

— Смело, — хмыкнул он. — Учитывая, что сейчас мой нож торчит прямо около твоей головы.

— Ты всегда появляешься вовремя, чтобы действовать на нервы.

— Кто-то же должен поддерживать твою форму. Столько лет ведь дружим, — Сэмюэл шагнул в её сторону, чтобы наконец забрать оружие. — Но приятно знать, что ты и здесь нашла себе покровителя.

В его голосе скользнула колючая насмешка, когда Сэмюэл повернулся к ней и одним уверенным движением спрятал нож за ремень. Рваный шрам над бровью лишь делал его взгляд жёстче, но желания поквитаться за тот случай с грибами в нём вовсе не читалось.

Услышав его последние слова, Эсме непонимающе замерла.

— Что ты несёшь? — спросила она с недоверием.

— Не делай вид, будто не понимаешь, — Сэмюэл раздражённо закатил глаза. — Думаешь, после той выходки ты так нас запугала, что теперь все боятся и подойти к тебе? Да тут уже каждый знает, что ты девчонка Блейка.

Он шагнул ближе, нависая над ней, но Эсме не шелохнулась. В голове зазвенело.

— Мне плевать, почему он защищает тебя, но нам проблемы ни к чему. А ты сама по себе ходячая катастрофа.

— Даже если так, — её растерянность вдруг сменилась упрямством. — Мне даже жаль, что той ночью ты ничего и не понял. Чтобы победить тебя, мне не нужна ничья поддержка.

Сэмюэл уже открыл рот, чтобы ответить, когда тишину разрезал звук приближающихся шагов.

Они дёрнулись одновременно, среагировав на подозрительный шум так, как велели давно вросшие в них инстинкты. Инстинкты сирот, что были закалены в каждом ещё в далёком детстве. Ноги сорвались к ближайшему укрытия, а все прежние разногласия потеряли смысл. Осталось лишь внезапное осознание того, что между ними куда больше общего, чем они были готовы признать.

— Это землянин? — тихо произнёс Сэмюэл, и тут же пригнулся к высокой траве вместе с Эсме. Они затаили дыхание, выглядывая из-за густых ветвей и втайне надеясь, что их не заметили. В висках тяжело стучала тревога вместе с осязаемым напряжением воздуха.

— Стой, — Эсме перехватила руку Сэма, что уже потянулся к ножу. — Если это земляне, мы всё равно не сможем одолеть их вдвоем.

— Слаба твоя вера, хамелеон, — он коротко хмыкнул.

Спустя несколько томительных минут к ним выбежала перепуганная девчонка, тревожно озираясь по сторонам, словно в любой миг ожидая опасности. Русые пряди в беспорядке спадали ей на лицо, то и дело взмывая вверх от её сбившегося дыхания.

— Шарлотта? — удивлённо прошептала Эсме.

Они поднялись с земли, стряхивая с одежды налипшую грязь, что осыпалась к ногам комьями. Мнимая опасность отступила, но они продолжали то и дело напряжённо оглядываться. Эсме боялась, что здесь они могут быть здесь далеко не одни. Она чувствовала на себе чей-то прожигающий взгляд, и никак не могла избавиться от этой неуютности.

Сделав короткий шаг вперёд, Шарлотта мгновенно бросилась к ним.

— Что ты здесь делаешь? — Эсме нахмурилась и заглянула в чумазое лицо девочки.

Шарлотта замерла и точно хотела потянуться к её рукам в поиске опоры, но тут же сдержала этот порыв.

— Я... то есть, мы были там с Атомом, — она вздохнула, страшась продолжить. — Я так испугалась, они остались там... Я всего лишь...

Шарлотта замолкла всего на миг, когда нетерпеливое ворчание Сэмюэла заставило её поёжиться.

— Ближе к делу, мелочь. Иначе мы быстрее состаримся, чем ты скажешь нам хоть что-нибудь дельное, — он наклонился ближе к девочке, что лишь тихо всхлипнула. Эсме уже было занесла локоть, намереваясь ткнуть его в бок, как вдруг Шарлотта снова всхлипнула. По её бледным щекам одна за другой покатились слёзы.

— Ты знаешь, где сейчас Беллами? Я не видел его и Атома после того, как мы разделись во время тумана, — настаивал Сэмюэл.

— Беллами остался с Атомом, — Шарлотта с силой впилась в их руки, уткнувшись носом в рукава курток. — Ему плохо, очень плохо.

Услышанное потрясло Эсме не меньше, чем ребёнок, жмущийся к теплу её тела в попытке укрыться от этой страшной реальности. Она поймала на себе неожиданно смущённый взгляд Сэмюэла.

— Шарлотта, скажи, где сейчас Беллами? — Эсме медленно опустилась на колени перед девочкой. — Мы должны помочь ему и Атому, если у нас ещё есть такая возможность.

Шарлотта подняла на неё покрасневшие от слёз глаза, в которых дрожали страх и растерянность. Второй рукой она всё так же судорожно цеплялась за Сэма, сжимая ткань его куртки побелевшими пальцами. В любой другой момент растерянность на его лице наверняка вызвала бы у Эсме колкую усмешку.

Но сейчас все её мысли с пугающей стремительностью возвращались лишь к одному — к Беллами.

Перед глазами вспыхнул его сгорбленный силуэт, от чего сердце болезненно сжалось, а тревога накатила удушливой волной глубоко в груди. Всё остальное вдруг перестало существовать. Шум ветра в верхушках деревьев, всхлипы Шарлотты и тяжёлое дыхание Сэмюэла рядом. Ничто больше не имело значения — ничто не могло быть важнее него.

Эсме не понимала, почему это чувство оказалось таким всепоглощающим.

— Сэмюэл отведёт тебя в лагерь, — сказала она, наконец получив координаты от Шарлотты.

Каждое из их общих воспоминаний вспыхивало в сознании ярко и неожиданно болезненно. Она боялась задерживаться на них дольше, чем следовало. Боялась вспоминать запах мускуса и дыма куртки охраны. Боялась думать о сильных руках на своей талии, когда вода сомкнулась вокруг их дрожащих тел, и о кудрях иссиня-чёрного цвета.

Времени на раздумья не было, и Эсма сорвалась в лес, отгоняя страх.

***

Сухие ветви безжалостно хлестали по лицу, оставляя на щеках жгучие, неглубокие царапины. Дыхание давно сбилось, а ноги наливались тяжёлым напряжением. Эсме не позволяла себе сбавить шаг, несмотря на бешеный грохот сердца, которое уже было готово вырваться из груди. Она петляла между деревьями в безудержных поисках, пока одежда продолжала цепляться за листву, словно сам лес предостерегал её.

Сквозь мутную пелену перед глазами вдруг начали проступать очертания незнакомой поляны. Моросящий дождь то и дело оседал на слипшихся ресницах, но Эсме смогла различить два мужских силуэта. Один из них она узнала мгновенно — широкую спину Беллами невозможно было спутать ни с чьей другой.

Она бы узнала её из сотни, из тысячи. Просто не могла бы не узнать.

Осознание причины этого зловещего безмолвия накрыло её внезапно, заставив вздрогнуть в беззвучном крике. На короткий миг в уголках глаз проступила влага, но она убедила себя, что виной всему был лишь груз дождевых капель. Только это уже ничего не меняло. Атома не спасли бы ни её слёзы, ни отчаянные попытки отвернуться от реальности.

Его последние хрипы резали слух, пока на губах проступала густая тёмная кровь.

Эсме медленно приблизилась, замечая дрожь в теле Беллами, застывшего над телом парня. В его напряжённой руке тускло сверкнуло лезвие вместе с каплями дождя.

— Прости меня, — шептал он. — Прости, что не спас тебя.

Почему Земля была к ним столь безжалостна?

Ядовитый туман покусился на юношескую душу ещё прошлым вечером, и теперь холодная земля убаюкивала тело под кронами сосен. Время от времени по его лицу скатывались слёзы, и он содрогался в мучительных конвульсиях. Атом что-то прохрипел, но разобрать слова было почти невозможно. Его жизнь обернулась мучительной агонией — слишком жестокой участью для того смельчака, что не так давно таскался за Октавией.

Эсме понимала, что они должны сделать, и от этого осознания ноги предательски подкосились. Пошатнувшись, она опёрлась на плечо Беллами.

— Что ты здесь делаешь? — сипло спросил он, но даже не вздрогнул от прикосновения, словно с самого начала зная о её присутствии.

Эсме ничего не ответила и лишь медленно опустилась перед Атомом на колени, инстинктивно проводя ладонью по его влажному лбу. Ей отчаянно хотелось помочь, чтобы не было смертей, чтобы не было боли. Однако она опоздала. Они опоздали.

Атом заметил склонившуюся над ним Эсме и тут же почувствовал касание светлых волос к своей коже. Он с трудом сглотнул, переводя на неё затуманенный взор.

— Октавия, — хрипло начал он. — Я хотел сказать ей...

— Я знаю, и я обязательно передам ей, — Эсме ласково провела по тёмным волосам. — Она будет знать.

Атом едва заметно кивнул ей, будто наконец сделал то, чего так давно хотел. Не отрывая взгляда от его покрасневших белков, Эсме неожиданно накрыла ладонью руку Беллами, всё ещё сжимавшую рукоять ножа. Он застыл, но не отстранился и ничего не сказал. Слова были лишними, ведь язык будто прилип к нёбу, не позволяя издать ни звука.

Они должны были сделать это. И этот грех им предстояло разделить между собой.

Последнее, что Атом увидел в этом мире, — голубые глаза с карими островками у самого края радужки.

Эсме не посмела даже моргнуть, когда с резким движением их рук на его лице навсегда застыло выражение принятия и тихого сожаления. Она сжала костяшки Беллами до побеления, и клинок вонзился в чужую плоть. Они действовали аккуратно и чётко, чтобы Атом не смог заметить боли в области шеи, и как густая кровь испачкала одежду.

Его грудная клетка замерла с последним коротким хрипом.

Эсме осторожно прикрыла глаза парню, и только теперь по-настоящему остро осознала, что больше он их уже никогда не откроет. Эта мысль ударила по ней резко и жестоко. Атом больше не дышал — они убили его.

Они предали своего человека. Они и вправду убили его.

Эсме перевела помутневший взгляд на Беллами, который так и замер в неверии, глядя на остывающее тело. Он не должен был этого делать, как и она не должна была его поддерживать. Но они пошли на это вместе только, чтобы избавить Атома от страданий.

Но сможет ли это заглушить пламя вины? Эсме боялась искать ответ, ведь она уже знала наверняка.

***

Обратный путь в лагерь тянулся мучительно долго, отдаваясь в теле тупой болью. На сердце Эсме зияла тяжесть вместе с картиной заплаканного лица Октавии перед внутренним взором. В горле застрял ком, и никто из них не смел выдавить ни слова. Беллами лишь молчаливо шагал рядом, едва прислушиваясь к щебету леса и мраку, что всё плотнее смыкался вокруг их одиноких силуэтов.

Ощущение слежки всё ещё не покидало Эсме.

— Ты жив, — вдруг бросила она, даже не соизволив повернуться к Блейку. — Но Атома всё равно настиг туман, и он погиб.

— Серьёзно, Кейн? — со стороны послышался вздох. — Ты думаешь, я его подставил?

— Прошлым утром ты едва не прикончил Джаспера, — резко ответила Эсме. — Едва не убил больного, окровавленного человека, что до сих пор с трудом дышит. Я не знаю, кто рядом со мной теперь.

— Ты правда считаешь, что я хотел этого? — его голос прозвучал хрипло, но в нём уже закипала злость. — Думаешь, мне доставляет удовольствие смотреть, как кто-то умирает?

Эсме наконец повернулась к нему. В её глазах всё ещё плескался страх, смешанный с горечью, и именно это выражение задело Беллами сильнее всего.

— Я думаю, ты слишком легко решаешь, кому жить, а кому нет, — отчеканила она. — И каждый раз находишь этому оправдание.

Беллами нервно усмехнулся, качнув головой.

— Оправдание? Нет, это называется выбор, и сегодня ты тоже сделала его. Кто-то здесь должен принимать решения, пока остальные паникуют и прячутся за красивыми словами.

— Не смей делать вид, будто это делает нас героями, — она шагнула ближе, вскидывая подбородок. — Атом доверился тебе. Он пошёл за тобой, потому что думал, что ты знаешь, что делаешь. И теперь он мёртв.

— Мы убили его, — сказал Беллами. — Но когда его нога застряла в корнях, я пытался помочь ему, только времени уже не оставалось. Что, по-твоему, я должен был сделать? Стоять и смотреть, как туман разъедает его заживо?

Желваки заходили на скулах Беллами. Однако в тот же миг слова оборвались сами собой — топор с сухим треском впился в ствол дерева всего в нескольких дюймах от них. Сквозь пелену злости Эсме наконец осознала, насколько опасной была ситуация. Прямо к ним бежал землянин.

Значит, то странное чувство чужого взгляда, неотступно преследовавшее её всё это время, не было плодом воображения.

До лагеря пролегало ещё несколько миль, так что столкновение с кем-то из народа едва ли могло удивить. Внимание невольно зацепилось за его одеяние из тяжёлых, многослойных шкур животных с множеством кожаных ремней, что придавали его фигуре ещё более устрашающий вид. Мужчина двигался быстро — до пугающего стремительно доставая другой топор.

Беллами оттолкнул её, и Эсме упала на траву, сдирая ладони в кровь.

При себе у него оставался лишь короткий нож, который совсем недавно оборвал жизнь Атома, но против массивной туши землянина он выглядел более чем жалко. Однако Беллами всё равно рванул вперёд, метя в грудь противника, и не успел даже приблизиться. Мощный удар отбросил его назад, с силой впечатав в дерево за спиной. На губах тут же проступили алые капли, когда он вдруг согнулся в кашле.

Землян приближался к нему с холодным блеском топора, а во взгляде его искрила ненависть.

Эсме вскочила на ноги, лихорадочно шаря взглядом по земле в поисках хоть чего-то, что могло бы сойти за оружие. Пульс гулко отдавался в висках, заглушая все остальные звуки, и от накатившего страха она почти не осознавала собственных движений. Пальцы сомкнулись на остром камне от чего его неровный край тут же распорол кожу.

Эсме изо всех сил давила подступающую панику. В этот момент она бы многое отдала за то, чтобы под рукой оказались грибы. Или что-нибудь смертоноснее. Однако на сомнения жизни не давала ей времени.

Эсме возникла у него за спиной внезапно, словно сотканная из самой тьмы. Не дав землянину опомниться, она с силой обрушила удар ему на затылок, прежде чем тот успел занести топор над Беллами.

Но уже в следующее мгновение мужчина развернулся.

Его пальцы стальной хваткой сомкнулись на её вновь поднятой руке, останавливая удар на полпути. Пинок пришёлся прямо в живот, вышибая из лёгких воздух, пока Эсме даже не успела опомниться. Морозная земля колко отозвалась в спине, и она сглотнула, когда новый удар кулака пришёлся по её скуле. Несмотря на боль, она всё ещё сжимала камень, отчаянно пытаясь задеть противника.

Но каждый её рывок тонул в его силе — бесполезно, без шанса пробиться сквозь его хватку.

— Hou gon yu bilauda raun in oso daun, Как вы смеете вторгаться в наш дом. — прорычал землянин. Он вдруг поднёс топор к её руке, где находился камень. — Osir ste daun skaikru! Смерть небесным людям!

Эсме закричала так, как будто сам воздух разорвался вместе с ней, когда обжигающая боль пронзила запястье. Она резко вдохнула сырой лесной воздух, и на долю секунды жёсткая почва под пальцами показалась ей периной. Мир начал расплываться и быстро терять очертания, словно кто-то размешал его в мутных красках. Где-то на границе сознания мелькнула мысль о том, что снова пошёл дождь.

Но даже это ощущалось сомнительно.

Эсме уже не была уверена ни в чём. Ни в земле под собой, ни в боли, ни в собственном теле — всё казалось лишь зыбкой иллюзией. Происходящее растворялось, как и она сама. Мужчина что-то выводил на её запястье острым концом лезвия, и каждая новая царапина оставляла раскалённый след.

А затем тяжесть его тела внезапно исчезла.

Эсме попыталась приподнять голову, но капли оседали на ресницах, вынуждая её медленно моргать. Мир перед глазами мутнел. Совсем рядом прозвучал голос Беллами, и ей следовало бы подняться или прошептать что-то в ответ. Вот только Эсме не понимала, чего хочет больше. Позвать его или просто убедиться, что он всё ещё здесь?

Силуэты перед ней расплывались в бесформенные тени, но она упрямо опёрлась на здоровую руку. Эсме заставила себя подняться и на ощупь зашарила пальцами по сырой траве, лихорадочно выискивая новые камни и стиснув зубы до скрипа.

Беллами тем временем с яростной беспощадностью обрушивал на противника один удар за другим. В его тёмных глазах, глубоких и бездонных, словно ночное небо без единой звезды, полыхало необузданное пламя. Исходившая от него ярость кипела, расходясь по воздуху тяжёлыми волнами. Землянин неустанно отвечал на выпады, и в каждом его движении читалась такая же лютая ненависть — такое же дикое отвращение. Он отбивался с ожесточением загнанного зверя.

Они оба горели в одном слепом пламени. И ни один из них не собирался искать спасения.

Эсме заметила, как незнакомец резким взмахом перебросил Беллами через плечо, когда как его топор уже давно исчез где-то в высокой, примятой траве. Каждое движение отзывалось в Эсме болью. Её ноги дрожали так сильно, что казалось, в любой момент она снова может рухнуть. В ушах стоял надсадный звон, заглушавший даже собственное дыхание, но перед взором виднелся только Беллами.

Выбор стоял — молить о пощаде или сломаться, хотя она и не знала, сможет ли снова собрать себя заново. Ведь она не настолько сильна. И никогда не была сильной.

Собрав последние крохи жёсткости, Эсме рванула вперёд с диким, почти отчаянным рывком. Раненое запястье обхватило шею землянина со спины, тут же перекрывая доступ к кислороду. Мужчина качнулся от неожиданности, и легко высвободился с её захвата, однако этого короткого мгновения хватило Беллами, чтобы выбить почву из-под чужих грязных ботинок.

Последнее, что отразилось в потрясённом взгляде землянина, — собственный топор, уже занесённый над ним Уэллсом.

Алые брызги осели на лице Эсме, и она ощутила их с той же пугающей ясностью, что и тяжесть промокшей дождём одежды. Тело мужчины упало подле её ног.

Кровь расползалась по зелени, струясь меж травинок подобно багровому ручью, и она невольно зацепилось за такие же тёмные капли на собственных руках. Срываясь вниз, они сливались с общим неистовым потоком, стирая между собой всякие границы. Словно вместе с ними исчезали и все прежние законы, которым этот мир когда-то подчинялся.

Эсме не могла отвести взгляд от растерзанного тела перед собой. Всё случилось слишком стремительно, чтобы она успела разобрать каждое слово, каждое действие, приведшее к этому мгновению.

Слишком быстро. Слишком жестоко. И до боли неправильно.

— Чёрт возьми, бестолочь, — Эсме услышала чужое бормотание, а затем и прикосновение к своему израненному запястью.

Первым её порывом было сделать шаг назад, чтобы исчезнуть отсюда как можно дальше. Но, заметив рядом лицо Блейка, Эсме замерла. Взгляд задержался на глубокой ссадине, рассекшей его щёку, и тёмных кровоподтёках под носом. Их обоих изрядно потрепало. Смотреть же на спешащих к ним Финна и Кларк не хотелось совершенно — ни сейчас, ни, казалось, вообще.

Беллами без лишних слов стянул с себя куртку и быстро набросил на её дрожащие плечи. Затем разорвал край футболки и осторожно прижал ткань к её ране, будто в этот миг всё остальное вдруг перестало существовать.

— Давай вернёмся в лагерь, — едва слышно прошептала Эсме, вздрогнув от неожиданно бережного прикосновения. Беллами тут же замер. — Я хочу спать.

На мгновение его глаза задержались на её лице, и что-то в них дрогнуло.

— Пойдём, — сипло отозвался он.

Они застыли в этом тусклом, неестественно тихом мгновении. И Эсме остро захотелось понять, почему Беллами больше не кричит на неё и не отпускает колкие замечания. Почему исчезли язвительные слова и резкость, почему между ними воцарилось это молчание. Они ведь никогда не молчали друг с другом — только спорили, спорили до хрипоты, до злости, до привычного напряжения между ними.

Но теперь лишь глупо молчали, не разъединяя рук. Эсме чувствовала, как Беллами крепко прижимает ткань к её ранам, пока его собственную футболку медленно разъедали багровые пятна. Шрамы на их телах наверняка останутся с ними навсегда. Что именно с такой жестокостью выводил на её коже землянин, сейчас волновало Эсме меньше всего.

Смотреть на изуродованное запястье совсем не хотелось.

— Что здесь произошло? — около них возникла Кларк. — Мы услышали крики, и ужасно испугались. Уэллс побежал к вам на помощь, как только увидел землянина.

— Эсме, ты в порядке? — обеспокоено спросил Финн, получив в ответ лишь кивок. Слова застряли в горле, и Эсме не могла заставить себя говорить.

Беллами ступил между ними.

— Возвращаемся, скоро стемнеет, — бросил он, наконец забирая внимание преступников. — Но нужно забрать тела. Нельзя оставлять их так просто, особенно этого.

— Тела? — Кларк вскинула брови, замечая только мёртвого землянина.

— Здесь был кто-то ещё? — спросил Уэллс.

— Атом погиб из-за тумана.

Его тёплая ладонь скользнула к девичим пальцам, осторожно обхватывая те, чтобы не причинить ещё больше боли. Беллами мягко потянул её за собой, и где-то внутри Эсме хотелось воспротивиться из привычки, но все силы уже оставили её. Ощущая на спине чужие взгляды, она лишь поёжилась и ускорила шаг.

Они с Беллами ещё вернутся к сегодняшнему разговору, но уже с другими мыслями и с совсем иными намерениями. Может быть, они снова начнут спорить, но уже не так, как прежде. Внутри каждого что-то изменилось, и Эсме не знала, к добру ли это или наоборот. И всё же сейчас осталось лишь спокойствие, неожиданно возникшее в самом центре хаоса.

Вместе с повязкой на руке. Или хаосом просто всегда были они сами?

В этом коротком затишье было что-то почти хрупкое — и оттого особенно ценное. Эсме надеялась приблизиться к этому свету хотя бы на шаг.

Примечания от автора:
Дорогие читатели, я вам обещаю, что однажды эта парочка покемонов соизволится нормально поговорить — просто не сегодня.

Мне бы очень хотелось узнать, что вы думаете об отношениях Эсме и Беллами, и их взаимодействиях с другими персонажами. Благодарю за прочтение!