Антуриум

Девушка сидела за столом в спальне, иголкой ловко проводя по атласной ленте. Она сложила её в несколько частей и постаралась придать форме голубого бантика аккуратный вид. Обернув центр маленьким кусочком ленты, пальцы умело закрепляли его бусинами. Шарики блестели в свете настольной лампы коричневыми и чёрными цветами.

Эсме осторожно поднесла один к лицу.

— Подай мне зажигалку, — ладонь вытянулась перед её взором, но Мари так и не обернулась на подругу, всецело поглощенная своей работой.

Она едва заметно потрясла рукой снова и недовольно промычала, когда через несколько мгновений так и не почувствовала выполненой просьбы. Вокруг было тихо и только прохлада с чужим дыханием легко касались её кожи. Эсме вздрогнула и растерянно моргнула. Она отвлеклась от собственных мыслей, и сразу потянулась к заднему карману джинс, пока кровать под ней заскрипела.

— Судя по твоей растерянности, у тебя либо что-то случилось, либо ты просто не хочешь меня отвлекать, — проговорила Мари, не отрывая взгляда от непослушных бусин, что вечно ускальзали.

— Знаешь, что мне снилось сегодня? Никак не могу перестать об этом думать, всё крутится в голове.

Мари опустила плечи с тежёлым вздохом.

— Значит, всё таки первое.

— Я сидела возле твоего стола на кровати, вот точно также, как и сейчас, — Эсме встревоженно прикусила губу. — Я сидела рядом с тобой и смотрела на твои волосы, держала тебя за руку и всматривалась в каждый миллиметр твоего лица, чтобы запомнить.

Мари наконец с усмешкой подняла на неё взгляд и спросила:

— Зачем тебе меня запоминать? Я же рядом.

Больше нет.

***

Пронзительный вой сирены за дверью вырвал Эсме из сна.

Воспалённые уголки глаз тут же отозвались режущей болью, и она невольно потянулась к ним, стараясь унять жжение. Беспокойные грёзы разжали свою хватку, но облегчение так и не коснулось её сердца. Оно продолжало биться неровно и гулко, отдаваясь эхом в висках и смешиваясь с чьими-то криками снаружи. В замешательстве Эсме провела пальцами по щекам, ощущая под подушечками горечь висохшей соли.

Этот шум давил на неё, сжимая мысли, и сейчас Эсме отчаянно желала укрыться за старым клочком одеяла от всего мира. Хотя бы на несколько коротких мгновений.

Просыпаться в липком поту среди давящего мрака камеры, стало для неё привычкой много месяцев назад. Ночи больше не приносили покоя — они раз за разом возвращали её в цепкие объятия кошмаров. Морозный воздух внезапно ворвался в лёгкие, обжигая изнутри. Здесь было слишком тесно, а густая тьма ложилась на сознание, вытягивая наружу то, что она так отчаянно пыталась забыть. Страхи прошлого поднимались из глубин и обретали почти осязаемую форму.

В детстве Эсме боялась монстров, что приходили вместе с ночью. Они поджидали её в сиротских спальнях, где дыхания сливались в единый, тихий шум. Однако теперь всё было иначе. В звенящей тишине тюремной камеры она слышала только свое прерывистое дыхание, слишком громкое в этой глухой пустоте.

Время летело незаметно. В маленькой комнате переплелось слишком много её чувств, от бездонного отчаяния до почти ужаса перед мраком. Эсме крепко стиснула в ладони изящное украшение с голубой лентой и тёмной бусиной в самом центре. Острые зубцы заколки впились в нежную кожу, оставляя едва ощутимую боль. Теперь она было её.

Иногда Эсме чудилось, что она слышит как Мари дышала за сотни километров от неё.

Но она больше не могла. И это разбивало её каждый раз, когда она открывала глаза.

— Эсме Кейн, заключённая под номером восемьдесят девять, — металлическая дверь распахнулась неожиданно, со стуком ударяясь об стену. В одно мгновение хрупкую фигуру окатил яркий свет коридора и Эсме прищурилась, вздрогнув. — Пройдите лицом к стене и сведите руки за спиной.

Двое молодых мужчин из охраны предстали перед ней в привычной чёрной форме. Они стояли неподвижно у самого входа, и у одного из них Эсме заметила связку наручников в руках. Она резко подскочила с кровати, что нависала над полом прикрученная к стене, оставляя под собой пустоту для паутин. Эсме ощутила под ногами привычный холод пола и зябко обхватила плечи, сжавшись в дальний угол. Теперь она могла отчётливо слышать возню снаружи.

— Что происходит? — голос прозвучал хрипло и так жалко, что Эсме заставила себя прокашляться, чтобы продолжить увереннее. — До дня повторного слушания ещё месяц, вы не можете так просто забрать меня.

— Это приказ начальства. Сделайте так, как требуется, и у нас не будет необходимости прибегать к насилию.

— Куда вы меня отведёте?

Один из охранников стремительно двинулся к ней, доставая какой-то предмет из-под куртки. Эсме нахмурилась и инстинктивно отпрянула в сторону, но уже в следующее мгновение её запястье оказалось в грубой хватке. Всё произошло слишком быстро, и она даже не успела моргнуть, как ощутила непривычную тяжесть на левой руке. Затем в кожу впились острые иглы. Электрический разряд коснулся всего тела, мучительно пронзая до самых нервных окончаний. Удивлённый вздох сорвался с её губ, и она попыталась сбросить с себя металлический браслет.

Однако мужчина уже схватил Эсме за предплечье и с силой потянул к выходу. Она попыталась вырваться, противясь грубым прикосновениям, но в следующую секунду застыла, оказавшись по ту сторону двери.

Эсме отказывалась покидать сырые стены на протяжении всех долгих месяцев, проведённых в отчуждении. Жгучие мысли и неутихающее чувство вины день за днём разъедали её изнутри, не оставляя ни малейшего шанса на покой. Она добровольно заточила себя за сотней невидимых замков и позволила миру за пределами камеры постепенно стереться. Даже размышления о собственной судьбе редко занимали её голову. По законам Ковчега, с наступлением восемнадцати лет Совет должен вынести окончательное решение по поводу её проступка.

Жизнь больше ей не принадлежала, и Эсме совсем не пыталась этому противиться.

Но теперь перед ней вновь раскинулись знакомые уровни станции. Она растерянно оглянулась по сторонам, на мгновение забыв об острой боли в запястье, тянущей руку вниз. Вокруг разносились громкие возгласы и ругань. Из соседних камер охранники выводили несовершеннолетних и жестоко избивали тех, кто смел противиться. Всё смешалось в тугой клубок криков насилия, пока воздух прорезал пронзительный вой сирены.

Эсме в неверии металась взглядом по сторонам, когда её резко дёрнули вперёд, подгоняя. Ковчег казался чужим. Она успела сделать всего несколько шагов, как за спиной раздался мужской голос.

— Вы сделали достаточно, отпустите её.

— Папа?

Эсме обернулась, мгновенно узнавая высокого мужчину. За время их разлуки он будто постарел ещё на несколько лет. Лицо тронули глубокие морщины, а усталые карие глаза встретили её с тревогой. Она свела брови, замерев на месте и не осмеливаясь приблизиться к Маркусу. В груди отозвалось глухое предчувствие беды.

— Что здесь происходит? Почему всех выводят? — Эсме говорила ровно, изо всех сил сдерживая подступающую панику. — До моего совершеннолетия ещё есть время, но сейчас я уже не уверена, что Совет способен ждать. Что-то произошло, и вы наверняка хотите сбросить нас в космос точно мусор.

Эсме не спрашивала, ведь ответ читался во взгляде напротив, где болезненно замерцала искра вины. Отец опустил голову, медленно покачивая из стороны в сторону, словно не в силах произнести ни слова. И Эсме не смела отвести глаз от этого отчаянного ввида.

— Мне не следовало приходить сюда, и я не могу ничего объяснить тебе, милая. Надеюсь, однажды ты сможешь простить меня за то, что я на это согласился... но у нас действительно не было выбора. — он глубоко вдохнул и продолжил, срываясь на шёпот. — Я бы сделал всё, чтобы уберечь тебя от этого. Только они больше не доверяют мне.

— Уберечь от чего? — в неверии переспросила Эсме, сглотнув.

— Если всё пройдёт хорошо, я обязательно выйду с тобой на связь. А сейчас запомни мои слова, Эсме. Ни при каких обстоятельствах не снимай этот браслет. Он будет отслеживать твое состояние о жизнеспособности.

Они одновременно опустили глаза к её запястью. Эсме вгляделась в металл внимательнее, про себя подмечая детали, которые прежде не успела рассмотреть.

— Я всегда смогу узнать о тебе через него, — Маркус сделал к ней короткий шаг. — Мы встретимся снова в другой день и в другом месте, может через несколько недель или месяцев. А до тех пор твоей главной задачей будет позаботиться о себе.

— Что ты имеешь ввиду...

Прерывистый вдох сорвался с её губ, когда она почувствовала тёплые объятия на плечах. Нос уткнулся в чужую грудь, и Эсме застыла на месте, не смея ответить взаимностью. В памяти всплыл тот день, когда Совет решал её судьбу после вечера смерти. Тогда перед взором расплывалась картинка, и она не уверена, что может точно ответить, сколько времени провела в зале суда. Ей было совсем не до разборок, однако кое-что Эсме запомнила совершенно отчетливо.

Отец не согласился с наказанием в виде тюремного заточения. Он оставался на её стороне и тогда, и в детстве.

И внезапно на Эсме нахлынуло воспоминание о том, как сильно она хотела помириться с ним до того, как случилось непоправимое. Эта мысль на мгновение оглушила, оставив в груди пустоту.

— Да встретимся мы вновь, — шёпот затерялся среди окружающих звуков. Она прикрыла глаза, склоняя голову к чужому плечу в поисках утешения.

***

Десантный корабль трясло. Дрожь была настолько сильной, что даже зубы начинали звенеть от вибрации. Пронзительный гул накатывал тяжёлой волной, закладывая уши, и Эсме невольно сглотнула.

Ей было чертовски страшно.

Жёсткие ремни болезненно впивались в тело при каждом движении, сковывая со всех сторон. Круглое помещение с исцарапанными стенами было пропитано густым запахом смолы. Низкий потолок гудел от напряжения, и временами казалось, что он вот-вот не выдержит давления и рухнет в любую секунду. Старость въелась в каждый угол спускового челнока, и единственным, за что Эсме могла уцепиться, это её собственное сиденье.

Сквозь пелену, застилавшую глаза, она различала лишь напряжённые лица вокруг. Где-то вдалеке раздался крик, умоляющий выпустить его из этого жуткого места, а совсем рядом звучал едва слышный шёпот молитвы. Эсме, как и остальных, привели сюда силой. Сквозь ругань и сопротивление их заставили застегнуть ремни безопасности. В посадочной капсуле тянулись ряды одинаковых кресел, и на каждом теперь сидели десятки незнакомых людей.

Эсме с трудом вдохнула, устало поднимая взгляд к потолку. Она всей душой надеясь, что эти мучительные содрогания скоро прекратятся. Происходящее казалось ей нереальным, почти фантастическим, и больше всего на свете хотелось вырваться из этой чуждой реальности. Неужели об этом отец не смел её предупредить?

Внезапно она почувствовала прикосновение к ноге. Эсме вздрогнула от неожиданности и резко перевела нахмуренный взгляд на девушку, сидевшую совсем близко.

— Тише, это же я. Неужели ты меня забыла?

Эсме несколько раз моргнула, пытаясь вернуть ясность взору. Страх крепко сковывал её сознание.

— Кларк? — она не сразу поверила собственным глазам, разглядев напротив светлые пряди и бледные щёки. На душе на мгновение стало спокойнее.

— Давно не виделись, — слабо улыбнулась девушка. — Здесь немного знакомых людей, правда?

— Тогда что здесь делаешь ты?

— Долгая история, — Кларк промолчала, внимательно всматриваясь в её лицо. — Хотя вряд ли длиннее твоей. Знаешь, Ковчег гудел о тебе несколько недель подряд.

— Было бы что обсуждать, — помрачнела Эсме, но тут же перевела тему, крепче сжимая ремни. — Значит, ты всё-таки что-то натворила. Даже странно это слышать.

Лицо давней знакомой омрачила тень. Она опустила взгляд, пытаясь скрыть подступившие слёзы за прядями, но Эсме всё равно заметила влажный блеск. На секунду она пожалела о своем вопросе.

Эсме знала Кларк Гриффин с тех самых пор, как поселилась на Альфа-станции. Их родители раньше тесно общались, работая вместе, из-за чего девочкам волей-неволей приходилось проводить время в обществе друг друга. Эсме никогда не считала Кларк близкой подругой, да и приятелями их назвать было трудно. И всё же между ними всегда существовала нить крепкой связи, которая не смела разорваться, даже если они не виделись последний год.

— Кое-что случилось, пока ты находилась в камере и... папа умер.

Эсме растерянно посмотрела на девушку, съёжившуюся в кресле, словно прячась в своей тихой скорби. Она и представить не могла, сколько всего пропустила, замкнувшись в своём одиночестве. Сердце тревожно забилось сильнее в груди.

— Я знаю, он был хорошим человеком и любил свою семью больше, чем можно было представить.

Кларк судорожно покачала головой в знак согласия. Она собиралась что-то сказать, но в этот момент хриплый мужской тембр разрезал воздух.

— Заключённые Ковчега, слушайте меня внимательно. Вам дали шанс на искупление своих грехов. И как ваш канцлер, я надеюсь, вы понимаете, что этот шанс не только для вас самих, но и для всего человечества, — Эсме настороженно прислушалась, узнавая чужой голос. — Совет принял решение отправить сотню несовершеннолетних нарушителей закона на Землю. Мы не знаем, что ждёт вас там. Честно говоря, если бы шансы выжить были больше, мы бы послали других. Ведь что значит жизнь преступника? Но если вы сумеете выжить — вам простят все проступки, а личные дела будут уничтожены.

Канцлер Джаха на секунду прервался, но люди продолжали чутко внимать его словам.

— Место посадки выбрано не случайно. До Последней войны внутри Горы Везер находилась военная база и её запасов должно хватить, чтобы три сотни человек могли прожить там два года. Мы желаем вам удачи.

Гробовое молчание повисло в десантном корабле, где каждый замер, обдумывая услышанное. Эсме тяжело вздохнула, прикрывая уставшие веки. Вся их жизнь вращалась вокруг одного неоспоримого факта. Земля непригодна для человечества. Ядерная война превратила её в мёртвую пустошь на многие столетия, и уж точно не им суждено было вернуться туда вновь.

Так зачем же понадобилось поспешно отправлять сотню несовершеннолетних преступников в смертельно опасную среду? Этот вопрос гулким набатом звучал в сознании всех присутствующих.

— Ну и козёл твой папаша, Уэллс! — крик одного из парней раздался в тишине оглушительным звоном, разрезая напряжённость вокруг. Сын канцлера Джахи действительно находился здесь, и совсем рядом с двумя девушками. Похоже, компания на Землю отправлялась то, что надо.

Внезапно невидимое давление исчезло, и странная невесомость охватила тела преступников. Мгновение радостных вздохов пронзило капсулу, и длинные волосы девушек взмыли вверх будто ростки, тянущиеся к потолку с любопытством. Эсме невольно задержала взгляд на необычном переплетении собственных светлых прядей.

Некоторые уже успели позабыть о той опасности, в которой они находились. Парни радостно вскрикнули, отстегнули ремни и легко поднялись в воздух. Они наслаждались, кружась в воздухе, и громко смеялись, исполняя причудливые трюки под аплодисменты остальных.

— Смотрите, как это нужно делать, неудачники, — Эсме успела заметить знакомую лохматую чёлку среди парящих преступников. Догадка на секунду пронзила её, однако она не успела задержаться дольше на силуэте парня.

— Вам следует немедленно пристегнуться! Мы скоро войдём в атмосферу, и вы можете пораниться.

И в этот же момент капсулу снова начало трясти, заставляя всех крепче ухватиться за хоть что-нибудь.

Эсме зажмурилась от неприятных ощущений, когда внутренности словно падали вместе с ней в неизвестную пропасть. Но больше всех досталось тем, кто осмелился покинуть свои места. С грохотом несколько человек ударялись о пол и стены из жёсткого металла. Эсме лишь сильнее вжалась в сидение, не открывая глаз. Крик толпы и шумный скрежет отозвались лязгом в ушах. Самые ужасные мысли умело наполнили голову.

— Финн, держись! — Эсме сжала перила до побледневших костяшек, когда страх нахлынул с новой силой. Последовал ещё один резкий толчок, и она задержала дыхание, сглатывая. Голова непроизвольно качнулась от сильного сотрясения.

Вдруг воцарилась тишина. Немая, но по странному спасительная. Они всё ещё были живы.

В воздухе раздался запах гари, а где-то вдали глухо потрескивала вышедшая из строя панель. Преступники вокруг сипло кашляли, захлёбываясь пылью. Некоторые не выдерживали и теряли сознание. Эсме ощутила во рту металлический привкус и с опаской приоткрыла глаза, не зная, что скрывает внезапно наступившая тишина. В ушах стоял звон, и всё вокруг двигалось медленно, как в вязком сне.

— Мы на Земле? — неуверенный шёпот Кларк привлёк внимание Эсме к её дрожащим движениям. Она лишь покачала головой.

— Добро пожаловать.

Девушки слабо улыбнулись друг другу.

Тем временем остальные подростки тоже постепенно приходили в себя. С верхних ярусов донослись голоса, а за ними и характерные скрипы ремней. По кораблю начинали раздаваться гулкие шаги и возбуждённые разговоры. Кто-то поспешил помочь раненым и тем, кого оглушила жёсткая посадка. В воздухе витали тревога и растерянность, но в чужих взглядах мелькнуло и неукротимое любопытство.

Кажется, сотня преступников действительно оказалась на Земле — и сама эта мысль кружила головы, сводя окружающих с ума. Несколько смельчаков ловко спрыгнули на первый этаж и с интересом направились к высокой двери выхода. Рычаг находился справа и им стоило лишь нажать на него, чтобы оказаться снаружи.

— Стойте! Нельзя открывать дверь!

Женский голос прорезал шум. Эсме подняла взгляд на Кларк, которая уже увереннее держалась на ногах. Светлые пряди выбились из некогда аккуратной косы и мягкими волнами легли на влажный лоб. Её ладони легко сжимались, выдавая волнение, но здравый смысл опережал все мысли.

Кларк бросила на Эсме быстрый взгляд и коротко кивнула, будто призывая не медлить. Та потянулась к ремням, когда Кларк уже направилась вниз. Следом поднялся Уэллс Джаха, тот самый единственный сын действующего канцлера. Пару встретили хмурые, настороженные взгляды, в которых ясно читалось неодобрение.

— А вдруг воздух всё ещё ядавитый? Как вы можете так бездумно тянуться к рычагу? — громко произнесла Кларк.

Эсме справилась с креплениями на своем теле и уже подвелась, чтобы спуститься вниз, как вдруг заметила движение рядом с девушкой внизу.

— Если воздух ядовит, мы в любом случае мертвы, — мужской голос прозвучал неторопливо, но в нём отчётливо засквозила сила и самодовольная уверенность. Эсме внимательно оглядела молодого парня, и ей на мгновение показалось, будто в этой насмешке проскользнуло что-то до боли знакомое.

Но стоило её взгляду зацепиться за чёрную куртку охраны, как она невольно отшатнулась, словно от дикого пламени.

С того самого вечера, с того самого дня смерти, когда чувство вины навсегда въелось в её душу, Эсме пробирала дрожь всякий раз, когда она видела эту форму. Охранники вызывали в ней лишь жгучую ненависть — с того момента, как жилистые пальцы грубо схватили волосы безвольного тела. И теперь один из этех людей стоял прямо перед ней, скрестив руки на груди. Вьющиеся волосы зачёсаны назад, а подбородок высоко приподнят, демонстрируя самодовольство.

Видимо, даже Земля не могла избавить Эсме от этих чёрных одежд.

— Беллами? — тихий голос раздался совсем близко к ней, заставляя обернуться.

По лестнице почти бегом спускалась невысокая девушка, стремительно направляясь к выходу. Её яркие глаза сияли от счастья, когда она резво бросилась в объятия охранника. Тот в миг растерялся, но уже в следующию секунду обхватил хрупкие плечи, касаясь длинных тёмных локонов и вдыхая тепло тела рядом с собой.

— Боже мой, — промолвил парень и с неохотой отстранился. — Только посмотри, как ты выросла.

— Что это на тебе? Форма охранника? — девушка заворожено ощупала форму. Она с живым интересом обвела взглядом его высокий и статный вид.

— Взял, чтобы пробраться на корабль. Кто-то же должен за тобой присмотреть, — он мягко потрепал девушку по макушке, рассматривая родные черты напротив.

Эсме скривилась, наблюдая за ними со второго яруса. Личное в их отношениях читалось слишком ясно, оно было точно на поверхности и совершенно ничем не скрытое. И именно здесь, среди чужаков и общего напряжения, это казалось особенно неуместным, и даже раздражающим. Она отвернулась, стараясь отгородиться от подобной близости, но всё равно возвращалась к ним снова и снова.

В груди болезненно кольнуло, когда пришло простое и в то же время невыносимое осознание. Мари тоже заслуживала быть здесь. Стоять рядом с ними, смеяться, спорить, дышать этим спёртым воздухом. Эсме лишь прикусила губу. Она сдержала подступающие чувства, не собираясь позволять себе задержаться на этом дольше, чем смогла бы вынести.

Толпа также замерла, не совсем понимая происходящее, и гул прокатился волной по кораблю. Никто не решался первым задать вопрос, как вдруг Кларк вышла прямо к паре.

— Где твой браслет? — она нахмурилась с серьезным видом оглядывая парня.

Беллами сделал к ней короткий шаг.

— Может, потом? — резко прервала их незнакомка, вскакивая между ними в защитной позе. Тонкие руки сложились на груди, а недовольный взгляд пронзил Кларк. Вот только её хрупкое телосложение скорее вызывало усмешки, чем настоящий страх. — Я год не видела брата.

— Здесь ни у кого нет братьев!

— Это же Октавия Блейк, которую нашли спрятанной под палубой!

В ответ на крики подростков Эсме нахмурилась, вновь обводя фигуры внимательным взглядом. Неужели действительно брат и сестра? Иссиня-чёрные волосы, бледная кожа и высокие скулы едва мерцали в приглушённом свете. В их взглядах сквозила одна и та же непокорная решимость. И лишь длинные ресницы обрамляли глаза разных цветов — насыщенно синие и глубокие карие. За время своего отсутствия Эсме и вправду успела многое пропустить.

Девушка, которую назвали Октавией, смело ринулась в толпу. Она вскинула кулаки, готовая совершить задуманное безумие, как вдруг её схватили за предплечье.

Radioactive — Imagine Dragons

— Стой, — Беллами обратил внимание сестры на себя, оттаскивая дальше от шума. — Я думаю, что сегодня они должны запомнить тебя другой.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ты станешь первым человеком ступившим на Землю за последнюю сотню лет, — Октавия замерла на месте и широко распахнула глаза, услышав его слова. Тёмные брови взметнулись вверх, выдавая искреннее изумление, и она растерянно перевела взгляд на брата.

Толпа позади так же внезапно стихла. Ожесточённые споры оборвались на полуслове, а крики растворились в напряжённой тишине. Затаив дыхание, все остановились, наблюдая за происходящим. В пылу ссор они будто забыли, зачем вообще оказались здесь, и что их ждёт дальше. Слова, сорвавшиеся с губ Беллами, прозвучали громче любого шума. Точно удар, оглушивший каждого.

Тем временем он уже потянулся к рычагу. В его движениях не было ни тени сомнения, словно он точно знал, что делает. А может, лишь умело убеждал в этом себя и всех вокруг.

Дверь медленно распахнулась с протяжным, режущим слух лязгом. Старая конструкция, казалось, протестовала каждым скрипом, ведь явно не была создана для подобного перелёта. Вокруг воцарилась такая тишина, что можно было отчётливо различить дыхание стоящих рядом. Зелень резко прорвалась в проём, и это напугало сильнее любого мрака. Ни пепла, ни удушающей темноты, ни кислотного дождя. Их не встретило выжженное поле или мёртвая пустыня, о которой рассказывали взрослые.

Яркий свет ослепил преступников на мгновение. Живой и теплый он точно был соткан из солнца и запаха свежей травы. Воздух оказался непривычно насыщенным, заставляя закашляться от густого избытка. Лес впереди жил своей жизнью, не зная ни ограничений, ни экономии. Там, где раньше были только шумы механизмов, теперь звучали ласковые голоса природы. Они тихо окружали их со всех сторон.

Октавия сделала осторожный шаг к выходу. Каждое её движение было выверенным в ожидании малейшего подвоха этой идиллии. Кровь сильнее разгонялась по венам, и она сама до конца не верила тому, что видела перед собой. Кроссовок мягко примял влажную траву, и Октавия замерла на мгновение, оглядываясь по сторонам.

Они услышали её радостный вскрик.

— Мы вернулись, сучки! — едва её голос прозвенел, как все разом ринулись наружу. Поток людей хлынул быстро, рассыпаясь в разные стороны и точно забывая об осторожности. Неизведанная Земля могла таить в себе море опасностей, но в этот момент об этом почти никто не думал.

Свобода, их ждала свобода.

Эсме судорожно вдохнула полной грудью, наполняя лёгкие пропитанным зеленью воздухом. Он совсем не походил на яд. Только если очень сладкий.

Широкий голубой потолок, до которого невозможно дотянуться рукой, раскинулся над их головами. Теперь Эсме знала, что миссис Харрис была права. Насыщенный цвет чистого неба отражался в её правом глазу.

***

Солнечные лучи мягко заиграли на бледной коже, когда Эсме уловила голос Кларк.

Она перевела взгляд, метнув его между девушкой и парнем, что стремительно приближплись к её небольшому укрытию у кустов тысячелистника. Эсме обнаружила его у самой опушки леса, где уже едва могла различить голоса других преступников. Сердце настойчиво тянуло её ещё дальше, в самую глубь, прямиком к неизведанному. Однако Эсме упрямо сдерживала этот порыв, не позволяя себе идти на поводу чувств.

Тонкие зелёные стебли пушились перед ней, отливая приглушённым сероватым оттенком. На их вершинах белели мелкие цветки, окутанные лёгкой дымкой и собранные в плотные соцветия. Листья тысячелистника обычно используют как компресс или для того, чтобы остановить кровотечение. Эсме на мгновение задумалась. Стоит ли ей собрать несколько ростков сейчас, или же можно надеяться, что они смогут обойтись без раненых на Земле?

Девушка провела несколько долгих часов, изучая удивительную флору планеты, которую раньше могла видеть только в учебниках. Теперь знакомые виды растений раскинулись перед её взором, и она с трепетом изучала каждый. Не так давно она не смела бы и мечтать о подобном. Мысли об отце задержались в голове всего на несколько мгновений, однако ей было страшно развивать их ход.

— Эсме, мне нужна твоя помощь, — сказала Кларк, вставая напротив сидящей у дерева фигуры.

Эсме недоумённо свела брови и её взгляд скользнул к соседнему человеку перед ней. Она оценивающие прошлась по его неловким движениям

— Привет, — Уэллс переминался с ноги на ногу, стоя около Кларк. — Давно не виделись.

— Да, давно, — неторопливо произнесла Эсме. — Только я не понимаю, почему мы встретились снова именно в этом месте.

— Я не знал о решении Совета, честное слово не знал. Так что если собираешься сказать что-то о моем отце, становись в очередь, — Уэллс внезапно нахмурился от её слов, взмахнув рукой. Однако в неровном колебании, можно было заметить, как он надеялся, что старая знакомая не станет обвинять его. Как делали это остальные, крича в спину о приступлении, которое он не совершал. О приступлении, в котором виноват его отец, но точно не он сам.

— Тогда почему ты здесь, Уэллс? — спросила Эсме, не в силах сдержать свое любопытство. Вопрос висел в воздухе, тревожа её разум. Некоторые смелые догадки приходили достаточно ясно, но она не смела делать поспешных выводов. — Я ни за что не поверю, что канцлер добровольно согласился отправить тебя сюда.

— Я сам всё решил! — Уэллс запнулся, но ответил решительно.

— Как мило, что ты готов пойти на всё ради любимых, — пазл в голове Эсме сложился в цельную картину с тихим щелчком. Она перевела взгляд на девушку рядом, когда парень ступил ближе к ней. Она вскинула на него насмешливый взгляд, но оба в итоге промолчали.

Уэллс был либо очень смел, либо очень глуп.

— Давайте лучше сосредоточимся на более важных вещах. Потому что у нас их предостаточно, — нетерпеливо вмешалась Кларк, обращаясь к Эсме. — Ты слышала слова канцлера о том, что нам следует добраться до Горы Везер для запасов еды и одежды. Уэллс нашёл карту на челноке, но мы не можем разобрать правильную дорогу.

— Прошла почти сотня лет после ядерной катастрофы. Конечно, ландшафт изменился, — Эсме поднялась на ноги, аккуратно забирая карту из рук девушки.

— Это не единственная наша проблема. Эти идиоты высадили нас не туда, только посмотри, — Кларк указала на отмеченые горы, а затем перевела палец на другую сторону пергамента. — Мы находимся слишком далеко от места изначальной высадки. Так не должно было случиться.

— Есть вариант, что при входе в атмосферу мог случиться сбой, — вмешался Уэллс.

— У нас есть средства связи? Не могли ведь они отправить нас сюда, при этом не дав возможности для сообщений, — Эсме подняла взгляд, видя как они задумались.

— Нужно поискать в челноке. Там наверняка должно быть хоть что-то.

— Уровень радиации в разных местах может сильно отличаться. Когда будем отправляться на Гору Везер, нужно выбирать путь, где вероятность ранений или смертельного облучения будет минимальной. Я даже знаю одного человека, который хорош в навигации, но не уверена, что он тоже здесь. Возможно, я обозналась, — Эсме кивнула головой в сторону их нового лагеря. — Было бы неплохо отправиться всем вместе. Или собрать десяток крепких людей, которые не потеряют сознание при виде мутировавших грибов с люминесценцией.

Они одновременно кивнули, обменявшись понимающими взглядами. Путь впереди действительно обещал быть нелёгким, и им стоило поторопиться, пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом. Трое, по молчаливому согласию, двинулись к челноку, где шумные голоса сливались с треском старых металлических панелей челнока. Подростки разбегались в беспорядочном хаосе, весело смеясь и пользуясь отсутствием контроля. Этот вид вызывал как и удовлетворение, так и настороженность. Теперь Земля была их домом.

Густой, тихий лес остался позади, унося с собой ту мимолётную крупицу спокойствия, что успел подарить. Эсме обернулась, задержав взгляд на месте у дерева, где провела столько времени. Трава там была слегка примята, а молодые ростки казались сорванными ещё до её прихода.

Острое чувство, что кто-то уже бывал там, странно сковали грудную клетку, оставив предчувствие тревоги.

И это не могло не насторожить.